Химера

      С найденным изображением Королевы работа пошла быстрее. Брай почти собрала голову и теперь лепила недостающие детали, скрупулезно сверяясь с рисунком. Однако, усталость последних дней тяжелым грузом давила на плечи, глаза слипались; от напряжения спина и руки нещадно болели. Она на секунду позволила себе сомкнуть веки. Ей снилось, что её куда-то несут, мягко покачивая в такт шагов. Не в состоянии открыть глаза девушка бесстыдно наслаждалась теплом и надёжностью сильных рук, уткнувшись лицом в крепкую шею, блаженно вздохнула опьяняющий мужской аромат и, улыбнувшись сквозь сон, попыталась прижаться ближе. Это было последнее, что она помнила.

***

      Проснувшись, Брай обнаружила себя в кровати. Села, оглядываясь. Она находилась в чьей-то комнате, вернее келье, судя по распятию на стене и гобеленам со знаком Ордена. Девушка совершенно не помнила, как тут оказалась. Значит, ей не приснилось — её действительно кто-то сюда перенес из импровизированной мастерской. Обувшись, Брай на удивление легко вышла к статуе и, сжевав засохший сендвич, запивая его ледяным кофе, снова приступила к работе. Посадив голову на клей, она оставила её сохнуть. На очереди была самая сложная часть — крылья. Середина левого крыла отсутствовала полностью, и Брай предстояло придумать, чем заполнить эту пустоту. С правым крылом дела обстояли получше, но всё равно пришлось покрыть сеткой всю поверхность, чтобы закрепить куски камня. Мешая смесь, Хьюз размышляла над тем, что такими темпами она сможет ещё и скульптором подрабатывать, легко создавая новые творения, например, Кезия была бы отличной натурщицей. Мысль предложить воительнице стать моделью, так развеселила Брай, что она, не сдержавшись, тихо рассмеялась. — Расскажешь, что тебя так насмешило? Том стоял в дверном проёме, держа в руках чашку, от которой в воздух поднимался лёгкий пар. — Думаю, предложить Кезии попозировать мне? — увидев удивлённый взгляд опекуна, девушка улыбнулась. — Да шучу я, шучу! Мне ещё жить не надоело. — Ты не справедлива к ним, Брай. Гаргульи за много лет привыкли к определенным «правилам игры», и сейчас им тяжело поменять своё отношение, да ещё и за столь короткий срок. Том всегда понимал её с полуслова и сейчас в очередной раз смог «разглядеть» то, на что именно она намекала. — Прости, конечно, но я тоже не заслужила этих презрительных взглядов, которым они меня одаривают при каждом удобном моменте. Я не сделала им ничего плохого, а они меня ненавидят настолько, что готовы уничтожить, не задумываясь. — Ты драматизируешь! — Я? — она поставила плошку с раствором, повернувшись к опекуну. — Это они делают вывод обо мне по тому, что мой отец какой-то там демон. И заметь, это сугубо их вина! — ткнула Брай пальцем в темноту. — А теперь они ходят, задрав нос, и считают себя лучше! Они терпят меня, ведь я могу быть им полезна, могу спасти их Королеву, их военачальника и ещё кого-нибудь, но потом они без сожаления и сомнения убьют меня и будут этим гордится. И ты всё ещё считаешь, что я не справедлива? Не выдержав взгляда Тома и тех чувств, и эмоций, что бушевали внутри, Брай схватила куртку и пулей вылетела на лестницу. Она слышала, как опекун кричал что-то ей в след, но накатывающая истерика не дала ей разобрать ни слова. Она бежала вниз, перепрыгивая ступеньки, толкнув кого-то, но на последнем пролете её схватили за плечи, встряхивая, словно мешок. Подняв глаза, девушка встретилась взглядом с Гидеоном.  — Отпусти меня! — взвизгнула девушка. — И знаешь что, идите нахер и ты, и весь твой Орден! — слёзы текли по щекам, но ей было всё равно, гнев, что тлел в душе, наконец-то, смог вырваться наружу. — Хотя, о чём это я, ты даже не понимаешь КУДА я тебя посылаю! — выкрутившись из крепких рук, она кинулась прочь из Собора. Хьюз бежала, не разбирая дороги, и остановилась только у перил на набережной. Непонятно сколько времени она так и стояла, смотря на водную гладь, провожая взглядом лодки, что курсировали по каналу. Ярость улеглась, уступив место апатии. Произошедшие события перевернули всё с ног на голову, не давая времени ничего проанализировать и осознать. Брай помнила с каким предвкушением бралась за этот заказ. Интересно, если бы она знала, чем всё закончится, ответила бы она тогда на звонок отца Саливана? Пошарив в кармане, девушка нащупала деньги и, купив себе сигареты с зажигалкой и пару круассанов с кофе, побрела обратно. Кажется, она отсутствовала пару часов, Орден, наверное, уже с ног сбился, разыскивая её и обещая все кары небесные ей на голову.

