Мы же братья

Как там эти долбаные стадии принятия неизбежного? Следующая, после отрицания, гнев? Бред! Гук вовсе не злился. Подавив в себе короткое детское раздражение из серии «он же мой друг, почему он не сказал», макнэ был охвачен совершенно другими эмоциями. Страх! Стра-ах, липкий, отвратительный, о котором забываешь только во сне, который всегда следует по пятам. Чонгук вовсе не боялся каких-то посягательств со стороны хёна. Вы шутите? Он нормальный парень, уж Гук-то знал. Что он может сделать? Он боялся, что кто-то узнает эту тайну, неважно, как, скажет ли об этом Намджун, или сам Тэхён, или их могут подслушать, как он в тот день. Чон был абсолютно уверен, если правда всплывёт наружу, это будет конец! А что, если Тэхён заведет парня, и тот сольёт в сеть их переписку или совместные фото? Диспатч будет блевать радугой от счастья, а Ви придется покинуть индустрию… Чонгук даже представить боялся, сколько говна на него выльется, а сасэны окончательно слетят с катушек. Все последующие четыре дня группа подыхала на своем расписании, так что им не то, что бы пообщаться времени не хватало, они спали-то за всё это время часов семь от силы. Чонгуку оставалось лишь гонять в голове мысли о хёне, да изредка коситься в его сторону. Но чего он ждал? Тэхён был Тэхёном. Обычным, как всегда. На самом деле, это знание совершенно ничего Чонгуку не давало, только лишние нервы тратил – Тэ был совершенно обыкновенным, таким, каким он знал его много лет. Может, он, действительно, ошибся? Легко говорить об этом будучи погружённым в работу с головой, без времени на сон и еду… Когда на пятый день – их первый выходной (хоть и только на первую половину дня), он проснулся на своей тесной кровати почти в обнимку (как всегда) с хёном, всё резко стало сложнее. ~ Ох, чёрт… Каштановая макушка подпирала его подбородок, длинная изящная ладонь накрывала грудь, и было настолько одуряюще тепло и уютно… что Гук сразу всем телом, каждой чёртовой своей клеткой почувствовал, что спит с геем! С геем в одной кровати, в обнимку, мать вашу! То, что это Тэхён, и что такое пробуждение случалось регулярно пару раз в неделю в течение нескольких последних лет, сейчас не имело никакого значения. Всё было как всегда: его растрёпанные волосы, горячая рука, его тёплый живот у бедра младшего, длинные ноги хёна где-то там внизу в переплетении с его собственными, его запах (типично мужской с ноткой шампуня «морская свежесть», или что-то подобное, банальное), его дыхание, тихое и очень медленное. Всё. Как. Всегда. Чонгук постарался взять себя в руки и унять беснующееся сердце. Ему не было противно, но тот факт, что именно его хён, его друг, который был так близко всегда, – гей, заставлял все внутренности сворачиваться от странных ощущений. Дыхание Ви вдруг переменилось, и Чон понял, что он проснулся. Стало вдруг слишком жарко. Хён на секунду прижался ещё ближе, с удовольствием вытягивая ноги, а потом оторвал свою макушку от ключицы младшего. Его улыбкой можно было топить айсберги: - Привет. И Гук нещадно покраснел.