Канамара-Мацури

Бог отдыхал и купался в пране. Сегодня для него был самый лучший день в году. Миллионы прославляли его имя и его облик. Миллионы сегодня вкушали лакомства в его честь. Миллионы болели за соревнующиеся команды на празднике. И то, что этот бог выглядел, как пятиметровый розовый фаллос с крупной мошонкой ничего не значило. Кто-то похож на человеков, кто-то на зверей, кто-то на рыб и гадов морских, кто-то на их смесь, ну а кто-то на интимные органы. Кому-то человеки поклонялись из-за страха, кому-то из-за любви, кому-то просто так, человеки вообще странные существа и жаждут поклоняться, жаждут знать что кто-то смотрит за ними, помогает им, наказывает их, а вот ему поклонялись даже те, кто не знал о нем ничего. Ему поклонялись и днем и ночью, в любое время суток и в любом уголке мира. Любой половой акт был молитвой в его честь. И он принимал их все, иногда одаривая, а иногда карая. Онанист, верный муж ни разу не сходивший налево, истый альфа-самец не пропускающий на одной юбки, актер порно жанра - все творили молитвы во имя его. Люди, животные, птицы, гады морские. Ежедневно, постоянно, но именно сегодня, в первый воскресный апрельский день его переполняла прана и жажда деятельности. Япония, маленькое островное государство, но довольно многочисленное, и именно сегодня в городе Кавасаки идут основные торжества с миллионными шествиями. По улицам трансвеститы таскают здоровенный член в паланкине, толпы проституток съезжаются и просят у него здоровья, деревенские едят фаллические сладости и жаждут плодородия, горожане от них не отстают, но желают больше сексуальной силы. Город быстро снижает природную потенцию. Грязь, токсичные выбросы от машин и заводов, плохое питание, стрессы, все это плохо влияет на здоровье мужчин и репродуктивную способность женщин. А тут такой шанс все поправить! Все радуются, а эта московитка не довольна! Это удручает, от этого нервы, а от нервов – болезни. Подшутить над ней? Или? Так. Аур нет, слабая заинтересованность от кошкиных богов, но эти мне не соперницы. Значит веселимся! «Тьфу! Извращенцы. Поголовно. Все японцы – извращенцы! И японки тоже. Даже дети сосут эти карамельки! Бр-р-р! И чего моих предков потянуло в эту дичь? Работа! Работа! Зарплата! Карьерный рост! Тьфу! Провались оно пропадом! Взяли в аренду дом, а живу я там одна. Сами-то опять в Африку умотали, а мне здесь плохо. Поговорить на нормальном языке и то не с кем, только скайп и спасает. И какой черт дернул меня за ногу учить вторым языком японский? Это все папа виноват, отаку проклятый! И мультики его тоже, хотя некоторые анимешки ничего, я бы даже сказала очень ничего». Бог довольно захихикал и, у поднимающейся по лестнице на станцию девушки, резким порывом ветра задралось платье. Взорам идущих сзади предстала белая кожа на довольно крупной попе и черные кружевные трусики-неделька. Девушка покраснела и оправила юбку, но пару раз неугомонные японцы успели щелкнуть гаджетами, запечатлевая эту картину. - Ёб вашу мать! Извраты узкоглазые! Без камер никуда! Ну что за нация извращенцев-фотоманьяков? – Фраза была произнесена на незнакомом японцам языке, и было понятно что она довольно резкая, но улыбаться они так и не перестали. Девушке пришлось давить лыбу в ответ и быстро протискиваться дальше. Давка на станции в этот день была жуткой. - Из-за происходящего сейчас праздника станция переполнена. Просьба дождаться следующего поезда. Руководство Железных Дорог приносит вам свои глубочайшие извинения. – Донеслось из репродуктора. – Поезд подойдет через две минуты. «Чертовы родители! И стоило арендовать дом в восьми станциях от города? Час с лишним только на поезде, а еще двадцать минут на автобусе, и здравствуй родная школа. Потом прощай родная школа и снова автобус, поезд, дом. Два часа только на дорогу! Тьфу! И письки эти везде. Плакаты, фигурки на лотках, сладости, даже