Шансов нет

Кай медленно открыл глаза и попытался оглянуться. Голова болела, глаза резало даже от того тусклого освещения, которое было в помещении прямо сейчас. Больница. Он помнил аварию, визг тормозов и удар головой о стекло двери, резкую боль в руке. Левая рука казалась бесполезным студнем и не реагировала на желание Кая пошевелить ею. Правую тоже что-то держало. Он попытался скосить взгляд вниз и вправо, и увидел Винсента, который спал сидя на стуле, согнувшись пополам, положив голову на кровать и держа ладошку Кая в своей. Кай осторожно высвободил свою руку и мягко провёл ладонью по густым, с лёгкой проседью волосам Винсента. Он снова доставил ему неприятности. И чего рванул из дому? Его контрактный муж спит с его другом, а он сам куплен, как переносной репликатор для вынашивания ребёнка, подумаешь... Слёзы навернулись на глаза, голова разболелась еще больше, но отрывать ладонь от головы мужа Кай не спешил. Винсент мог бы и не быть тут сейчас, он мог быть с одним из своих любовников, а был здесь, в больнице, рядом с Каем. Может так все мужья поступают? Даже контрактные? У кого бы спросить... В следующий раз, когда Кай открыл глаза, Винсента не было. Зато был папа. Папа его ругал, вперемешку с рассказом о том, как он всех напугал, как папа поседел и постарел от переживаний, и какой он безответственный сын, раз так безответственно относится к своему драгоценному телу. Ведь папа его столько часов рожал! Кай улыбнулся и прикрыл веки, чтобы проверить. Папа замолчал и сел обратно на стул. Кай открыл глаза - монолог обеспокоенного родителя начался заново. Кай закрыл глаза и снова наступила тишина. Игру включи/выключи папу прервал медбрат, принёсший обезболивающее и успокоительное. Заодно и в туалет помог сходить. Следующее пробуждение тоже было по нужде. Рядом сидел только Винсент, шелестя газетой. Он развернул свой стул вполоборота от кровати и сейчас опирался на неё одним локтем. Кай подавил естественный позыв и продолжил разглядывать мужа из под ресниц. Нос с горбинкой уже не казался таким ужасным, скорее... сексуальным? Бред. Ты еще скажи, что плотно сжатые губы и небольшие мешки под глазами это тоже сексуально. Он просто урод, деспот и манипулятор, вот! Рукава рубашки Винсента были закатаны до локтя и по сильным, красивым рукам вились вздутые венки, давний фетиш Кая. Форма и длина пальцев намекала на соответствующую форму и длину определённого органа. Голова закружилась и Каю пришлось закрыть глаза. Левая рука фонила ноющей болью, к которой Кай уже начал привыкать, мочевой пузырь требовал внимания не меньше. - Вин... - получилось хрипло и не внятно, Кай прокашлялся и попробовал снова: - Винсент, помоги мне встать, пожалуйста, мне в туалет нужно. Винсент слегка повернул голову и вперил в Кая внимательный и, как показалось Каю, презрительный взгляд. "Он злится? Наверняка злится, - подумал Кай. - Но я же не заставляю его тут сидеть." - Тебе нельзя вставать, - Винсент попытался скрыть смущение за косым взглядом и плотно сжатыми губами. Был бы он нормальным человеком, сообщил бы возлюбленному мужа о том, что произошло. Но делиться не хотелось. В приступе ревности он всё-таки стёр номер Анри из телефонной книжки Кая и теперь чувствовал себя виноватым и вообще - глупым и импульсивным подростком. - Давай я помогу, мне показали, как пользоваться ут... - Нет! - Кай в ужасе попытался встать, голова отозвалась резкой болью, в попытке схватиться за нее он дёрнул не той рукой и буквально взвыл от дикой боли. - Ууу, не трогай меня! Ужас! Испражняться перед альфой? Мужем? С его непосредственным участием? Да он лучше лопнет. Стыд то какой, о чем Винсент только думает? Дурак. Винсент думал о том, что настолько противен собственному мужу, что он лучше позволит трогать себя молодому медбрату, кстати тоже альфе, чем законному, хоть