Химера

      Пробуждение было не самым весёлым, открыв глаза, Брай поняла, что летит — в прямом смысле этого слова — она стремительно неслась над Парижем. Подняв голову, собралась заорать и поперхнулась криком — её несла гаргулья, держа на руках. Зыркнув на девушку недобрым взглядом, тварь спикировала вниз и буквально внеслась в окно одной из башен Собора. Разжав огромные лапы, чудовище «уронило» её на каменный пол, а потом, обмахнувшись крыльями, превратилась в несносного воина. Трансформация была столь захватывающая, что Хьюз, разинув рот, так и осталась сидеть на полу у ног мужчины. Гидеон тем временем, резко наклонившись, схватил её за локоть и вздернул на ноги. — Эй, аккуратней! И вообще, зачем ты меня сюда притащил? — Ты восстановишь ещё одну статую, — безапелляционно приказал он. — С чего это вдруг? Я ничего не буду восстанавливать, ещё и по твоему желанию. В следующую секунду Брай оказалась прижата к холодной стене, мужчина зажимал её горло своим предплечьем, а в руке у него сверкнуло лезвие секиры. — Иначе я убью тебя! — И кто тогда «спасет» гаргулью? — язвительно спросила Брай. — Что за статую ты так хочешь восстановить, что готов нарушить обещание Ордена? — Королевы! — Леонора? Она существует тоже? Воин молчал, упрямо сжав рот; взгляд цеплялся за ссадины и порезы на его руках — следы недавней битвы. — Что случилось? — На нас напали демоны. Один из них подобрался к Королеве… Ты должна её спасти, — в мужском голосе проскользнули отчаянные нотки. — Интересно получается, ты не смог спасти мою мать, а теперь хочешь, чтобы я спасла твою Королеву? — Брай удивленно распахнула глаза. — Кто она для тебя? — когда воин не ответил, она резко выкрикнула. — Отвечай! — Она моя Королева… Она вырастила меня, как сына… И без неё Орден погибнет. Брай не могла отвести взгляда от его лица, столько эмоций промелькнуло на нём за столь короткий строк: боль, надежда, даже еле уловимая тень страха. — Покажи мне статую. Гидеон спрятал оружие и повел в комнату, где на полу были сложены несколько разломанных частей, некогда бывшие великолепной статуей. — Уходи! Мне надо подумать! Мужчина молча вышел, а она опустилась на колени, взяв в руки кусок камня. В изуродованном фрагменте проступали изящные женские черты, застывшие в предсмертной агонии. Слёзы полились по щекам, Брай прижала обломок к груди, словно пытаясь забрать часть этой невыносимой боли. — Солнышко… — голос Тома был полон нежности, а объятия ласковыми и успокаивающими. — Скажи этому мужлану, который забыл, что гордыня и гнев являются смертными грехами, я спасу статую. И не из-за его угроз, а потому что такая красота не должна быть поломана, — сквозь слезы просипела Брай. Она не видела, как Том улыбнулся и кинул взгляд на война, застывшего в арочном приёме, а тот, нахмурившись, развернулся, скрываясь в темноте, и только плащ развевался за его спиной подобно крыльям.

***

      На следующий день Брай приступила к работе. Первым делом она обследовала все куски, что смогли собрать гаргульи. Основные части были на месте, но работа предстояла слишком тяжелая, крылья, например, придется восстанавливать почти полностью. Скинув куртку на пол и усевшись на неё по-турецки, девушка закатала рукава рубашки и приступила к сортировке обломков. На следующее утро у неё был готов внушительный список материалов. Том вызвался помочь ей с покупками, а отец Саливан выделил для охраны молодую девушку-воина по имени Кезия. Брай удивлялась беспечности хранителей, ведь таким составом они привлекали к себе любопытные взгляды окружающих. Моложавый, подтянутый священник, затянутая в кожу рокерша и красавица-монашка — более, чем колоритная компания. На обратной дороге пришлось заехать ещё и домой, чтобы забрать из мастерской все необходимое оборудование.