овощи сегодня режут в виде членов. Жуть! А мои одноклассницы? Это же надо, в семнадцать лет, так упоенно, а главное профессионально, сосать такие непотребные карамельки? Праздник, видите ли! И ведь ни словом не обмолвились. Выходи, погуляем, есть отличная кафешка! Знают же, что я падкая на тортики и пироженки. И завидуют, завидуют, завидуют. Дуры набитые! Не толстею? Так поставьте тренажер дома и пару раз в неделю бегайте, жирок пропадет, гарантирую. Грудь шикарная? Так сами походите с шестым размером, я вечером посмотрю на вас, как вы будете стонать и плакать. И не один день, а хотя бы месяц такую тяжесть потаскайте. А лучше два. Или даже год. Все бы отдала за шанс уменьшить их на пару-тройку размеров. А ведь как подумаешь, что я еще расту… Жуть! А роды? Это что же вырастет в итоге? Представить страшно!» - Поезд подходит к перрону. Просьба отойти от края перрона. Посадка начинается! «Мать моя в кедах! И так каждый день! Штурм, других слов нет. Все вперед, в атаку… кхм, в поезд! Ура! Влезла! Еще немного и скоро буду дома». - Мне бы выйти! - Ай! - Больно! - Наконец-то сел! - Три часа ждали, да? - Не толкайтесь, пожалуйста! - Ты куда свой фаллос суешь? Да мне без разницы, что он деревянный! Убери! - Сумка! Моя сумка! - Садитесь, пожалуйста, бабушка. - Ты зачем зонт взял? - Кто хочет еще леденцов? Девушка, а вы почему не сосете? Возьмите, возьмите! - Да дайте же выйти! - Осторожно! Двери закрываются! - А-а-а-а! Меня начальница убьет! - Поздно. Вот, возьми леденец. - Поехали! «Ехать в душном, тесном вагоне , удовольствие ниже некуда, а еще этот придурок машинист. Апрель ведь! Уже тепло! Зачем печку включать? Фу-у! Воняет потом! И жарко. И душно! Черт, может стоило подождать пару часов? Посидела бы в сквере, или на детской площадке, не замерзла бы. Черт! Воздуха! Да не толкайтесь так». Увидев, как его игрушка села в поезд, бог бестелесной оболочкой скользнул за ней. Интересная она девочка, не шумит, не ропщет, похоже привыкла к такой обстановке. А если так? Где тут принудительный обогрев? Включаю! Хи-хи-хи! «Черт! Черт! Черт! Действительно стоило подождать. Я таю, натурально таю, как Снегурочка. Одежда вся в поту. Дышать тяжело. Я вся липкая... Голова кружится. Мне дурно! Выпустите, я сойду! Это целая сумка карамелек? Так вот кто их раздавал! Нет!» - Удар под дых заставил девушку широко открыть рот, в попытке вдохнуть хоть чуть воздуха, но поезд дернулся, и люди стали валиться как куклы. Лицо, с широко распахнутым ртом, ударилось в раскрытую сумку с карамельками. – «Г-х-х-х-х! Мн-х-х! Тф-ф-ф-у! Бля! Выньте эту дрянь! Воздуха! Мне плохо! И карамелька эта проклятая, прямо в горло провалилась! Только палочка изо рта торчит. Дышать! У-х-х-х-ы! Ы-х-х-! У-ф-ф-ф! Воздух…» - Подъезжаем к станции. Выходящие, заранее готовьтесь на выход. Спасибо за то что пользуетесь нашей железной дорогой. - Посторонись! - Ты куда с таким дрыном, дед? - Выходим! Выходим! Ты чего застрял? - Зонтик зацепился! Тяни! « Черт! Блядь! Азиаты, мать вашу! Это что сейчас было? Еле еле дышать с этой херноей в горле научилась, как в трусы что-то залезло! Извращенцы! Сдохните твари!» - Хрусть! - Ну вот, сломался зонтик. - Не жалко, все равно дешевая китайская работа. Новый куплю. «Бля-я-я-я-я! Это зонтик? Это пиздец! Порвать юбку с трусами? Зонтиком? Смеетесь? А вот мне не смешно! Стыдобища какая! Провалиться! В жопу праздник! В жопу японцев! В жопу Японию! В жопу поезда и китайские зонтики! Не могли послабее ручку закрепить? Суки ускоглазые! Не-на-ви-жу!» - Осторожно! Двери закрываются! «Хорошо хоть в этой давке не видит никто. И голову задрать вверх пришлось, я и сама не вижу, но от ощущений никуда не деться! Это пиздец! Голая ниже пояса! С карамелькой-членом в глотке! Стиснутая до хруста ребер потными телами! Пиздец! Как теперь в глаза людям смотреть? А это что?» Бог смеялся. Нет, он откровенно