и контрактному мужу. В свете последних событий это удручало еще больше. - Я пойду, позову кого-нибудь, - со вздохом объявил он, - не вставай, пожалуйста. Это распоряжение врача. Еще через час, Кай всё еще не спал. Он пытался есть непонятное пюре, которое ему принесли, чтобы "попробовать" его организм на тошноту и восприятие пищи. Организм, в принципе, против питания не возражал. Вот только есть одной рукой, как оказалось было не так просто, как думалось. Тарелка стояла на подвижном столике, который можно было подвинуть почти к самому лицу, регулируя высоту и расстояние. Но если подвинуть слишком близко, столик задевал гипс. А если отодвинуть чуть дальше, пюре нет нет, да и капнет на постель. К тому же, от каждого движения ложкой, тарелка скользила и приходилось её придвигать обратно. Винсент наблюдал за Каем, параллельно договариваясь с Наилем по телефону о том, что ему не стоит приезжать на ночь, с Каем всё в полном порядке. Потом отобрал у Кая ложку. Он немножко подул на содержимое, потом протянул ложку Каю, складывая губы "уточкой". - Ну же, котёнок, ложечку за папу, открывай ротик. Кай таки открыл ротик, но скорее от возмущения от подобной наглости и бестактности. Полная ложка пюре прервала попытку высказать наглецу всё, что он о нем думает. Раздалось только невнятное мычание. - Не разговаривай с набитым ртом, подавишься, - Винсент уже набирал новую ложку перетёртых овощей. - Самолётик уже идёт на посадку, открыть ворота ангара, ррррр... Кай вытянул здоровую руку, чтобы перехватить ложку и остановить беспредел, но "самолёт" увернулся от препятствия с негромким рычанием, больше напоминающим трактор и все таки влетел в "ангар". Кай в последнюю секунду представил себе как всё пюре оказывается на майке, которую они с папой с таким трудом протаскивали через дико болючий гипс, и счёл за благо всё же не сопротивляться. Когда к его рту приближался уже поезд "чух чух чух", он не выдержал и тихо рассмеялся, держась здоровой рукой за голову. Винсент улыбнулся в ответ, собирая со дна тарелки остатки пюре. Кай впервые видел, как он улыбается. В этом участвовали скорее глаза, чем губы, но это была настоящая улыбка. В следующий раз он проснулся уже вечером. Винсент щелкал по клавиатуре лептопа, негромко бубня что-то в трубку, зажатую у уха плечом, из другого конца комнаты. Заметив, что Кай уже проснулся, он коротко попрощался с собеседником и подошёл к кровати Кая. "С кем из них он говорил? - подумал Кай. - Договаривался о встрече? Для работы уже слишком поздно." - Что нибудь нужно, Кай? Я тебя разбудил? Извини... - Нет. Нет, я просто пить хочу и мне в туалет нужно. - Я позову медбрата. Винсент открыл для него бутылочку воды и вышел, а Кай снова прикрыл глаза. Завтра его должны выписать, и Винсент больше не будет сидеть у его постели, шелестеть газетой, потягивать горячий кофе или щелкать по клавиатуре. После того, как они закончили все процедуры, Кай потребовал телевизор или книгу, раз уж ему нельзя вставать и гулять до завтра. На что получил категорический отказ. Винсент поблагодарил медбрата вместо расстроенного Кая и сел рядом, разворачивая утреннюю газету. - Так, посмотрим... - он сосредоточенно пробежался взглядом по колонкам. - Нил Куини так описывает свою работу над ролью в фильме "Страсть в огне": - "Это первая для меня роль подобного рода. Раньше я никогда не играл персонажа, влюблённого в парня своего пола, но для меня было очень важно, донести до людей, что все равны перед любовью, через кинематограф. Мы все знаем, что помимо нашей страны есть и другие, в которых подобные союзы скорее осуждаются. Да и в нашей, благополучной стране, всё еще есть места, в которых уже есть мобильная связь и интернет, но напрочь отсутствуют терпимость и уважение к выбору и личности. Поэтому, эта драматическая роль, стала для меня неким