Мы же братья

А тем же вечером, Чонгука прижал (во всех смыслах этого слова) к стенке Намджун. Чон даже офигеть как следует не успел – лидер просто перехватил его на выходе из собственной комнаты и неслабо так приложил лопатками в захлопнутую изнутри дверь. - А теперь, Чон Чонгук… И не надо смотреть на меня такими глазами, бесполезно, - голос Мона не был раздражённым, скорее решительным, - а теперь, Чон Чонгук, расскажи-ка лидеру, что там у вас с Тэхёном? Гук аж застонал сквозь зубы – этот вопрос он хотел услышать (от кого угодно, даже от лидера) в последнюю очередь. - А что у на… - попробовал сыграть в дурака младший, но хён его быстро перебил. - Только не надо всего этого дерьма, макнэ. Только полный дебил, зная кое-что о вас, не поймёт, что у вас с ним есть «что-то». Чон сглотнул, досадливо кривя губы. - Только не говори, что все вокруг… Мон отрицательно покачал головой. - Нет, понятное дело, что никто не догадывается о природе этих ваших то скандалов, то примирений, вы и раньше так себя вели… Но я-то не все. Джун заломил бровь и добавил: - Я так понимаю, это твоё испуганное «только не говори» можно расценивать как ответ? Чонгук поджал губы, всматриваясь в лицо лидера. В конце концов, ну а с кем, если не с ним, говорить о таком? Младший выдохнул и попросил: - Хён, давай отойдём от двери, я не хочу, чтобы к утру вся группа знала. Мон согласился, и они переместились в дальний конец комнаты – зависли на широком подоконнике, от греха подальше. Намджун не стал наседать на макнэ, просто терпеливо ждал, когда тот соберется с мыслями. - Понимаешь, хён, - начал, наконец, он, с трудом подбирая слова, - у нас как бы ничего нет… Мон прищурил глаза. - Похоже, здесь не хватает «но»? – Проницательно заметил он. Чонгук пристально посмотрел на него и осторожно кивнул. - А вот что это за «но», я даже сам себе ответить пока не могу, хён… прости. Чон не выдержал меняющегося взгляда старшего и закрыл лицо руками. Как же тяжело! - Макнэ, - на выдохе прошептал лидер, удивлённо, - ты любишь его? Чонгук вспыхнул, впиваясь глазами в хёна. - Я вообще-то не гей! – Почти в голос выпалил он. Намджун большими глазами смотрел на тонсена, переваривая его слова и реакцию. - Ээ, Чонгук-и, а если отбросить сейчас его пол, твой пол и все эти условности с ориентацией? Гук нахмурился, отводя взгляд. В смысле, отбросить? - Я люблю его как… человека, как друга. Он мой любимый хён. – И это всё было правдой. - Но где-то зарылось то самое «но»? Гук закусил губу. - Понимаешь, я не рассматриваю его как… ну… парня, партнёра, или как там у геев? Я как бы не хочу его, и вообще, он парень же, как я могу?.. Лицо Мона приобрело какое-то скептическое выражение. - И где-то всё же есть это «но». - Есть. Чон осторожно прокрутил в голове то, что собирался сказать. - «Но» в том, что я его как сумасшедший ревную, причём, и это важно, только к парням. – Размеренно прошептал он на одном дыхании. А Намджун очень внимательно его выслушал, а потом, вместо того, чтобы как-то дико реагировать или комментировать его слова, просто сжал подбородок пальцами и нахмурился, на минуту задумываясь. - То есть, ты не хочешь его себе. Но и другим тоже не хочешь, получается. - Ну, - протянул Гук, - не совсем. Себе я хочу. Внимание всё его, свободное время чтобы со мной проводил и всё в этом роде. - Это понятно, тем не менее, ты не хочешь, скажем, зажать его где-нибудь в углу и оттрахать так, чтобы он сорвал голос от стонов и не мог потом ходить? Чонгук подавился и отшатнулся от хёна, распахивая глаза и краснея: - Срань Господня, да что ты вообще говоришь? Блин, это треш какой-то! Я об этом даже не думал! Мон отчего-то странно улыбнулся, глядя на бурную реакцию макнэ. - Вот именно. А ты вот подумай об этом, как-нибудь. На досуге. Уверен, тебе так гораздо быстрее станет понятнее. Чон сглотнул, обхватывая себя руками, словно хотел защититься от этого всего. Как он может думать о таком? Как вообще можно допускать такие мысли по отношению к Тэхёну, это, если честно, попахивает инцестом. Лидер как-то незаметно ретировался из его комнаты, осторожно прикрывая дверь, оставив Чонгука наедине со своими мыслями. А тот остекленевшим взглядом смотрел в окно. Нет, нет! Это же, блин, Тэхён! Да они разве что только в один горшок не ср..ли! Он видел своего хёна и пьяным, и больным, и уставшим до смерти, возбуждённым, злым, страдающим от расстройства кишечника, вспотевшим на тренировке до трусов, в женской одежде, вообще без одежды, плачущим, хотя, последнее всего пару раз. Как вообще после всего этого можно думать о нём в каком-то… контексте? Гук долго всматривался в огни города за окном, впитывая в себя звуки ночных улиц. Он чувствовал себя каким-то скрытым извращенцем, как педофил или чего похуже, но всё же думал о словах Намджуна. Гук прикрыл глаза, стараясь дышать ровнее. Он ведь знал Тэхёна. Он знал, какие у него длинные пальцы и большие руки, всегда тёплые. Он хорошо знал, какой у него язык, не очень длинный, но всегда какой-то по-кошачьи розовый, знал, какие у него гладкие мягкие губы. Знал его горячую кожу, её запах, красивую рельефную спину. Знал, какой у старшего гибкий позвоночник, и вообще хорошая растяжка. И, конечно, сейчас он знал, что хён растянут и… там. И давно уже был хорошо осведомлён о размере его… Чёрт! Чонгук вздрогнул, открывая глаза. Честно говоря, думать обо всём этом было не особо приятно, как будто он подглядывает за Тэхёном в замочную скважину без его ведома. Но Гук уже начал, и… Он опустил взгляд на широкий, заполненный огнями машин проспект. А что будет, если однажды Чонгук проведёт своей ладонью по позвоночнику Ви именно с сексуальным подтекстом? Кожа вздыбилась волной мурашек. В смысле, не как в фансервисе, а действительно серьёзно – если сделает это интимно? Перед глазами возник вдруг Тэхён, совершенно обнажённый, лежащий на животе рядом с ним, на белых простынях, залитых солнцем. Гук представил, как Ви выгибается под его ладонью, приподнимает стройные бёдра, жмурится от удовольствия, а его волосы так красиво беспорядочно разбросаны по подушке… Кажется, где-то его жизнь повернула не туда. Чонгук до глубокой ночи просидел на подоконнике, нахмурившись, сжимая колени руками. Картина с Тэхёном не выходила из головы. Это не возбуждало, и он вовсе не хотел осуществить это в реальности. Но и никакого отвращения или дискомфорта она тоже не вызывала. И вообще, рука Чонгука, в его воображении, лежащая на ягодицах Тэхёна, смотрелась вполне органично и на своём месте.