ржал, как сивый мерин. Шутка удалась! Теперь эта белая моль навеки запомнит, что сегодня за праздник! А если еще пошалить? «Хочу свою станцию! Хочу домой! В Россию! Хочу ванну! Хочу… Ай! Это еще что?» - Поезд снова дернулся, и девушка смогла ухватиться за поручень, но стоящий рядом тучный японец не удержался на ногах и его повело. Руки зашарили в поисках опоры и нащупали ее. Японец выровнялся и вознес молитву богу-пенису. Не упал! – «Тварь! Жирная, потная, похотливая тварь! Только выйди на моей станции! Руки-ноги переломаю! Порвал весь верх! Сука толстая! Ненавижу! Кофта, блузка, лифчик! В клочья! Сука!!!! Как же мне хреново! И дышать опять тяжело! Голова болит… Карамелька эта гадская, со сгущенкой, мать ее и кондитеров всех! Нахера внутрь карамельки пихать соленую сгущенку? Мне опять дышать тяжело! Голова кружится! Черт! Но вкусная. Сгущенка соленая, но вкусная, давно я ее не ела... Что-то не сходится... Сгущенка должна быть сладкая? или соленая? Не помню... Голова кружится... И еще бы столько бы не есть, чем так, как шлюха заглотившая член». Бог уже не ржал, его корежило от смеха. Поделом этой зазнайке. Делала бы как все. Купила пару карамелек, поцеловала бы его розовую аватару, погладила бы, потерлась бы об него. Нет, а раз нет, то терпи! Шутка только началась! - Просим прощения за тряску, поезд продолжает движение. «Не-е-е-ет! Не туда! Не-е-е-ет! Мои сосочки! Не тыкайте в них своими конфетами! Это как? Они входят? Входят в грудь? Невозможно! Так не бывает! Это не реально! Ох! Как же приятно! Как горячо! Я сейчас растаю... Это нереально! Так не может быть! Это хентай какой-то! Но как же приятно они там дергаются! Кружится голова! Меня укачивает! Я описалась? Нет. Ноги трясутся... По бедрам течет что-то горячее... Похоже это оргазм… Надо вытащить пока никто не заметил. Нет сил. Они все глубже. Приятно… Не в попу! Бля-я-я-я! Большое, твердое! Выпустите! Выпустите меня! Пожалуйста! Не хочу! Нет! Только не так! Суки-и-и-и!!!» - Тотем, втащенный на предыдущей станции дедком, нагло вторгался в сокровенное. Мокрый и скользкий от пота, капающего со стоящих рядом, он легко проникал внутрь девушки, хотя и был сантиметров тридцать в диаметре. – Нет! Нет! Нет! Больно! Ай! Суки! Твари! Меня же порвет напополам! Спасите! Как приятно, какой он скользкий... Как попа болит! А он все глубже... Ненавижу! А-а-а-а-а!!! Машинист! Я убью тебя! Я сожру твою печень! Я вырву-у-у-у!!!! У-у-у-у-у! Ай! Вошел? Все? Х-с-с-с-с… Как больно-то! Отпад! Так вот он какой анальный секс? Съездила покушать тортика! Дура! Я дура! А остальные «подруги» - твари! Голова… Голова кружится… Больно… Приятно? Мне это приятно? Нет, не может быть! Нет! Не так! Это не я! Это наваждение! Точно! Это у меня от недостатка воздуха галлюцинации. Не может такого быть, что бы меня, почти голую, в толпе народа, трахал анально, в поезде, какой-то деревянный тотем фаллоса, а я кончала как последняя течная сучка. А еще эти конфеты, во рту и грудях… Ах! Как приятно! Нет! Да! Да! Да! Это приятно! Хотя он мог бы быть и понежнее…» Глядя на это лицо бог радовался. Злость, ненависть, боль, удовольствие, непонимание, радость и счастье, с такой скоростью менялись на лице, что бог понял - шутка однозначно удалась. Эту девушку трахают его малые аватары. Это удача. Божественная удача. Нужно больше праны! Она с нее так и хлещет, так и течет, полноводной рекой! Еще? Еще! Кто еще не рад его празднику? Еще одна? Займемся и ей. Учительницу английского языка сегодня можно было назвать невезучей. Утром сломалась машина. По дороге на подработку она сломала каблук на туфельке. Траты на ремонт машины, на новые туфли, на дурацкий тортик в супермаркете. Там она поругалась со своим бойфрендом, застав его с другой, и сейчас возвращалась домой, к родителям. Еще и от них сегодня предстояло выслушать кучу гадостей. Да еще праздник этот дурацкий. Нет, она