значимым и очень важным шагом от боевиков, к более осмысленным и характерным персонажам. - Простите, но как вам далась та откровенная сцена в деревенском душе, у вас ведь не было до этого опыта съёмок эротических сцен? - Нет, но вы должны понять, вместе со мной и Уилом, там было еще человек двадцать персонала, и все что-то делали или советовали, не до смущения было..." Лекарство начинало уже действовать, но Кай не хотел засыпать. Винсент читал с выражением и его бархатный, чуть хрипловатый, низкий голос сворачивался где-то на груди Кая маленьким, мурчащим котёнком, продолжая вибрировать в нём, даже после того, как он заснул. Во сне, он прижимался к телу альфы в тесной, дощатой душевой на краю деревенского поля, а вокруг пахло ванилью и анисом. Винсент смотрел как мерно вздымается и опадает грудь Кая и обещал себе сегодня поспать дома. Предыдущие две ночи, Кай не просыпался благодаря лекарствам. А Винсенту пора нормально искупаться и взять с собой в больницу какую-нибудь книгу, из коллекции мужа. Вряд ли Кая выпишут раньше завтрашнего вечера, когда заступит на смену его лечащий врач. И ему будет скучно. Голова уже, похоже, в полном порядке. Он подоткнул парню одеяло, и, уже привычно, коснулся губами его губ. Как только сменят обезболивающие на менее сильные, он больше не сможет позволить себе такую вольность. Он отмахнулся от мысли, что целовать людей без их ведома - это практически насилие, и засобирался домой. Работать из дому, вернее из больничной палаты, оказалось не так уж и сложно, он четко держал руку на пульсе и был собой доволен. И своим новым заместителем, Галем, тоже был очень доволен. Мальчишка без амбиций, но очень ответственный и исполнительный. Место у руля точно требовать не станет, ему под Винсентом проще и спокойней живётся, что вполне устраивает обоих. Только вбить ему в голову, что он может и имеет право наказывать и ругать работников, еще вчера бывших ему равными, и конфетка получится, а не зам. Ничего, как только Каю разрешат вставать с постели и ходить, у него появится больше времени для работы, всё же держать детали в руках, вместо того, чтобы оценивать их по фото, намного приятней. По дороге домой, Винсент завёз в круглосуточную химчистку все три костюма, которые держал на работе на тот случай, если работа не позволит появляться дома. Костюмы пригодились. Домой он не успевал категорически. Как только Наиль сменял его у постели Кая по утру, он сразу же ехал в офис, там же купался и переодевался. Дом и правда пах совсем по-другому, чем помнил Винсент. И самое интересное, что в его спальне, присутствие его мужа ощущалось намного сильнее, чем в остальной квартире. Винсент принюхался, но постельное бельё пахло только смягчителем для белья и ароматизатором после стирки. Он озадаченно нахмурился и проверил постельное бельё Кая. Его не стирали. Кай затеял стирку в разгар течки? Тогда почему только его, Винсента, постельное? Как показал поход в душ, их халаты и полотенца тоже благоухали смягчителем для белья, в который производители неизменно добавляли слабые нейтрализаторы для "непревзойденной свежести". Жаль. Ему не хватало запаха мужа. Может поспать сегодня в его спальне? Да нет, Кай его убьёт, с его то брезгливостью. Хоть бы полотенце в покое оставил, энтузиаст - чистюля. На следующий день, Винсент как раз дочитывал Каю вслух десятую главу "Слепого танцора", романа, основанного на реальной биографии слепого мальчика, научившегося танцевать на ощупь, чувствуя ритм, отраженный от разных предметов по разному резонансу, и так ориентирующемуся в пространстве, когда вошёл доктор Коен собственной персоной. Конечно, старик не пропустил бы возможности лично познакомиться с парнем, у постели которого Винсент Неймур, сын своего отца, просидел битых три дня. Удивительно, что он не притащил с собой бригаду