Бугенвиллея

***

      Ему нравилось так проводить дни. Сидя в маленькой цветочной лавочке, по которой гуляют всевозможные ароматы, Ацуши чувствовал себя счастливым. Он был рад тому, что люди, заходя к нему, каждый раз улыбаются и редко когда уходят, не купив какой-нибудь цветок. Дазай, хозяин лавки, в ответ говорил ему, что безумно рад такому работнику.       И именно это самое место перевернуло жизнь Ацуши с ног на голову.       Вечер, уже стемнело. Фонари на улицах были единственным источником света, но так даже лучше — под белыми лучами снег на тротуаре блестел словно куча бриллиантов, небрежно разбросанных на земле. Глубоко вздохнув, Накаджима сделал глоток из кружки и чуть поморщился — чай до сих пор был горячим. Но очень вкусным и согревающим. Не то чтобы он был чувствителен к холоду, но все равно было прохладно. И его это немного расстраивало — цветы требовали тепла, а потому ему, продавцу, пришлось переместиться ближе к двери, а растения, стоявшие у входа, он заботливо поставил на свое прошлое место.       Стрелка на часах уже подходила к десяти. С огорчением поняв, что сегодня посетителей уже не будет, парнишка поднялся с места и тут же оторопел от того, что напротив него стоял клиент. Клиент, с нескрываемым интересом рассматривающий его. — Простите, но мы закрываемся, — с трудом смог выпалить Накаджима, закрывая учётную книгу и отставив в сторону кружку с недопитым чаем.       Незнакомец промолчал и лишь улыбнулся. Разглядывая подростка из-под рыжей челки, он будто что-то искал в нём. Что-то странное, может, необходимое ему — Ацуши так и не понял. Опомниться он смог лишь в ту секунду, когда юноша взял со стола ручку и оглянулся, после чего он быстрым шагом направился к стоящей в углу цветущей бугенвиллеи. — Подождите вы! — выкрикнул мальчишка, тут же прикрывая рот руками. Если Дазай вдруг услышит его, то возникнут проблемы — закрыть лавочку Ацуши должен был ещё час назад. — Я хочу купить этот цветок, — от столь глубокого, мягкого голоса Накаджима вздрогнул, но промолчал, просто продолжая наблюдать за ним. — И обстоятельства не терпят отлагательств. Если вам угодно, я никому не скажу об этом. — Почему? — Я видел вывеску, — он усмехнулся, услышав смущенное «ик» со спины. — Наверняка если кто-то узнает, то к вам будут приходить и в более позднее время, нежели я сегодня.       Ацуши промолчал. Почёсывая тыльную сторону ладони, подросток сделал шаг к нему и заметил, что он смотрит то на руку, то на цветок перед собой. И лишь благодаря отражению в стекле стало ясно. Юноша стоял спиной к продавцу, что-то параллельно рисуя на своей руке. Но Накаджиме не хотелось его прерывать, даже наоборот. Счёт времени потерян, нужды срываться с места, чтобы закрыть магазинчик, нет. Улыбнувшись, мальчишка сложил руки на груди и облокотился боком о спинку огромного кресла, на котором он обычно дремал в обеденное время. — Хорошо, — ответил он тихо, но с уверенностью. — Надеюсь, вы знаете, что это очень нежный цветок и за ним необходим тщательный уход. К тому же, он не из дешёвых. — Деньги у меня есть, волноваться не стоит, — неустанно поправляя спадающие рыжие пряди, произнёс незнакомец. Но тут же он повернулся, протягивая ручку в той руке, на тыльной стороне ладони один-в-один была нарисована бугенвиллея, та, что стояла у окна. — Прошу. Простите, что взял её без предупреждения.       Протянув руку, чтобы взять аксессуар, Ацуши рефлекторно опустил взгляд, но тут же вскрикнул. На его руке черной пастой был выведен рисунок в точности такой же, как и у посетителя. Так и не взяв ручку, мальчик выпалил что-то вроде «простите» и убежал в уборную.       Сердце бешено колотилось. Он разглядывал ладонь с ужасом, но вместе с этим и радостью. Радостью какой-то незнакомой для него. Проведя тонкими пальцами по рисунку, Ацуши улыбнулся и решился поговорить с ним. Но, выйдя в магазинчик, он не увидел в нём того самого юноши, лишь лежащий на столе листок, на котором было выведено красивым почерком лишь два слова: «до завтра» и имя «Накахара Чуя» чуть ниже.

***

      Ночью Ацуши почти не смог сомкнуть глаз. Он даже по собственной воле остался ночевать в лавочке, лишь бы с самого утра открыть магазин без опозданий и ждать. Под светом фонаря он рассматривал растение на ладони и улыбался. Счастливо улыбался сам себе, иногда поглядывая на чудовищно медленно двигающиеся стрелки на часах. Совсем скоро.       Утром же он вскочил и первым делом отворил дверь лавки. Сияющий Накаджима сразу же вызвал уйму эмоций у его постоянных клиентов, от которых практически не было отбоя в течение целого дня. Но не было того таинственного Накахары, забравшего у Ацуши самое драгоценное — сон. Он то и дело выбегал на улицу, делая вид, что что-то там потерял. Однако лишь раз за разом выглядывал, но безрезультатно. Это расстроило подростка, к вечеру решившего вовремя закрыться. Но ему не дали этого сделать.       Дверь, открывшаяся именно в тот момент, когда Накаджима уже подошёл к ней, напугала подростка. А после он был счастлив, увидев те самые голубые глаза и рыжие волосы, выглядывающие из-под шляпы. — Я за цветком, если вы не против, — Чуя протянул руку, которую Ацуши тут же перехватил, прижав к своей груди. — Накаджима Ацуши, — представился продавец. — С сегодняшнего дня — ваша личная бугенвиллея.