была не против традиций, но вот так, на людях лизать и гладить трехметровый член? Девушкам? Школьницам? Старушкам? Это было выше ее понимания. А с какими видами они сосали эти леденцы? А теперь приходится ехать домой в душном и провонявшем потом вагоне. Нет! Домой, ванну, выпить пару банок пива и спать! Спать! Спать! Спать! «Но что это? О, ками-сама! Только не со мной! Только не сейчас! Убери руки! Руки убери! Куда же ты лезешь! Извращенец! Насилуют! Помогите!» - Как истинная дочь своего народа, кричать она не стала, даже когда похотливые руки расстегнули и стянули с нее юбку. Насилие в поезде – обычная вещь. И как назло весь вагон забит битком, не пошевелиться. Оставалось только проклинать насильника и звать на помощь, в глубине себя. Закричишь - позора не оберешься, уж с работы однозначно выгонят, за распущенность. Лучше терпеть и молиться. – «Только не пиджак! Не тяни блузку! Не снимай бюстгальтер! Стыдно! Боже! Я почти голая! В поезде! Что может быть хуже? Но что это? Это не член. Верне член, но не живой. Вибратор! Второй? Только не в попку! Нет! Ах! Мои сосочки трутся о стекло! Стыдно! И возбуждает! Все ведь увидят на следующей станции! Интересно, как этот некто умудряется довольно ловко орудовать руками в такой давке? Веревка? Только не шибари! Я не извра… Ах! Как приятно! Еще! Еще! Туже! Сдави мои груди! Как трется клитор об грубую веревку! Как хорошо! Я таю! Таю! Еще! Хочу еще! Больше! Туже! Больше вибраций! Смотрите на меня! Я теку! Я плавлюсь! Я таю! А если меня увидят ученицы? Ох! Стыдно-то как! Эй! Эй! Ты куда убрал руки! Верни на место! Лапай меня! Жми! Дави! Ну куда же ты? Вернись!» А теперь их нужно свести вместе! Му-ха-ха! Ученица и учительница! Голые! Распутные девки! Наслаждающиеся его аватарами! Это радует! Это возбуждает! Это прекрасно! Может ученицу тоже связать? Да, так и поступлю. А заодно обновлю леденец у нее во рту, этот она уже почти ссосала. «Классно! Как же классно! Нет, праздник я все равно ненавижу, и машиниста, и японцев вкупе с их страной, но как же божественно это чувство! И стоило столько терпеть? Девственница. До свадьбы ни-ни. Дура, я дура. Это же так приятно! Так восхитительно! Божественно! Так вот ты какой, анальный оргазм! Я кончаю! Кончаю от деревяшки в попе и от леденца во рту! Киска горит! Ее нужно заполнить! Хоть чем-то! Хоть деревяшкой, хоть членом, хоть вибратором! Я просто теку как шлюха! Заполните меня! Полностью! Я очень этого хочу!» - Подъезжаем к станции. Выходящие, заранее готовьтесь на выход. Спасибо за то, что пользуетесь нашей железной дорогой. - Сколько же вас? - Посторонись! - Поберегись! - Парни, вы бы свои боккэны убрали, мешают. - Ничего, в тесноте, да не в обиде! - Осторожно! Двери закрываются! «Черт! Я снова кончаю! Этот деревянный член – нечто! Но меня совсем задвинули от выхода. К противоположным дверям. Черт! На следующей станции люди увидят, что я голая! Грудь в окно видно будет! Стыдо… Ах! Машинист! Шалун! Что же ты так рвешь с места? Плавнее нужно, плавнее! Девушки любят ласково. А ведь я шлюха. Конченая шлюха. Кончаю в поезде, от деревянного члена. Голова кружится, снова оргазм? А это что? Мягкое, теплое, голое? Очки запотели, но это явно женщина, голая женщина. Значит я не одна такая? Хорошо, вместе это не так стыдно. Ой! Это же наша учительница! Точно! Англичанка! Строгая, чопорная, холодная. И в веревочном бондаже? Не верю глазам своим! Это точно она! Мать моя в кедах!» «Тронулись? Как на меня пялились! Хорошо что челка длинная, лица не видно. Хорошо! Как хорошо! Этот бондаж! Эти вибраторы! Мне так даже с моим парнем не было приятно! Веревки так и трутся, так и трутся! Это великолепно! Стыдно, но так возбуждает! Божественно! Ох! Толкаются! Да! Толкайте меня! Смотрите на меня! Я шлюха! Я мазохистка-эксгибиционистка! Прожить двадцать три года и только сейчас об этом узнать? Я жалкая, ничтожная