студентов психиатров, на предмет изучения поведения альфа самцов в период активации инстинкта самовоспроизведения в социуме. - Добрый день, молодой человек, - проговорил доктор Коен бодрым, трескучим голосом, обращаясь к Каю. - И тебе привет, Винни. - Доктор Коен! - возмущенно начал Винсент, но старик прервал его жестом. - Чего орёшь, мальчик? У нас тут пациент с сотрясением, между прочим. Как вы себя чувствуете, Кай? - Хорошо, - с улыбкой ответил Кай, косясь на помрачневшего Винсента. Так этот старик был другом семьи... - Только рука болит еще, а голова уже нет, я вполне могу сходить в туалет самостоятельно, и искупаться, наконец. - Ну, это навряд ли, - доктор Коен покосился на гипс Кая и усмехнулся. - Перелом не сложный, через две с половиной недели, восемнадцатого числа приедете ко мне и мы снимем гипс. Снимки очень многообещающие, скорей всего восстановление будет почти девяносто процентов, по прогнозам вашего ортопеда, а это очень хороший результат. Но придется поработать. Руку не напрягать. Гипс не мочить. Не пытайтесь пока шевелить плечом или кистью, зафиксировали вас хорошо, но локоть, на то он и локоть, чтобы двигаться от малейшего усилия. Вам повезло, что не случилось дробления, иначе пришлось бы извлекать мелкие осколки, и восстановление было бы максимум восемьдесят процентов. - Старик перевёл дыхание и тяжело уселся на стул, который ему освободил Винсент, видя, что это надолго. - Спасибо, мальчик. Итак, я специально говорю простым языком, чтобы вы поняли и запомнили. К шести вечера, вас выпишут и вы получите лист выписки, в котором ваш перелом будет описан официальным языком со всей терминологией. Его нужно будет предоставить в вашу поликлинику, чтобы получить направление на физиотерапию. Физиотерапией не стоит пренебрегать, от ваших дальнейших усилий зависит, насколько вы сможете восстановить прежнюю силу и подвижность руки. - Доктор Коен, не стоит пугать Кая, - Винсент покосился на парня. Сейчас он напоминал взъерошенного совёнка, со сломанным крылышком. - Я лично запишу его на физиотерапию и позабочусь об остальном, и руку мы восстановим на сто процентов. - Ну ну, мальчик, ну ну... - старик во всю ухмылялся, его голубые, почти прозрачные глаза, пронизывали Винсента, будто рентгеном. Никогда он не любил этого старого маразматика, пропахшего формалином и лекарствами. - Вам придется стараться больше всего, Винни. Любые, повторяю - любые физические усилия со стороны Кая, как одного, так и в паре с вами, и нам придется собирать его локоток заново. Так что, имейте в виду. Кай покраснел, Винсент побледнел. Оба посмотрели на старика неприязненно. И на что этот старик намекает, что у них уже чешется чем-то там заняться, не выходя из больницы? Да что он вообще о них знает, чтобы делать такие выводы. Как только за Коеном закрылась дверь, Винсент покосился в сторону Кая. Кай выглядел грустным и обиженным. Старый урод. Парню и так отвратительны даже мысли о том, чтобы прикоснуться к альфе, к нему. А он еще и акцентирует на этом внимание. Напоминает Каю лишний раз, что где-то есть тот, против прикосновений которого, он вовсе не возражает. Нашел время, только им удалось установить хоть немного более тёплые отношения. У него ведь даже получилось рассмешить парня, один раз. Каю было неловко. Родные и знакомые Винсента считают их нормальной парой. Если они узнают, что Винсент спит не со своим мужем, а с двумя-тремя любовниками на стороне... Но не вешать же на себя теперь табличку "контрактный муж", вопросов потом не оберёшься. Нужно просто игнорировать подобные провокации и поскорее приступить к беременности. В конце концов, Винсент выкупил его именно с этой целью, а не ради "физических усилий в паре". Запрет на "это" прописан в контракте, возможно, что это и был решающий фактор для того, чтобы Винсент так настойчиво