sun-kissed hurricane

      Все началось с пролитого чая и нелюбимой рубашки, и Гарри определенно винит в этом своего кота.  — Я не куплю твой любимый корм, — шипит парень, лихорадочно застегивая пуговицы на дурацкой рубашке, — ты буквально испортил мой день, Марсик, так и знай. — Возможно, привычка говорить с котами не приведет к чему-то хорошему, но кто над ним посмеется? Гарри снимал милейшую /дряхлую и пустую/ квартирку в центре города уже два с половиной года и еще ни разу не заваривал две чашки чая вместо одной.  — Потом расскажу тебе, как все прошло, — кричит Гарри коту, уже закрывая дверь, и кубарем несется вниз по лестнице, чтобы плюхнуться на сиденье машины. Сегодня, наверное, самое важное собеседование в его жизни и, несмотря на абсолютно дурацкую рубашку и обожженную грудь, он начинает думать, что все не так уж и плохо. Солнце все выше поднимается над домами, на часах семь утра, и у Гарри есть еще сорок четыре минуты, чтобы как обычно заехать на заправку, купить пончики и поболтать с Бесси. Он уже подъезжает к своему обычному заправочному месту, когда видит, что оно… занято? Это настолько не обычно, что у Гарри перехватывает дыхание. Вот уже несколько лет он проделывает эти нехитрые операции каждое утро, и тут какой-то наглец собирается пустить все прахом. Гарри аккуратно паркуется и уверенно идет к ярко-красному джипу. Около него стоит нахальный, абсолютно невежливый, бесцеремонный, грубый, ох, черт, прекраснейший на свете эльф в джинсовой куртке.  — Мистер, — кашляет Гарри, теряя всю свою уверенность, — вы заняли мое место.  — Можно просто Луи, — отвечает эльф, голос, как старое вино и горный хрусталь, — и это уж точно не твое место.  — Я заправляюсь именно здесь уже несколько лет, так что я не позволю тебе завалить мое собеседование, — наступает Гарри, — заканчивай и уезжай с моей заправки.  — Я собирался, — поднимает бровь Луи, шаря по карманам, — но раз ты так просишь, то думаю, я выкурю парочку сигарет и выпью кофе. — Он зажимает сигарету в зубах, абсолютно игнорируя знак «курение запрещено», и Гарри пять с половиной секунд любуется острыми скулами и тонкими запястьями, прежде чем вспомнить, что этот нахал — его заклятый враг уже несколько минут.       Ему приходится заправиться рядом, а пончики он ест уже в машине, так и не поболтав с продавщицей. Когда Гарри выезжает с заправки, Луи подмигивает ему и садится в машину, сразу же заводя мотор. Гарри задыхается от его наглости, но ладно, успокаивает он себя, это всего лишь один день, завтра этого уже не будет /в груди звенит разочарование, но это все из-за собеседования и никак иначе/.       Гарри поправляет кудри в зеркале заднего вида и вытирает потные ладони о джинсы, когда…не может быть. Ярко-красный джип останавливается рядом, а оттуда выпрыгивает причина всех бед во вселенной.  — Что ты здесь делаешь? — шипит Гарри, как разъяренный котенок, прижимая Луи к дверце джипа, — ты что, следишь за мной?  — Тише, тигр, — улыбается эльф, — я, вообще-то, приехал на собеседование, так что это ты за мной следишь, верно? — Гарри отпускает его и громко стонет, отступая на шаг назад. Прекрасно.  — Ну и пошел ты, — фыркает кудрявый, разворачиваясь на каблуках. Что этот Луи о себе возомнил? Обладание солнечными голубыми глазами не дает никакого права портить Гарри жизнь.       Хорошая новость: теперь Гарри будет читать рукописи еще никому не известных авторов с восьми утра и до шести вечера. Плохая новость: Луи тоже. Гарри раздраженно и громко рассказывает об этом своему коту, наливая в чашку молоко.  — Знаешь, Марсик, — хрипло бурчит Гарри, — вся беда в том, что если бы Луи не был самым большим грубияном, которого я знаю, я бы пригласил его на свидание, потому что он просто очаровательный. — котенок дергает хвостом и два раза мяукает. — Я не влюбился, — возражает Гарри, — я же совсем его не знаю, не неси чепуху. — Гарри говорит это, но в груди что-то щипает и колется, но это только из-за того, что он получил работу.       