личность! Я ругаю себя, унижаю, а все равно теку и возбуждаюсь! Ой! Мягкое, теплое, голое? Кто это? Очки запотели, но эту челку я узнаю из тысяч. Ученица из России. Она голая? А что это у нее во рту? Вот это заглотила! Я тоже так хочу! Ой! ее груди трутся о мою руку и бок, какие же они огромные? Шестой размер, да? Завидую! Да ей все в школе завидуют. Колется. Что это колется? Ну, ни чего себе! Это как можно в грудь вставить такую конфету? Интересно, это сгущенка или ее собственное молоко? Хочу! Хочу ее попробовать! Ее лицо, она смотрит на меня, ее рот весь вымазан в белом. Лизь! Сгущенное молоко? Вкусно! Такая вкусная, такая красивая, такая горячая, такая мягкая, такая мокрая! Ой! Она трется о мое бедро! А это что? Она сидит на палке? Она кончает от деревянного члена? Хочу! Хочу! Хочу! Почему она, а не я? Я тоже так хочу! Почему все хорошее гайдзинам?» Хочешь? Получишь! Где там эти, с деревянными мечами? Или нет, вот это гораздо лучше! Бог я или не бог! А раз бог, тогда творим! Творим то, что умеем лучше всего, двойную аватару! Упс! Потерпи, милая, все будет хорошо! Я сделаю вам обоим хорошо! «Учительница! Лижет меня! Это… Так приятно! Целует. Мой первый поцелуй! В поезде, без возможности ответить, я извращенка? Но это так приятно! Еще! Лижи меня еще! Хочу еще! Чуть раздвину ноги и буду тереться об ее бедро. Как хорошо! Как приятно! Это прекрасно! Учительница! Я люблю вас! Ой! Что это? Кто меня лапает! Уйди! Ой! Да! Всовывай! Правильно! Туда, туда! Глубже! Глубже! Толкай! Рви ее! Горячо! Больно! Неужели всем так больно когда рвут? Хорошо… Глубже! Давай еще глубже! Восхитительно! Это дилдо? Большое! Вибрирующее! Приятно. Хорошо. Я вся заполнена. Оно трется об деревянный фаллос! Ух! Ой! Звездочки перед глазами! Как приятно! Как классно! И плевать что люди вокруг! Мне хоро-о-о-шо!!!! Аварийный свет мигнул? Мы приехали? Жаль. Я бы так еще покаталась». Хи-хи-хи! Хорошая игра, и двойное дилдо в самом конце я удачно оформил. Как они трутся друг о дружку. Какими глазами смотрят, а ведь обе в очках, одного роста, даже цвет волос одинаковый, мама и дочка, не иначе, ха-ха-ха! - Просьба обратить внимание! Поезд прибывает на конечную станцию! Просьба всем покинуть вагоны! Спасибо за поездку! - И вам спасибо. Не забуду эту поездку, никогда. – Девушка проглотила остатки карамели и выплюнула на пол палочку. Ноги девушки подкосились, и она буквально рухнула на пол, при этом деревянный фаллос выпал из нее и под радостный вопль деда был вытащен из вагона. Рядом опустилась на дрожащих ногах ее учительница. Ее горячие дрожащие руки обняли девушку и прижали к себе. Закрывая своей спиной от нескромных глаз и вспышек телефонных камер. - Люблю тебя, моя ученица Жанна-тян! - И я вас, Сакура-сан! - Конечная. Осторожно! Двери закрываются! Поезд следует в депо. Машинист был хмур. В вагонах воняло. Как его угораздило включить в это время года обогреватель? И почему контрольная панель загорелась только на конечной? Теперь неполадками не отмажешься. - Первый вагон – чисто. И воняет. - Второй вагон – пусто. Воняет. - Воняет. Третий ваг… А, что вы здесь де… - Бумс! Хрясь! Тыдыщ! - Бежим, Жанна-тян! Это же преступление! - Стойте, Сакура-сан! Преступление бежать голой до дома. Нам нужна одежда. Его одежда. - Руки Жанны проворно вытряхивали бессознательное тело их форменных штанов. - Доберемся до моего дома, там помоемся, и я вам подберу чего нибудь или оставайтесь, а? Я одна живу... - Х-хорошо. - Продолжая раздевать машиниста учительница еще раз осмотрела свою ученицу и предвкущающе облизалась. - Я подумаю. Я обязательно подумаю, моя милая. - А теперь, во имя праздника, прими милость божью! – С этими словами девушка вогнала в зад лежащему без сознания машинисту двойной дилдо, включив его на максимальную вибрацию. – Бежим! Это любовь! Ну, до следующего года, девочки, я присмотрю за вами. Пока-пока!