хотел именно его, чтобы муж не мешал ему вести привычный, полигамный образ жизни. Правая ладонь зачесалась в ответ на тактильное воспоминание о том, какие упругие и густые волосы на голове Винсента, Кай незаметно потёр ею о кровать. - Не обращай на него внимания, Кай. Он просто по привычке меня подкалывает, любимое развлечение. Когда я был совсем мелким, ни одного его визита не было без шуток о возможном в будущем "карьерном росте", о том, что "это низко" со стороны родителей не отправлять меня в спортивные секции и о том, что я должен быть "выше" этого. Выше чего, он никогда не уточнял, только ржал, как конь. Прости за сленг. - Винсент плюхнулся на стул и заложил руки за голову, глядя в потолок. - Раз уж старик разрешил вставать, хочешь прогуляться? Рубашка на его груди натянулась, и Кай с удивлением понял, что если на животе и было немного жира, то на груди вырисовывались вполне рельефные мышцы. А есть ли у него волосы на груди? Винсент перевёл на него взгляд и Кай испуганно посмотрел ему в глаза. Он ведь не заметил, как Кай пялится на его грудь? Винсент помрачнел. Зачем он распинается о своей нелёгкой юности, Кай выглядит растерянным, он только еще меньше будет его уважать за его слабости и нытьё, не нужно было о себе рассказывать. - Тебя это здорово подстёгивало тогда, нет? - наконец заговорил Кай, и в его голосе не было осуждения, только любопытство. - Ты ведь занимался спортом, тайком от родителей? - На турникетах за новостройкой, - усмехнулся Винсент. - Каждое утро, перед школой. И овощи жевал, не смотря на тошноту. И рыбу, хотя от одного запаха воротило так, что жить не хотелось. - А родители, - улыбнулся Кай, садясь поудобней, - они что говорили? - Что я умник и красавец, и меня ждёт большое будущее, не смотря на рост и... и всё остальное. Но это "всё остальное", в своих подбадриваниях они произносили не реже, чем старик Коен свои подколки. Я им кивал, улыбался и ел овощи. А со стариком даже дрался иногда. Трудно сейчас поверить, но двадцать с хвостом лет назад, он был крепким и чертовски привлекательным мужиком в возрасте. Подозреваю, что это были своеобразные проверки на тонус мышц и физическую форму, я как-то слышал, как отец с пеной у рта доказывал, что мне не нужно никакое лечение, так что к врачам меня не... Винсент внезапно замолчал и опустил руки, сжимая ладони в замок на коленях. - Это не значит, что я чем-то болен. Я прошел генетические... - Я знаю, - беззаботно отмахнулся Кай. - Я видел результаты, как и ты мои. Пошли погуляем, раз можно. Откровенность альфы выбивала его из колеи. С Анри они много разговаривали, по телефону, в постели и просто лёжа перед телеком. Но всё это были дурацкие факты, концентрированная информация из выкипедии, научных статей или форумов. И никогда, ни крупицы личного. Ни вопросов, ни рассказов. Эта откровенность смущала, очеловечивала и закрепляла. Каю, со всей силой нерастраченной любви, хотелось обнять маленького Винсента и поддержать его. Вот только... Теперь ему сорок два, и у него есть, кому его поддерживать, если ему вообще это всё еще нужно. - Пойдём. Винсент помог ему сесть на кровати и обуть тапочки, встав на одно колено. Чем вызвал неконтролируемое покраснение всего Кая (которому последний раз так помогал обуваться папа, когда он еще не умел этого сам). Руки у Винса были тёплыми и нежными, и Кай чуть не всхлипнул, пытаясь вспомнить, когда в последний раз он делал себе педикюр. Черт, похоже он обомеживается всё больше и больше с каждым часом, а ведь был уверен, что выше этого. Винсент помрачнел, глядя на красного и напряженного Кая. Он совсем забыл о Каевой неприязни к прикосновениям, идиот. Только и делает, что всё портит. Где, черт подери, его выдержка и холодный разум? Он еще ни с одним омегой столько не лажал, как с Каем. Как правило, он держал в уме полный