Мы же братья

Чонгук, конечно, пообещал хёну, хотя, в его случае – скорее, пригрозил хёну приходить часто, но на деле это было не так просто осуществить. В подготовке к японскому камбэку их график вновь забился до отказа, лишая их даже времени на еду, не то, что на полноценный сон. В общежитие возвращались за полночь, вставали каждый день в шесть утра, и конца и края этому не было видно. Тяжелее всего было Шуге, который спал даже, кажется, во время денс-практики, и Джину, желудок которого вечно страдал от недостатка еды вовремя. В сумасшедшем темпе проскакали кавалькадой мимо две недели, к концу которых даже самый молодой и полный сил Чонгук хотел сдохнуть. В конце одного из таких сумасшедших дней к нему в комнату, пошатываясь, зашёл Намджун. - Гукки-я, спишь? Чон словно в бреду ворочался в кровати, постоянно то проваливаясь в дрёму, то мучительно просыпаясь. - А? Что, уже пора вставать? – Не понял он спросонья. - Нет, лежи, середина ночи. – Успокоил его хён. – Я, это, к тебе пришёл… не знаю, поговорить? Лидер неловко почесал затылок, а младший гостеприимно откинул одеяло, приглашая хёна к себе. Через минуту оба лежали в обнимку и тихо шептались под одеялом. - Ну, что там у вас? – Спросил лидер. - Ты про Тэ? - Угу. - Ну… Чёрт, только не ори сейчас и не дерись, - предупредил макнэ. - Эм, как бы так сказать, наш фансервис перешёл на новый уровень. Мон тихо усмехнулся. - Знаю уже – Тэхён поделился. Он дрочил тебе, малой! Господи, как вы вообще… Чонгук весь сжался от смущения. Блин, вот нафига он ему рассказал? Хотя он и сам сейчас хотел сделать то же самое. Гук собрал мысли в кучу и несмело спросил: - Хён, а… что вообще Тэ говорит обо мне? Вопрос повис в воздухе, а Гук затаил дыхание. Ви ему ведь никогда ничего не говорил, а других, с кем тот делился своими мыслями, Чон никогда не расспрашивал. Старший молчал бесконечно долгую минуту, а потом хмыкнул: - Почему сам у него не спросишь? Гук моментально вспыхнул. - Я не решусь никогда, ты что? Тем более, единственное, что от него можно услышать, это «ко-ко-ко, ты же брат, ты мальчишка, пятнадцать лет, зайчатина…» и прочее. Джун тяжело вздохнул, сокрушённо как-то, и ответил: - Во-первых, Гукки, я тебе сразу хочу сказать: Тэхён, действительно, никогда не планировал заводить отношений с мужчинами. Это я сейчас серьёзно. И дело не только в реакции общества, имидже группы и прочей банальщине. Чон выжидательно притих. - Ты пойми его тоже: он из простой традиционной семьи. Грубо говоря, его родители – колхозники обычные. А ещё, он на втором месте, после себя, любит своего отца. До Гука начало доходить очевидное. - Вот и представь себе, как он сможет сказать ему о таком? Для него потерять тёплые отношения с отцом, его любовь и доверие – хуже смерти! Он не просто боится скандала. Он больше всего на свете боится его расстроить! Он так любит его, Гукки… Чон хмуро прикрыл глаза. Всё верно. Гук даже не хотел представлять реакцию господина Кима, если он узнает о таком. Да сам Чон ему в глаза смотреть не сможет! О чём можно говорить, если отец Ви даже к такой простой вещи, как татуировка, относится крайне отрицательно? Он так долго сокрушался и ворчал, когда узнал, что Чонгук хочет сделать себе. В конце концов, он в тот раз именно из-за господина Кима отказался от мысли сделать тату, решив отложить этот вопрос на потом. Гук поёжился. С его родителями было гораздо всё проще. Впрочем, их новость об отношениях Гука с парнями тоже повергла бы в шок. Ещё один тупик. Чон, на самом деле, очень расстроился. За работой и эмоциональными встрясками он как-то забыл даже подумать об этой стороне вопроса. Одно дело признаться, что ты гей, перед толпой фанатов, которые и так шипперят всё, что движется и не движется. А другое дело объявить об этом родителям, стоя перед ними, под их разочарованными взглядами. Намджун тепло обнял макнэ, видя его смятение в глазах, прижал к своей груди. В его объятьях чувствовалась какая-то тщательно скрываемая боль, и Чонгук решился всё-таки задать вопрос, который мучил его уже очень давно: - Мон, скажи, ты ведь… тоже? Чон не знал, как договорить, но лидер его прекрасно понял. Он тяжело вздохнул, сжимая Гука крепче. Его пульс очень заметно сбился с ритма. - Что, так заметно? – Хрипло прошептал он. Гук мотнул головой. - Нет, совершенно не заметно, на самом деле. Просто, наверное, рыбак рыбака. Намджун молчал, тихо кусая губы, и макнэ нашёл в себе силы сказать. - Сокджин-хён, вообще, в курсе? Мон обессилено выдохнул. Будто сдулся. Его голос и его слова тяжёлыми каплями оседали в груди. - Джин в курсе, конечно. Он же не слепой. Он сам понял, давно уже. Но у меня, в отличие от вас – мелких, нет вообще ни одного шанса из ста. Я принял это, свыкся, не первый год всё-таки. У меня с Сокджином прекрасные отношения, он очень близок и тактичен со мной, но ясно дал понять, что я в полном