Близость

Пожалуй, всех нас так или иначе изумляла способность мира спокойно вращаться дальше вопреки всем катастрофам, происходящим в наших собственных жизнях. Поэтому, возвращаясь в университет после практически двухнедельного отсутствия, я неосознанно ждал каких-то перемен — то ли в его облике, то ли в учебной программе, то ли в поведении студентов. Но птицы так же щебетали в парке рядом, кладка стен оставалась такой же серой и строгой, те же лица встречались мне на лестницах и коридорах. Я заглянул в деканат сообщить Борисычу, что я снова есть, и он дико посмотрел на меня, словно благополучно забыл о моём существовании. Пар у Виталия Максимовича сегодня не было, но я знал, где его можно найти — правда, не стремился к этому, даже опасался случайного столкновения, поэтому то и дело озирался по сторонам. И всё же хотел объяснить, что не держу на него зла. Впрочем, он сам нашёл меня, когда я совершал уже ставший доброй традицией поход в кафе перед работой. Мы устроились в углу, и довольно долго он просто рассматривал моё лицо, словно тоже ожидал увидеть какие-то перемены. Но пролитые слёзы и бессонные ночи не помешали моему взгляду оставаться свежим — насколько это в принципе реально с близорукостью. — Мы действовали на эмоциях, — наконец, проговорил он медленно, словно тщательно продумывая каждое слово, — и очень поспешили. Я покачал головой, стараясь не смотреть ему в глаза. Я боялся показать ему, что тоже соскучился, тоже испытываю боль — это стало бы оружием, с помощью которого он мог вернуть меня к ним. А для меня это уже казалось невозможным. — Это должно было случиться рано или поздно, — постарался я произнести как можно более равнодушно. — Ты вернёшься? — спросил он после очередной паузы, затянувшейся на несколько минут. В этот момент подошла Мила, улыбнулась мне улыбкой старой знакомой и, оставив меню, исчезла. — Думаю, в этом нет смысла. Прозвучало, должно быть, жестоко. Но оправданием мне могло служить безумное желание, которое я почти постоянно испытывал рядом с этим человеком. Моё тело реагировало на него обычным образом — как на обещание удовольствия. Я почти ненавидел себя в этот момент. — Я люблю тебя, — сказал он, — мы любим тебя. И, я уверен, ты испытываешь то же самое. Я же знаю тебя. Я почувствовал, как снова наворачиваются слёзы, и испугался, что сейчас закачу истерику. — Это правда, — я позволил предательской слезе выбраться наружу, — но давай так и оставим. Я был счастлив рядом с вами. Но пожалуйста, не надо этого — уговоров, манипуляций. Ничего не будет, как раньше. Если ты действительно любишь меня, ты сейчас уйдёшь и позволишь мне жить собственной жизнью. Он протянул руку и прикоснулся к моему судорожно сжатому кулаку. Я краем глаза заметил Милу, которая как раз направлялась к нам, но остановилась на полпути. Я пожал его тёплые и такие знакомые пальцы, и он, не говоря больше ни слова, встал и ушёл. — Ты определился? — спросила Мила, и я поднял на неё уже капитально мокрые глаза. — Да. Думаю, да, — прошептал я. Вечером, направляясь после работы домой, я поймал заинтересованный взгляд какого-то парня на улице и, улыбнувшись ему в ответ, подумал, что неплохо было бы установить какое-нибудь приложение для знакомств.