***

      На Париж опускался вечер, окрашивая Сену и остров Сите серыми приглушенными красками. Остановившись у парапета, Хьюз выкинула пустой стаканчик и закурила, кроша бесцеремонным, прожорливым голубям рогалик. Запах города, голоса туристов и гул транспорта успокаивали, настраивая на философский лад. Она рассматривала фасад Собора, возвышавшийся над близстоящими зданиями, пытаясь отыскать глазами ту самую башню с площадкой, на которой изменилась вся её жизнь. Губы тронула горькая улыбка, Брай затушила окурок и достала из кармана телефон. Трубку долго никто не брал, но для человека на том конце провода это было в порядке вещей. Ей пришлось набирать номер трижды; наконец-то абонент ответил. — Слушаю! — голос говорившего был высоким и мягким. — Привет, Этьен! — Брай, mon chou*! Сколько лет, сколько зим! Куда ты пропала? — Много заказов. Мне нужна твоя помощь. У тебя ещё остались связи в той компании, что возит камень для Академии изящных искусств**? — Ты меня заинтриговала! Продолжай! — Мне нужен кусок белого известняка, — в памяти всплыла скульптура Леоноры. — Белоснежного как вершина Альп. — Ma poule***! Белый известняк нынче большая редкость. Он дорого стоит, — мужской голос из игривого стал деловым. — Насколько дорого? — Смотря какой кусок тебе нужен. — Пятьдесят сантиметров высотой и сорок сантиметров шириной. И главное — не полированный. — Ma puce ****, для надгробной плиты можно выбрать более дешёвый материал, — расхохотался её собеседник. — Я подумаю над этим mon chéri*****, а пока жду твоего звонка, — и Хьюз нажала отбой.

***

      Вечерняя месса уже закончилась, и прихожане покидали стены Нотр-Дама. Выбрав укромное место слева за колонной, Брай села на лавку, вслушиваясь в окружающую её тишину. По залу витал запах ладана и воска, возвращая её в детство. Океанский бриз, неукротимый ветер, субботние службы, запах свечей, что они с мамой держали в руках, обжигающе сладкий чай и ароматный пирог. Захотелось снова стать маленькой, свернуться калачиком в родных объятиях и верить, что с тобой ничего плохого никогда не случится. Она сморгнула выступающие слёзы. Удивительно, но только сейчас девушка замечала в окружающей её обстановке детали, что раньше ускользали от её глаз, а ведь она писала о Соборе курсовую, бывала тут не один раз и всё равно не видела очевидных вещей. Символы, что украшали доспехи гаргулий, проскальзывали еле видимые на арках или колонах, на витражах угадывались очертания крылатых воинов — забавно, как люди, оказывается, не внимательны. Рядом послышался шелест одежды, и на скамью присел Том. Он ничего не говорил, через минуту девушка опустила на его плечо голову, беззвучно прося прощения за свою вспышку.  — Ты имеешь право злиться. Я обещаю, что никто из Ордена не причинит тебе вреда. Они посидели ещё минут двадцать, а потом поднялись на башню, где, съев круассан, Хьюз вернулась к реконструкции крыла. Следующие двенадцать часов она потратила на то, чтобы нанести на сетку смесь глины из закрепляющих полимеров. Теперь крылу требовалось несколько дней, чтобы высохнуть, а пока Этьен будет искать интересующий её кусок камня, можно будет приступить к гравировке, придавая пока бесформенной статуе черты Королевы. — Ближайшие пару дней её нельзя трогать, иначе вся работа пойдёт насмарку, — уставшим голосом сказала Брай священникам, которые как завороженные рассматривали почти собранную в единое целую статую. Девушка устала настолько, что её уже не трогала похвала хранителей, и даже восхищённые взгляды Офира с Кезией оставили её равнодушной. Единственное, чего ей сейчас хотелось — это спать. Она оставила их осматривать её работу и на автомате побрела в единственное место, которое помнила — келью, где провела одну ночь. Добравшись до кровати, Брай стащила куртку, ботинки со штанами и, завернувшись в покрывало, отключилась, как только её голова коснулась жесткого матраса.