Я так хочу любить тебя

И вновь этот жуткий черный мешок и бесконечная поездка в нем до палаты, где лежит в мирном сне женщина, которая, возможно, скоро заберет у меня то единственное, что я никогда не хотела бы потерять — Лорен. Но все равно уже в который раз я прихожу сюда, просто зная, что для доктора это важно. — Нужно срочно придумать другой способ привозить меня сюда, — не злобно проворчала я, вылезая из мешка для трупов, но Лорен даже не заметила моих слов. — Я потратила годы на поиск лекарства от болезни, которой у нее даже нет! — в голосе доктора звучала усталость. — Кто мог проклясть Надю? Зачем кому-то это делать? — Смотри на произошедшее, как на благословение. Мы на шаг ближе к тому, чтобы вернуть тебе ее. Это же хорошо, верно? — слабо улыбнулась я, пытаясь подбодрить. Лорен ничего не ответила. Она медленно повернула голову и несколько секунд смотрела прямо мне в глаза. Я ясно видела мучительную агонию, отражающуюся на ее лице. Доктор боролась с чем-то внутри себя, и ей эта борьба причиняла сильные страдания, и мое сердце рвалось на части от того, что виднелось в глубине карих глаз. Я не знала причин этих метаний, но спросить Лорен мне не дала. Поцелуй был жадный и крепкий, глубокий и чем-то безумный. Любые вопросы или опасения смело, словно лавиной. В один миг все стало не важно. Нет ничего и никого кроме нас. Ее руки опустились мне на шею, не давая отступить, а я и не думала делать это. Напротив, я зеркально повторила это движение, притягивая ее губы еще ближе, углубляя поцелуй, соединяя не только тела, но и души. Мое сердце с огромной силой, словно загнанный зверь, билось о грудную клетку, пытаясь высвободиться. Я ощутила, как Лорен пробивает мелкая дрожь. Она отстранилась. Боль и шок, плещущиеся в этих столь любимых мной глазах, были невыносимы. Я не могла видеть блондинку столь подавленной. Мне стало жизненно важно стереть это выражение безысходности с ее прекрасного лица. Лорен в некой панике отступила назад, со страхом смотря на меня. Ее спина наткнулась на крышку резервуара, где лежала Надя, о которой мы обе забыли, и сейчас меня это волновало меньше всего. Потом, может, это будет важно, но не сейчас. Я сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Лорен нервно дернулась в сторону, пытаясь отстраниться, но я схватила ее за запястье, не позволяя сбежать. Не теперь, не сейчас. Она легла спиной на крышку, сдаваясь. Я приблизилась максимально близко, так, что могла отчетливо чувствовать ее рваное дыхание на своих губах. — Скажи, чего ты хочешь, — я держала ее взгляд, не давая отвести его в сторону. — Скажи, чего ты по-настоящему хочешь. — Я хочу… — она замолчала, разрывая взгляд, так и не закончив фразу. — Лорен, я не могу так больше, не могу. Все это выбивает меня из колеи. Я вижу, как ты смотришь на меня, и не смей отрицать, что-то, что ты чувствуешь ко мне намного больше чем просто дружба. — Надя! Она.. — Что, Лорен! Прошло пять долгих лет, ты живая и имеешь право на чувства! — я почти кричала. — Я не могу предать ее, — она тяжело выдохнула эти слова, разворачиваясь в моих руках. Лорен осторожно положила ладонь на крышку резервуара, и из глаз медленно потекли слезы, падая на гладкую поверхность. — Но… Но и любить тоже больше не могу. Я стояла за ее спиной, не шевелясь, внутренне чувствуя, что она собирается с силами, чтобы сказать то, что я была уверенна, изменит нашу жизнь навсегда. — Долгие пять лет все, о чем я могла думать, это о том, как создать лекарство, которое вылечит Надю. Мне не нужно было больше ничего кроме этого. А потом я увидела тебя связанную в холле поместья прежнего Эша, а впоследствии и в своей лаборатории. Я влюбилась в тебя еще до того как ты коснулась меня, применяя силу, — ее голос надломился и стал хриплым. — Я так часто хотела тебе все рассказать о Наде, но мысль, что ты больше не захочешь видеть меня, пугала, и я молчала, выжидая подходящего момента. — Только подходящего момента для такого разговора просто не существует. — Лорен слегка напряглась, услышав мой голос, и я мысленно увидела, как появляется морщинка между ее бровями. — Да, не существует. Как и Лорен, я отчетливо помнила день нашей первой встречи. В тот безумный день произошло много всего, но смешная блондинка в белом халате, так прелестно смущающаяся под моим пристальным изучающим взглядом, покорила меня сильнее всего. — Лорен, я могу смириться со всем, смогу принять любое твое решение, но я тебя прошу, здесь и сейчас, будь честной и скажи, чего на самом деле ты хочешь от меня? Я не могла видеть ее лица, но напряжение ощущалось физически. Мы стояли молча несколько бесконечных секунд, показавшихся мне невыносимой вечностью, спустя которые Лорен повернулась ко мне и, не произнося ни звука, соединила наши губы в нежном как шелк поцелуе. Он был полной противоположностью первому, сносящему все со своего пути, поцелую. Он был настолько трепетным, настолько личным, что мне на миг показалось, будто я смотрю в самый центр души доктора. Я ощутила все то, что блондинка не могла сказать словами. Я раскрыла губы, позволяя ей пройти дальше, чем она незамедлительно воспользовалась, удваивая силу поцелуя. Это не было страстью, это был способ сказать мне о любви, и я услышала каждое не произнесенное слово. Это признание было взаимным. А самое главное — я нашла ответ на наиболее важный вопрос, мучивший меня очень долгое время: «Кто захочет прожить со мной жизнь?» Теперь я знаю ответ — это белокурый доктор с прекрасным именем Лорен.