Этим утром Гарри просыпается с чувством, что день будет превосходным. Он достает из шкафа свой любимый бежевый свитер, выпивает свой чай и на всякий случай выходит из дома на десять минут раньше. По радио играет его любимая песня, и он делает громче, барабаня пальцами по рулю. На заправку он приезжает в чудесном настроении, его ждут любимые пончики и старушка Бесси, и вообще, мир похож на радужный мыльный пузырь… который с треском лопается, когда проклятый красный джип подрезает его и останавливается на заправочном месте Гарри. Опять. В этот раз Гарри не собирается позволить кому-то нарушить его распорядок, так что он выходит из машины, яростно хлопая дверью.  — Послушай, почему ты не можешь встать на другое место? — громко начинает он, стуча в окно, — почему обязательно заправляться на моем? — Гарри ведет себя, как пятилетний ребенок в магазине, но ничего не может с собой поделать. В его мире нет места дурацким неожиданностям, и Луи не должен это менять.  — Мне даже не нужно заправляться, — лениво говорит Луи, опуская стекло, — просто нравится тебя раздражать. — Гарри застывает на месте, не зная, что сказать, потому что ему просто хочется дать эльфу в нос, а потом поцеловать.  — Ты самый настоящий придурок, — объявляет Гарри, — пожалуйста, отъедь.  — Ну хорошо, — щурится Луи, — но ты должен мне за моральный ущерб, поэтому сегодня ты купишь мне ужин в одном милом кафе, что скажешь?       Гарри открывает рот, чтобы осыпать парня градом ругательств, но тот перебивает:  — Я не уеду, если ты скажешь нет, поэтому, кажется, у тебя нет выбора, да? — Луи ярко улыбается, и Гарри вздыхает. В конце концов, один ужин еще никого никогда не убивал, так? Он кивает, и Луи сует ему в ладонь мятую бумажку с номером, а потом давит на газ, оставляя Гарри глупо стоять на заправке.       Весь день он думает о взъерошенной макушке и острой улыбке вместо правок и комментариев, и это отнимает у него все силы. Конечно, Гарри всю жизнь мечтал встретить кого-то, кто будет целовать его в щеки и держать за руку, но в его мечтах это произошло бы в цветочном магазине, или в библиотеке, или под летним дождем, но не на заправке. Его принц должен был быть вежливым, обходительным, смешным и так далее, и тому подобное, а не колючим и нахальным, как маленький ежик. В конце концов он приглушенно стонет и утыкается лицом в ладони, ерзая локтями по очередной писанине.  — Неужели все так плохо? — мягко улыбается блондин из-за стола напротив, — что там? Очередная пародия на «Сумерки»?  — Нет, дело не в этом, — вымученно дергается Гарри в ответ, — и я, вообще-то, люблю вампиров. — Блондин хохочет, запрокидывая голову назад, а Гарри думает, что он бы мог влюбиться в него, если бы не сами знаете кто.  — Меня зовут Найл, — снова улыбается парень, — а ты Гарри, да? Я слышал о тебе от Мэри из отдела кадров, — кудрявый действительно припоминает какую-то Мэри и кивает в знак согласия. Найл начинает оживленно рассказывать о куриных наггетсах и диких собаках, и он правда приятный парень, так что Гарри добавляет его в друзья и записывает его номер.  — Может, выберемся куда-нибудь сегодня после работы? — вдруг говорит Найл, — ты хороший парень, Хаз, мы могли бы стать отличными друзьями.  — Я бы с удовольствием, Ни, — начинает Гарри виновато, — но сегодня я обещал одному нахалу ужин, так что, может, в другой раз? — и Найл хитро кивает и щурится.  — Что за нахал? — вкрадчиво спрашивает он, откладывая пачку листов в сторону, — расскажи мне о нем все. — и Гарри рассказывает. На самом деле, он чувствует, что не должен делать этого, но плотину прорвало и его стены рушатся, так что он уже семь минут оживленно говорит о щетине и подвернутых джинсах. Дверь открывается, когда Гарри называет Луи солнечным ураганом, и Луи хмыкает, опираясь на косяк.  — Хотел сказать тебе, что буду ждать тебя на парковке после работы, — медленно говорит он, — приятно слышать, что ты обо мне думаешь, — подмигивает Луи, разворачиваясь на пятках, и Гарри снова стонет и снова падает на скрещенные руки. — Ну что, как я выгляжу? — взволнованно спрашивает Гарри, — мне кажется, мои кудри просто ужасны. — Если ты когда-нибудь скажешь подобное еще раз, я дам тебе в глаз, — ласково обещает Найл, — давай, ты его покоришь. — он легонько подталкивает Гарри к выходу. На красный джип уже опирается Луи, крутя ключи на пальце, и Хаз, почему-то, не чувствует ног.       У Луи в машине пахнет ванилью и зеленым чаем, а сам Луи чуть-чуть похож на солнце. По радио играет Эд Ширан, Гарри привычно тянется к клавишам громкости и тут же ойкает, когда их с Луи руки встречаются на стрелочке вверх.  — Прости, прости, я просто привык… — виновато начинает Гарри, чувствуя искры в пальцах и что-то странное в животе.  — Расслабься, Гарольд, — смеется Луи, запрокидывая голову, и по его шее гуляют солнечные лучи, — тебе нужно научиться относиться к жизни проще.       Гарри пожимает плечами и начинает рассматривать приборную панель. Приклеенная рамочка с фотографией Луи в окружении нескольких девочек, игрушечный котенок, который качает головой в такт движению, следы синего лака, куча царапин — в этой машине так много Луи, что Гарри начинает задыхаться от невероятной нежности. Так не должно быть.  — Когда ты в последний раз убегал от полиции? — внезапно спрашивает Луи, делая музыку тише, и Гарри удивленно качает головой, — хорошо, ты когда-нибудь красил ногти? Встречал рассвет на крыше? Господи, Гарольд, ты хоть когда-нибудь напивался? — Гарри каждый раз отвечает нет, и Луи высоко-высоко поднимает брови.  — Хорошо, мистер Зануда, последний вопрос. Сколько тебе, черт возьми, лет, восемьдесят?  — Девятнадцать, вообще-то, и я не зануда, — дует губы Гарри. Сейчас он совершенно не понимает, что происходит, а Луи, кажется, уже сделал какие-то выводы.  — Ты хочешь сказать, что за девятнадцать лет своей жизни ты ни разу не веселился? — в притворном ужасе взмахивает руками Луи, — этому придется положить конец. Теперь я твой официальный наставник в веселье, дорогуша, — улыбается парень, тут же начиная искать что-то в бардачке.  — Положи руки на руль, — задушенно хрипит Гарри, — Луи, немедленно положи руки на руль.  — Зануда, — тянет Луи, все же придерживая руль, — над тобой определенно нужно поработать.       Луи просто отвратителен. Он флиртует с официантками и пачкается в соусе, а еще его шутки ужасно злые, но Гарри все равно смеется и накручивает прядь на палец. Луи просто отвратительно-прекрасен.  — Это было неплохо, — сыто мурлыкает Луи, заводя мотор, — я отвезу тебя домой.  — Постой, Лу, погоди, моя машина…  — Ой, да ладно, неужели тебе хочется делать такой крюк?  — Но как же я завтра попаду на работу?  — Мне, видимо, придется тебя забрать? — ослепительно подмигивает Луи и начинает напевать себе под нос. Сердце Гарри, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, все как в дурацких книгах о любви, но где-то в затылке сидит Гарри-зануда и ворчит, что все не так, он тебя разрушит, он чертовски неправильный.  — Приехали, — неожиданно мягко говорит Луи, — не хочешь поцеловать меня на прощанье, хотя бы за то, что я потратил на тебя свое время?  — Ты ужасен, — говорит Гарри, — я не собираюсь тебя целовать, — и выпрыгивает из машины, приземлившись прямиком в лужу. Луи хохочет за его спиной, а Гарри пытается зайти в подъезд с достоинством, не споткнувшись о порог или не прищемив себе пальцы дверью. Он проводит вечер, рассказывая Марсику о бабочках в животе, искрах в пальцах и звенящем смехе и, может быть, пытается найти Луи на Фейсбуке, вводя поочередно нахальный Луи, Луи с прекрасной улыбкой и поцелованный солнцем Луи, но об этом точно никто не должен знать.       Гарри выливает на себя чашку чая, потому что внезапно под окном громко и противно сигналит машина, и кидается в окну. Конечно же. Он машет Луи, показывая, что услышал, и натягивает желтый свитер, потому что сегодня его настроение желтое и, может быть, чуточку Луи.  — Упс, — бормочет Гарри, забираясь на сиденье и стукаясь лбом о крышу.  — Привет, — улыбается Луи и нажимает на газ. Они проезжают мимо заправки, мимо маленькой школы и кучи многоэтажек, и только когда Луи на кольце выбирает не тот поворот, Гарри начинает что-то подозревать.  — Куда мы едем? — осторожно спрашивает он, вспоминая все, что знает, о самообороне.  — В магазин, — невозмутимо отвечает Луи, проверяя время. Гарри неловко кашляет.  — Может, ты забыл, но нам нужно быть на работе через семь минут? — Гарри не уверен, почему это звучит, как вопрос, а Луи лишь фыркает и говорит что-то о выходном для них двоих. Гарри остается сидеть в машине, когда Луи исчезает за стеклянными дверями. Ему жутко хочется покопаться в бардачке, потому что может быть там кроется что-то еще о Луи, и он останавливает себя буквально в последний момент, потому что господи, Гарри, ты настоящий маньяк.       Луи возвращается с огромным звенящим пакетом и на все вопросы лишь загадочно мычит. Они снова едут, едут и едут, телефон Гарри разрывается от звонков, но Луи отбирает его, грозно сверкая глазами, и говорит, что сегодня действуют его правила. Через двадцать минут они оказываются на узеньких улицах с красно-кирпичными двухэтажными домами с кучей граффити. Луи что-то ищет, держа в одной руке пакет, а в другой руку Гарри, и наконец встает перед почти чистой стеной. Он вываливает содержимое пакета на землю. Пять баллончиков краски. — Нет, нет и нет, — пятится Гарри, — даже не думай об этом. Это же противозаконно. — Мои правила, — напоминает Луи, встряхивая баллончик с желтой краской. Вообще-то, Гарри не особо умеет рисовать, но какая разница, если Луи стоит рядом и, высунув язык, пишет их имена? — Нам точно влетит, — говорит Гарри тремя часами позже, когда видит количество пропущенных на экране, — думаешь, еще не поздно приехать на работу? — Ты неисправимая зануда, — дразнится Луи, — если прогуливать, то до конца. Неужели ты никогда не прогуливал уроки? — Гарри краснеет и бурчит под нос, и Луи удивленно присвистывает. — Да ты настоящий ботаник, — почти восхищенно говорит он, — я почту за честь превратить тебя в нормального человека.       Гарри дуется до тех пор, пока Луи не покупает ему горячий шоколад. — Куда мы едем теперь? — спрашивает Гарри, сверкая глазами, — мне нравится. — На крышу, — отвечает Лу, опуская окно, — будем смотреть на закат. Гарри, наверное, выглядит, как влюбленная девчонка, но Луи тихо поет Эда Ширана, ветер треплет его волосы, солнце целует плечи, и он весь спонтанный, громкий, беспорядочный, но Гарри впервые это нравится. — Помоги достать плед из багажника, — бросает Луи, выключая радио, и Гарри послушно тащит на себе свертки и пакеты. Луи хихикает, когда кудрявый, замирая от страха, лезет по хлипкой железной лестнице. — Ты в порядке? — мягко шепчет Луи, поглаживая Гарри по спине, тот кивает и улыбается, — тогда чего застыл? Чипсы сами себя не откроют. Гарри сидит на крыше десятиэтажного дома, солнце тонет в крышах, и этот день определённо был самым сумасшедшим в его жизни, но он чувствует себя невероятно правильным. — Ты же хороший, — неожиданно начинает Гарри пересохшим голосом, — зачем эти колючки? — Луи