axis

Дейву девять. Мама считает, что его практически невозможно заткнуть и что ему нравится складывать из фраз и отдельных слов забавные рифмы, даже если они совсем не сочетаются между собой по смыслу. Дейву нравится их звучание и то, как они ложатся на язык. Дирк старше его на два года, и он поддерживает увлечение брата, чтобы ему было с кем совершенствоваться. Дейву одиннадцать. Он шумный, все такой же болтливый и непоседливый, он стучит карандашами по краю обеденного стола на манер барабанных палочек, а урокам предпочитает музыку в старых отцовских наушниках. Мама отдает его в музыкальную школу. Дейву двенадцать. В музыкальной школе довольно весело поначалу, те из ребят, которые пришли добровольно, реально сами по себе горят музыкой также, как он (Дирк фанатеет от этого только с ним за компанию), но потом с него начинают требовать бесконечной зубрежки скучных мелодий на фортепьяно, учительница по сольфеджио с вечно хмурым лицом соглашается, что у него есть способности, но отчитывает за любой промах, у Дейва не остается времени заниматься тем, чего он действительно хочет. Дейву четырнадцать. Он бросает занятия, не получив аттестата об окончании, и Дирк, скопивший на многочисленных подработках и экономии на школьных обедах, дарит ему гитару на день рождения. Кончики пальцев Дейва стираются в кровь и болят, подушечки покрываются нечувствительной огрубевшей кожей, и он осваивает игру на гитаре довольно быстро. Сочиняет относительно сносные тексты (Дирк убеждает его, что они крутые) и иногда играет на набережных и в парках. Ради иронии они кидают на асфальт кепку Дирка, и она заполняется звенящей мелочью и изредка бумажными купюрами быстрее, чем он заканчивает вторую песню. Дейву шестнадцать. Он подрабатывает диджеем на разнообразных вечеринках от гаражных до элиты, отмечающей выпускной, учится не только читать рэп, но и просто петь, сочетать это с речитативом — на самом деле, звучит неплохо. С организацией за него разбирается Дирк, у которого больше знакомых и больше связей из-за возраста и количества работ, которые он сменил. Дейву девятнадцать. После несчастного случая с родителями и окончания школы они переезжают из Техаса вдвоем; Дейв даже не удивился, что Дирк остался ждать, пока он закончит учиться тоже, несмотря на свое огромное желание покинуть Хьюстон, потому что Дирк Дейва никогда не бросал. Дирк до сих пор в свободное от роботехники и программирования время устраивает для него выступления, теперь ему для этого достаточно отвечать на звонки и принимать предложения — Дейв в последние годы буквально нарасхват. Дирк их понимает, ему тоже нравится, как его брат поет (и читает рэп, и просто читает, да, Дирку в принципе нравится его брат). Дейву двадцать один. Плакаты с его лицом печатаются в журналах, многие стены в городе обклеены афишами с его именем и временем концерта, а билеты раскупают так, что за две недели до мероприятия не достать и самый дерьмовый билет. Дейв утыкается в плечо Дирка, стягивая очки (исключительно наедине с ним), и расслабленно выдыхает. Дейву двадцать два, когда залы на его выступления набиваются под завязку. Дейву двадцать два, когда на него совершается покушение, и он лишается голоса. Дейву двадцать два, когда Дирку уже не исполнится двадцать пять. Дейв приходит в себя посреди неравномерных высоких блоков, понатыканных всюду, с раскалывающейся головой и саднящим горлом. С огромным двуручником, лежащим на земле в трех шагах от него. Двуручник светится мягким неоновым светом и пульсирует в такт интонациям, которые произносит. Дейв узнает Дирка. — Дейв, — голос отдает чем-то механическим, оседает металлом на кончике языка (может, Дейв просто незаметно для себя изнутри прокусил щеку, и теперь она сильно кровит). — Бро, ты меня слышишь? Он кивает, но не знает, видит ли его Дирк, поэтому кладет ладонь на теплый широкий клинок, слышит вымотанно-облегченный вздох, и поднимается на ноги, берется за рукоять. Меч громоздкий и оказывается тяжелым, и Дейв только в теории знает, как с ним необходимо обращаться, но двуручник мерцает снова. Дирк рассказывает ему, что это — Транзистор, что внутри находится нечто вроде еще одного мира, куда его перебросило, когда он закрыл Дейва собой и подставился под удар, что пока Дейв валялся в отключке, он успел освоиться здесь, и объяснит ему все. Дирк впервые говорит, говорит, говорит так много за раз, Дирк этому ни капли не рад. — Они захотят получить меня обратно, в комплект к отобранному у тебя голосу, но мы еще можем вернуть его. Бро, подойди к краю крыши, взгляни, во что превращается город. Дейву необязательно подходить туда, и отсюда видно, как архитектура стирается, зарастает блоками, блоки подминают под себя все, как какая-то саранча, и где блоков больше всего, Дейв видит копошащихся роботов. — Это Процесс, — снова подает голос Дирк, и на этот раз он звучит раздосадованно и не слишком довольно. — Я собирал некоторые из моделей, но по старым схемам, новые модели могут усовершенствовать себя самостоятельно. Ну, мы оба не горели желанием быть героями, но, считай, сейчас твой голос — основной квест, а спасение мира — побочный. Дейву интересно, остались ли у Дирка очки, когда его переместило из тела в Транзистор, но он не может об этом спросить. Он не может спросить, каково было умереть (за него), не может сказать ему ничего ровным счетом. За спиной Дейва рассыпающейся стеной вырастает Процесс; Дирк глухо матерится и подсказывает, что делать.  Рубить в капусту роботов гигантским мечом, который он в спокойное время волоча перетаскивает с места на место, неожиданно не смертельно сложно, и Дирк не замолкает вообще. Они словно поменялись ролями, и Дейв иррационально чувствует себя защищенным. Дирк говорит: — Спасибо, что взял меня с собой, — когда Дейв укладывает его на крепление для оружия на внушительном байке и трогается с места вперед. Дирк говорит: — Я тебе помогу, ты же знаешь об этом? Да, ты знаешь. Дейв все еще пытается осознать происходящее: всю жизнь он посвятил тому, что неразрывно связано с наличием голоса, потому что безмолвно лабать на инструментах — катастрофически не его, но в данный момент он не в состоянии даже позвать Дирка по имени, не то что зачитать что-то. Дирк говорит: — Все будет хорошо. Дейв доверялся Дирку все прошедшие годы, значит, доверится и сейчас. То есть, сейчас — тем более.