И встретишь ты...

А у него дурная привычка – фыркать, холодный колючий взгляд глаз, и невозможно упёртый выбор – идти вперёд, не сгибаясь от ран. У магов, имя многое значит. Его выбирают тщательно, подбирая с такой переборчивостью, что порой переходит в занудство. Сверяются с звёздными картами, гороскопами, астрологическими метриками и рунами. Стараясь найти то, единственное, что идеально подойдёт ребёнку. Ведь имя – это вся дальнейшая Судьба. По негласному решению, имена древних богов стараются не трогать. Ведь никто не знает, что принесёт за собой внимание того или иного. И всё же, его почему-то назвали – Гадес. После этого, как-то не удивительно, что от него отскакивают Авады, от прикосновений сгорают одержимые, давятся тысячелетние василиски и разбегаются дементоры. И то, что все вокруг знают его под совершенно иным именем, на ситуацию влияет мало. Под руками всегда – стрелы, удобный, но странный лук, и слово, давно, не расходится с делом – попробуй, поймай, не догонишь уж тут. Когда всё закончилось – Тёмный Лорд был окончательно повержен, Пожиратели, частью разогнаны, частью погибли, осуждены или оправданы, а люди вновь попытались от него что-то требовать, он просто встал и незатейливо их всех послал. Собрал вещи, разослал письма тем, кто на его взгляд заслуживал пару прощальных слов и ушёл, ни с кем не советуясь и не оборачиваясь. Достали. Устал. Наверное, после этого поднялась шумиха. В конце концов, из двадцати отправленных писем, цензурными, оказались хорошо, если пять. Но он не следил за новостями, потому не сможет ответить на этот вопрос. И, боже, как хорошо, что кольцо Рода было спрятано в тайнике в Годриковой Лощине, а не хранилось в Гринготсе. С ушлыми коротышками не хотелось иметь дел от слова "совсем". Да и они, с ним, наверное, тоже. Он идёт по земле неслышно, ему ветер поёт стихи, и над ярким, чужим горизонтом, тени шепчут ему о любви. В другой мир, как и всё в его жизни, он попал совершенно случайно – заглянул в пирамиду инков, оступился и упал, очутившись в Храме Шинигами, что в Узушио. И потом долго-долго убегал от Узумаки. Уж больно фанатичный у них у всех был взгляд. А местный Бог Смерти смеялся, неслышимо, для всех, кроме него, шепча вслед: “Удачи, племяш! Сестрёнка тебя хвалила!" Вот что бывает, когда основателем рода является Смерть. Правда, он как-то не задумывался, что в каждом мире своё воплощение смерти. Он о других мирах вообще никогда не задумывался. Он гуляет босым – по углям, под дождями танцует и спит, и когда разбирает от боли сердце, улыбаясь, на камнях выводит он ритм. И спустя несколько дней, удирая в очередной раз от Узумаки, которые по-прежнему продолжали за ним охотиться, то ли, чтобы принести в жертву, то ли ещё зачем-то, громко, и иногда, нецензурно, называя его Избранным, он налетел на отряд клана Учиха. Было это вполне ожидаемо, ибо в погоне за хоть каким-то спокойствием, он смог добраться аж до страны Огня. Как и то, что в этот же момент из кустов выскочили Сенджу. О том, что было дальше, рассказывать не надо, да? Хотя, в двух словах, это была эпическая битва с участием трёх кланов, формата “все против всех”, потому что Узумаки вдруг с чего-то решили, что их “Избранного” собрался упереть кто-то левый. Тотальный мордобой он лично наблюдал с верхушки соседней ели, благо размерчик у той был подходящий. Люди часто его называют – то ли Призрак, а может быть Тень, ему слухи давно уж не важны – вызывают одну лишь мигрень. Всеобщие разборки, к великому удивлению, закончились – в ничью. То ли слухи о крепости союза Узумаки-Сенджу оказались всего лишь слухами, то ли Учиха были настолько круты, но к концу фееричного махача, на ногах не стоял уже никто. Ландшафт вокруг поменялся как после страстного танго Девятихвостого с Трёххвостым, а тарарам, поднятый шиноби в процессе битвы, мог с лёгкостью поспорить с музыкальным сопровождением на Смертинах Почти Безголового Ника – так же бессмысленно и громко. Впрочем, количество и состав выживших нескромно намекало, что Учиха таки – круты. Они были полудохлыми, но в отличии от остальных сторон конфликта, всё-таки живы. А не вытравленное до конца гриффиндорское воспитание, не позволило пройти мимо. За спиною – ворох ошибок, лучший друг, что предателем стал, и пятнадцать кинжалов в спину – не предел, к сожалению, даже в мечтах. Случайно ли, или это была очередная шутка Шинигами, но среди Учих оказался и их Глава – Таджима – вредная, невыносимая скотина, от которой, в отличии от Узумаки, убежать не получилось. И пусть проживание на территории клана красноглазых было своего рода “благодарностью”, за спасение, легче от этого не становилось. От наличия у него в доме аж пяти любопытных спиногрызов и отсутствия жены, которая могла бы их приструнить, в принципе, тоже… О таком понятии как Соулмейт, он узнал лишь три месяца спустя. Как раз в тот момент, когда ему исполнилось ровно двадцать. Но улыбку его лишь увидев, если будет она столь светла, не забудет никто на свете, пусть и будет молчать до конца. - Я тебя убью, - душевно обещает Гадес. – Закопаю. В лучших похоронных традициях. - Чем ты не доволен? – Таджима насмешливо щурится. Он то, как раз, соулмейта в мальчишке признал сразу. - Вот этим! – Под нос наглому Учихе суют запястье, расписанное не понятным ветвистым узором, что при доли фантазии можно принять за дракона и витиеватую подпись “Учиха Таджима”. - Ну, что тут скажешь? - Таджима перехватывает его запястье и тянет на себя. – От судьбы не убежишь. И пытаясь что-то возмущённо вякнуть сквозь бесцеремонный поцелуй, Гадес отчего-то вспомнил напутственные слова Основательницы Рода Певерелл, перед тем, как его выкинуло перед светлые очи Узумаки: “И встретишь ты, когда не ждешь, и обретешь не там, где ищешь.” Проблема лишь в том, что он ничего не ждал и точно никого не искал. Но кто его спрашивает?