жует нижнюю губу и хмыкает, дергая кудрявую прядь. Гарри обязательно разберет эти стены, но пока что есть только медово-золотая челка и запах ванили. — Я хочу белого шоколада и гамбургер, — Луи врывается в кабинет, как маленький вихрь, и Найл ошеломленно моргает. — Я тут, вообще-то, пытаюсь зарабатывать на жизнь, — шипит Гарри, вытаскивая его в коридор, — подожди обеденного перерыва. — Но я хочу прямо сейчас, — ноет Луи, надув губы, и ладно, как можно сопротивляться? — Мы должны предупредить, — неуверенно начинает Гарри, по лицу Луи будто проходит волна света. Через минуту Гарри уже топчется под кабинетом главного редактора, слушая, как Луи что-то уверенно тараторит, то ли про рожающую кошку, то ли про срочную необходимость в таблетках. — Я все уладил, — гордо заявляет Луи, — поехали, может быть, я куплю тебе мороженое. — Ну, если мороженое… — тянет Гарри, почти врезаясь в дверь, когда Луи тащит его за рукав. — Ты испачкаешь сиденья, Лу, — говорит Гарри, проводя рукой по белой коже, — ешь аккуратнее. — Все нормально, — мычит Луи, облизывая пальцы, — я самый аккуратный человек на свете. — Гарри тихонько смеется, когда Луи капает соусом на футболку и роняет кусок шоколада.  — Кто вообще ест бургеры с шоколадом? — интересуется Хаз, откусывая мороженое.  — Я, — невозмутимо отвечает Луи, и в этот момент Гарри больше всего на свете хочет его поцеловать. — Хочешь меня поцеловать? — остро и внимательно переспрашивает Луи. О, боже. — Я, эээ, не это имел в виду, — яростно краснеет Гарри. — Я хотел сказать…       Луи мягко улыбается и перегибается через рычаг, от него оглушающе пахнет шоколадом и ванилью, Гарри видит щетину и морщинки у глаз, но дверь открывается и Луи отскакивает назад, чмокнув Гарри в щеку.  — Вот вы где, — щебечет Найл, и Гарри хочет отобрать у него все комиксы. — Мэри ищет тебя, Гарри.       В следующий раз Луи врывается в его кабинет в одних трусах с котятами. — Да ты с ума сошел, — ругается Гарри, — ты не можешь просто придти на работу без одежды. — Уже пришел, — смеется Луи, — и тебя сейчас раздену. Прежде чем Гарри успевает прочитать подтекст, Луи начинает быстро расстегивать пуговицы на его рубашке. — Хей, ребята, — отрывается от компьютера Найл, — может, снимете комнату? В конце концов маленький, но удивительно сильный Луи побеждает в небольшой драке за обладание рубашкой в мелкий горошек, и Гарри остается в одних джинсах.  — Снимешь сам или мне поставить тебе фингал? — интересуется Луи, а в глазах пляшут смешинки, и Гарри со вздохом расстегивает ремень. Они сидят в злосчастном красном джипе практически голые, и наконец Гарри нарушает молчание.  — Ну и что дальше? Ты раздел меня, чтобы посидеть в машине?  — Вау, он разговаривает, — ухмыляется Луи, — нет, я раздел тебя, чтобы пробежаться по городу. — Гарри широко распахивает глаза. Ну уж нет.  — Сказать тебе, что я собираюсь сделать прямо сейчас? — начинает он, чувствуя жар в груди, — сейчас я выйду из машины, поднимусь к себе в кабинет, оденусь и закончу читать рукопись, вот что. — Гарри тянется к дверной ручке, но двери блокируются с легким щелчком.  — Не-а, — Луи самодовольно щурится, — сейчас ты побежишь со мной по площади в твоих дурацких трусах, чтобы понять, что такое веселье, офисный зануда. Луи уже миллиард раз называл его занудой, но сейчас это прозвучало так презрительно, что защипало в глазах. Ну и пожалуйста.       На самом деле, все не так уж и плохо. Никто не вызвал полицию и не тыкал в них пальцем с криками ужаса, так что Гарри, наверное, понравилось. Еще никогда в жизни у него так не билось сердце, и когда Луи сказал, что отвезет его домой, Гарри почти застонал от разочарования.  — До встречи завтра, — улыбается Лу, — подумай над своим поведением.       