список всего того, что нравится и не нравится его омежкам, и никогда не ошибался. А с Каем забывался постоянно. Ну нельзя его трогать, нельзя! Винсент облизнул губы, на секунду выуживая из памяти мягкость и терпкость украденных поцелуев. Если Кай узнает, возненавидит его. - Ты уверен, что можешь сейчас гулять? - Винсент поднял взгляд, собственный голос казался хриплым и тихим, а глаза Кая, с закрывшими почти всю радужку зрачками, почти бездонными. - Уверен, - так же тихо ответил Кай, сверху вниз глядя на коленопреклоненного Винсента. Он чувствовал, как на шее бьётся пульс, отдаваясь в виске короткими импульсами. Рука напомнила о себе приступом боли, Кай застонал, и зрительный контакт прервался, оставив после себя только смущение и дезориентацию во времени. Погода была тёплой и Кай радовался солнышку и лёгкому ветерку, трепавшему его шевелюру. Волосы на выбритых висках слегка отросли и теперь немного топорщились. Нужно будет попросить папу подбрить их снова, прическа оказалась очень удобной. Загипсованная рука начинала чесаться и Винсент притащил откуда-то медицинскую палочку, типа той, которой проверяют язык, только намного длиннее. А еще несладкий йогурт и чай. По чаю Кай скучал больше всего, но Винсент упорно его не отдавал, пока тот почти не остыл. Пока сидели там, Винсент рассказал несколько забавных историй из школьных времён, и Кай смеялся, поминутно морщясь от того, что смех отдавался в больной руке, но ничего не мог с собой поделать. Он тоже рассказал, как в школе они ездили на спортивные сборы, и он подвернул лодыжку сдавая кросс. И поэтому просидел всю неделю на лавочке, подбадривая друзей и радуясь, что ему не нужно пыхтеть и потеть на беговой. О своих попытках научиться играть на гитаре, чтобы петь серенады и баллады когда поступит в университет. Но не получилось, да и не пригодилось, поступил он всего лишь в техникум без общежития и товарищей по комнате. Винсент воспринял это откровение с лёгкой улыбкой и рассказал какие бывают казусы в общежитии, так что Каю уж точно было безопасней дома. Кай напрягся. Про казусы, он знал не по наслышке. Ведь именно тогда он встретил Его и окунулся в университетскую жизнь с головой, в качестве "приглашенной звезды местного телевидения". Он постарался как можно быстрее перевести тему на более нейтральную и спросил, как Винсент занялся старыми машинами. Но тут, оказалось, что уже пять вечера и Наиль вовсю их разыскивает, а Винсенту пора пойти и заняться выпиской мужа, если его это, конечно же, не затруднит. Винсент, украдкой, сжал ладошку Кая и ушёл, а Кай, залившись румянцем поторопился с папой в палату, чтобы собрать вещи. Дома всё осталось на прежних местах. Наиль и Винсент выбросили все испорченные продукты из холодильника и занялись готовкой, а Каю наказали лежать и отдыхать. Было скучно, Кай предпочел бы сидеть на кухне и смотреть, как папа гоняет Винса чистить картошку и резать лук. Но не судьба. Кай задремал, и проснулся только от того, что папа тормошит его за плечо. В полусонном состоянии, Кай подумал на секунду, что это Винс пришел его будить, но, конечно же это был не он. Винс не прикасался к нему, как и обещал. Не считая того короткого прикосновения к его ступне и того пожатия ладони на лавочке, в больничном дворике. Ужин был весёлым, но коротким. Кай смог съесть только совсем немного твёрдой пищи, хоть и растягивал удовольствие, наблюдая, как папа уговаривает Винса скушать еще добавки а тот с приклеенной улыбкой стойко переносит гиперопеку папы Кая и кушает еще кусочек курочки, собственноручно, между прочим, приготовленной. Наконец, папа уехал, а Винс предложил Каю посмотреть фильм. Ему позвонили, и он ушел в свою комнату говорить по телефону, а когда вернулся, Кай уже спал, вытянувшись на диване и баюкая во сне больную руку, морщясь от боли. По хорошему, нужно