пролёте. Просто мимо. Он убеждённо по девочкам. Чонгук от такой искренности так растрогался, что на глазах собрались слёзы. Макнэ сморгнул их, пока не расклеился окончательно. - Как же ты так, хён? Мон отчего-то улыбнулся. - Давай не раскисай тут из-за меня, у тебя и своих личных проблем достаточно. Чон задумался. Даже учитывая родителей, и его собственных, и Тэхёна, у него всё же был хоть какой-то шанс на взаимность. У Мона была бесперспективная ситуация абсолютно. И неизвестно, что тяжелее – страдать от надежды, зная, что возможность есть, или смириться с тем, что ничего нельзя сделать, как в случае Мона. - Ну что ты? – Спросил лидер, глядя в глаза младшему. – Не забивай себе голову, Гук. Со мной всё в порядке. Мы говорили с Джином, и не один раз, и сошлись на том, что мы друг друга прекрасно понимаем и ценим выбор друг друга. Чонгук обнял лидера, крепче прижимаясь к нему. - Ну, хорошо, хотя мне сложно тебя понять. – Он вздохнул. – Но ты сказал про Тэхёна во-первых, а что же во-вторых? Мон неопределённо улыбнулся. - Думаю, вам лучше всё же самим поговорить об этом. - Ну, хё-ён, ты же знаешь, это практически невозможно. Он меня всегда отшивает! Лидер хмыкнул. - Ну ладно, но не думай, что я выдам тебе всё, иначе наш котёнок-Тэ расцарапает мне всё лицо до мяса. Гук затаил дыхание. О чём ему мог рассказать хён? Сердце забилось быстрее от мягкого шёпота старшего: - Тэхён, на самом деле, относится к тебе очень хорошо, Чонгукки. Очень! В смысле – настолько хорошо, что простит тебе абсолютно всё, что ты можешь натворить, поверь мне. Ты его брат и друг… Чон сокрушённо покачал головой, опять то же самое. Но Мон продолжил после напряжённой паузы. - Но кроме всего этого, он… Господи, прости меня, Тэхён, - бросил Мон в сторону, - он хочет тебя. Гук замер, всматриваясь в лицо напротив. - То есть? - То есть в прямом смысле. Он сам говорил мне. У него в этом плане выдержки – хоть цистерны заполняй, и он держится. Держится, да, но хочет тебя при этом так, что дышать рядом с тобой спокойно не может. Чонгук в шоке молчал. А лидер улыбался широко и заметно смущённо. - Боже, ты бы его слышал, макнэ! Он не собирается заводить однополые отношения, и у него, честно говоря, вообще не стоит на других парней, да-да, даже на того блондина из Монста-экс, но он говорит, что ты просто невыносим! А ещё, что ты знаешь его тело и его предпочтения так хорошо, что он боится тебя. Он тщательно держит себя в руках, он вообще аккуратный в этом плане человек, и никогда не показывает своей реакции… Глаза Гука становились всё больше, пока лидер продолжал с головой сливать ему Тэхёна. - Актёр, блин, нашёлся. Но ему тяжело, Гукки. Он говорил, что сам не знает, насколько его ещё хватит, если ты продолжишь. Говорил, что ты снишься ему в таких снах, что он потом в глаза тебе смотреть не решается! Чонгук потрясённо охнул. - Это правда? - Зачем мне врать о таком? – Пожал плечами Мон с ухмылкой. – А теперь представь: приходишь ты такой к нему ночью и грубо заламываешь руку, прижимаясь сзади стояком! Чонгук спрятал лицо в ладонях. Это, блин, как-то слишком. - Он в ту ночь, когда ты ушёл, вообще не спал. Ни минуты. Под утро уже ко мне прибежал и долго грязно ругался про то, что больше не может терпеть, и что его рука пахнет тобой. Гук аж зашипел, не зная, как выразить свои эмоции, бьющие через край. Вот, значит, как. Так это Ви у них, оказывается, железный. Он, значит, стиснул зубы и собирается держаться до последнего. Потому что семья и долг перед родителями. И Гук его в этом понимал, более того, он даже поддерживал его в этом! Но куда податься от своей физиологии, на какую стенку залезть? Куда её засунуть, если тебе около двадцати, а тестостерон льётся из ушей? Тэхён хочет его. Эта мысль тяжёлым комом вдавилась в низ живота, распугивая все остальные мысли по углам черепной коробки. Он хочет его. Он не может ответить Гуку, но хочет так, что с трудом сдерживается. И, похоже, теперь гораздо больше в руках Чонгука, чем раньше. Ведь если он настоит, Тэхён, вероятно, точно сдастся. А значит, Чону нужно будет взять ответственность и перед ним, и перед его семьёй, не говоря уже об обществе и группе. Чонгук тяжело перевёл дыхание. Он сможет. Дело даже не в его силах и стойкости – ему просто хватит наглости и решительности начать это, и выдержать. А Тэ? А Тэ он оградит – заслонит собой, костьми ляжет, но защитит. Мон смотрел на Гука задумчиво, словно пытался расшифровать его мысли, и младший тихо сказал ему, больше не смущаясь: - Хён, я ведь возьму его, ты понимаешь? Он будет моим. Губы лидера дрогнули. - Я ведь сделаю это, хён. Я возьму на себя все проблемы, но Ви будет со мной. Намджун сдержанно улыбнулся, словно (хотя в это верилось с трудом) ответ макнэ его удовлетворил. - Ты… любишь его, Чонгукки? Младший утопил свой угольно-чёрный взгляд в глазах лидера, и ответил стойко: - Люблю.