Но на следующий день Луи лишь пару раз кивнул ему в коридорах. И через день тоже. После работы Гарри как раньше ехал домой смотреть дурацкие комедии с котом под боком, и два месяца назад он даже не знал, что можно по-другому. Раньше его вполне это устраивало, но сейчас он невероятно сильно хочет желтый свитер и Луи-настроение.  — Хей, Лу, извини, если разбудил, — мямлит Гарри в трубку субботним утром, — я хотел спросить, чем ты занят сегодня днем?  — Все в порядке, Хаз, — бодро отвечает Луи, его улыбку слышно даже сквозь помехи, — собирался позвать тебя в парк аттракционов и сообщить, что уже полчаса стою под твоим окном.  — Ох, поднимайся ко мне, — восторженно кричит Гарри, высунувшись из окна, тут же с ужасом осознав, что он в абсолютно идиотской пижаме со слониками, но уже слишком поздно и Луи разувается в прихожей.  — Милые бегемоты, — ухмыляется он, разбрасывая кеды.  — Это слоны, — ворчит Гарри, быстро натягивая желтый свитер, — и прекрати пялиться.       Луи выпрашивает у Гарри четыре куска бананового хлеба, прячет их в рюкзак и вприпрыжку несется к двери.  — Итак, Гарольд. Колесо обозрения, американские горки и те лебеди, на которых можно плавать. — Луи вполне серьезно нумерует список в блокноте, а Гарри чувствует себя Гулливером среди кучи детей.  — Я боюсь высоты, — возражает он, а Луи лишь отмахивается.  — Со своими страхами нужно бороться, Хаз, — он ободряюще сжимает ладонь, — да и я буду рядом, что может случиться? Случилось. Случились розовые щеки и липкие губы, всплески визга на горках и взрывы смеха на огромных надувных лебедях.  — Ну что, Хаз, ты готов? — шепчет Луи, когда они стоят перед колесом обозрения, и Гарри дрожит, как промокший зайчонок.  — Слушай, милый, как только мы снова встанем на землю, я куплю тебе самую большую сладкую вату, — нежно говорит Луи, — и угощу тебя твоим же банановым хлебом над городом, и может быть поцелую, если будешь себя хорошо вести. — Гарри нравится, что Луи так серьезно относится к его глупому страху, и… подождите, что?       Они сидят в опасно шатающейся кабинке, и Гарри так крепко держит Луи за руку, что тот пищит и морщится. Кабинка едет вверх так мучительно медленно, что в какой-то момент Гарри перестает бояться и даже берет у Луи хлеб.  — Хей, Хаз, — шепчет Луи, когда они почти на вершине, — посмотри вниз, не бойся, — Луи держит его за плечи, и Гарри думает, что оно того стоит. Город так оглушающе красив, что Гарри вздрагивает, когда Луи трогает его за колено.  — Приехали, вылезаем, — командует он, и Гарри выходит на трясущихся ногах. — Слушай, Лу, — начинает он, щипая большую и фиолетовую вату, — то, что ты говорил перед колесом, ну, если я буду себя хорошо вести…  — Ты хочешь этого? — неожиданно серьезно говорит Луи, его глаза непонятно сверкают в свете фонарей, а бабочки у Гарри в животе объявили первый танец на балу.  — Больше всего на свете, — выдыхает Гарри, и Луи шагает вперед. Он как пронзительный солнечный ветер, и белый шоколад, и ваниль, и зеленый чай, и его подбородок колется щетиной, но Гарри стонет и тянет его за волосы.  — Останешься у меня на ночь? — скулит Гарри, Луи кусает его за губу, и это, наверное, да.       Они встречают рассвет, лежа на крыше абсолютно голыми, и Гарри даже не помнит, как согласился на это.  — Я еще никогда не занимался любовью на крыше, — лениво мурлычет он, гладя Луи по животу, и все его стены и колючки снесены огромным цунами из нежности.  — Ты никогда не прогуливал работу, — ухмыляется Луи, — никогда не рисовал на стенах.  — Никогда не чувствовал себя таким живым, — заканчивает Гарри, и Луи снимает воображаемую шляпу, бормоча что-то вроде «не стоит благодарности».       может быть, год спустя Гарри предложит Луи кольцо, руку и сердце на вершине колеса обозрения, но об этом еще никто не должен знать