***

      Хьюз приступила к работе только ближе к вечеру. Оказалось, отключиться от того, что перед ней не кусок камня, а живое существо, в каждом осколке которого присутствуют частички души — очень тяжело. Ощущать на своих плечах весь груз ответственности за чужую жизнь, понимать, что одним движением можно решить, кто выиграет «битву» в этот раз — жизнь или смерть — сомнительное удовольствие. Вся статуя сейчас представляла собой один огромный «пазл», который приходилось собирать в слепую и на ощупь. Долго изучая выемки и трещины, соединять туловище, руки, ноги, а затем склеивать и садить на металлические штыри для большей надёжности. Брай погрузилась в работу, совершенно выпадая из реальности, не понимая какое время суток за окном; казалось, даже организм подстроился под обстоятельства, отказываясь от банальных физиологических потребностей. Когда все черновые работы были закончены, Брай приступила к реставрации головы — после крыльев она пострадала больше всего. Девушка около получаса гипнотизировала взглядом куски известняка, как будто гадая по разломам камня о своей судьбе. Результат был печальным. Вскочив, Брай направилась вниз, пытаясь разыскать хранителей, но словно в насмешку перед ней материализовался Гидеон. — Куда это ты собралась? — достаточно грубо спросил мужчина. — Мне надо поговорить со священниками… — Для чего? — Я хочу, чтобы они показали мне библиотеку Собора. — Откуда ты о ней знаешь? — Значит слухи не лгут! — ахнула Брай. Гидеон опасно прищурился, перекатив по скулам желваки, и явно ругал себя за то, что повёлся на её провокацию. — Ты хочешь, чтобы я спасла статую? — осторожно спросила девушка, воин молчал, приняв это за утвердительный ответ, она продолжила: — Для этого мне нужно увидеть хотя бы одно изображение Королевы гаргулий. Лицо слишком сильно пострадало, я не могу реконструировать его. Я не понимаю, как оно должно выглядеть! Помоги мне! Брай было неприятно просить его о чем-либо, после всего, что она узнала. Не надо было обладать особой проницательностью, чтобы понимать — она жива до тех пор, пока это выгодно. Чтобы там не думали хранители, но гаргульи вряд ли буду защищать её ценой своей жизни, а их военачальник, судя по его виду, придушил бы её на месте, если бы мог. Ей бы попытаться сбежать, оттянув неизбежное, скрыться где-то, например, в Каире, куда её давно звали, но увидев статую… От этих осколков шла невероятная энергетика, даже сейчас, почти уничтоженная, гаргулья вселяла необъяснимый трепет. Брай не могла четко сформулировать, но чувствовала — если не сделает этого, не отреставрирует её, произойдёт что-то очень страшное. Гидеон изучал её холодным взглядом серо-голубых глаз, словно пытался заглянуть в душу. Он долго размышлял, Брай уже начала нервничать, но мужчина тихо произнёс: — Идём со мной. Но запомни… — Да знаю я! — отмахнулась девушка. — Если что, ты меня убьёшь! Хмыкнув, воин повёл её по коридору к неприметной двери. За ней оказался выложенный камнем колодец, в который спускалась узкая, ничем не освещённая винтовая лестница. Мужчина шагнул в темноту, и Хьюз ничего не оставалось, как последовать за ним. Девушка вцепилась пальцами в перила, нащупывая ногой очередную ступеньку, побаиваясь сломать себе шею в этой кромешной темноте. Пыталась различить звук мужских шагов, но мужчина двигался совершенно бесшумно. Она уже хотела наплевать на гордость и позвать Гидеона, чтобы убедиться, что она тут не одна, но внезапно налетела на него в темноте. — Аккуратно! И хоть его голос был полон недовольства, но мужские ладони обхватили талию, поддерживая и не давая ей упасть. Брай вздрогнула, тяжёлое дыхание Гидеона опаляло шею, тело пробила дрожь возбуждения; пальцы воина сжались, будто окаменев, а Хьюз, не осознавая, шумно втянула носом терпкий аромат его кожи. Через секунду всё исчезло. Резкий свет ударил в глаза, ослепив. Брай, сморгнув невольно выступившие слёзы, шагнула вслед за мужчиной в комнату, что потрясала своими размерами. Огромные стеллажи от пола до потолка уходили вглубь помещения, теряясь в темноте. — Здесь есть необходимые тебе свитки, — холодно проинформировал её воин. — Ты знаешь, где они лежат? — Примерно. — Тогда пошли искать. Гидеон взял фонарь, висящий на крюке, и повёл девушку за собой в тёмные лабиринты библиотеки.