его разбудить и заставить выпить лекарство, но это можно сделать и позже. И Винсент занялся делами, приглушив телевизор и строча инструкции подчиненным по мейлу и в телефоне. Они с папой Кая договорились, что Наиль будет приезжать с утра, и Винсент сможет ездить на работу. Несмотря на расторопность Галя, продажи всё же упали, многие постоянные клиенты коллекционеры предпочитали заключать сделки с Винсентом напрямую и желали подождать, пока он вернётся к работе. Так и повелось: папа приезжал утром, будил Кая, помогал ему искупаться, натянув на гипс полиэтиленовый пакет. Кай это не любил, но терпел. Негоже стесняться своей наготы перед родителем, который тебя родил и вырастил. Потом, папа помогал ему надеть бельё, штаны и майку и оставлял одного. Вечером приходил Винсент, они ужинали, смотрели кино, болтали или выходили на прогулку по парку. Винсент помогал Каю снять майку перед сном, и Кай всё меньше смущался, оставаясь перед ним в одних штанах. Со временем, он отказался от идеи носить под ними бельё, уж слишком было проблематично в туалете снимать сначала штаны, потом трусы. Уж не говоря о том, как проблематично было их надевать обратно, используя только одну руку (попробуйте сами, когда-нибудь, потом судите). Получалось всегда криво и доставляло кучу дискомфорта. Пару раз заезжал папа Винсента и начинал ворчать, бегая по дому и вытирая несуществующую пыль, о которой уже позаботились Наиль и дуреющий от скуки Кай. Саймон неизменно привозил с собой судочки и лоточки с "домашней едой, которую так любит Винни" и критиковал то, что готовил Наиль. Кай прятался на время его нашествий в своей комнате, и, похоже обоих это вполне устраивало. Кай понял со временем, что, если сделать вид, что ты заснул под фильм и положить голову на плечо Винсенту, можно получить немного лёгких, как ветерок, поглаживаний по волосам, и стал делать это чаще. А еще он выяснил, что волосы на груди Винсента есть, как есть и просто обалденная "блядская дорожка" от пупка под резинку боксеров, когда Винс заснул на диване, закинув одну руку за его спинку, и футболка немного задралась, открывая вид на животик. И что в домашней одежде он смотрится еще более мужественно, чем в официальной. Дома Винс носил растянутые футболки и спортивные шорты. В конце второй недели, Кай попросил папу не приезжать так часто и научился справляться с завтраком и домашними делами сам, исхитряясь резать овощи, положив их на доску и надавливая сверху очень острым ножиком, купленным специально для него папой и лихо разбивая яйца о сковородку одной рукой, как заправский шеф-повар. Только один раз случился казус, когда Кай пытался открыть стеклянную банку, зажав её между колен и откручивая крышку здоровой рукой. На банке оказался скол, и Кай сильно порезал о него здоровую руку, залив кровью и солёные огурцы в ней, и пол, и свои штаны. Он подержал руку под холодной водой, пока кровь перестала хлестать, потом заклеил порез пластырем, пальцами открыв его и наклеив, довольно криво, на порез, вымазав кровью стол и сам пластырь. Но кровь остановилась и Кай принялся за уборку. Винсент, кажется сердился. Перемотал Каю порез, немного перестаравшись с количеством бинта, от чего Кай стал напоминать мумию, а потом потащил Кая переодевать штаны. Кай залился краской по макушку. - Не надо, я сам. - Ты "сам" уже натворил дел. Теперь будь добр постоять спокойно, пока я помогу тебе переодеться. - Не надо! - Кай ухватился за край штанов и поморщился от щиплющей боли от пореза. - Я без трусов, прекрати! - Знаю, - спокойно ответил Винсент. - Я не буду смотреть, обещаю. Пришлось терпеть и прикрывать забинтованной рукой член, отреагировавший на присутствие альфы, еще не успевшего искупаться после работы, вполне естественно. Винсент, похоже, ничего не заметил, поскольку сразу же ушел в ванную, запихнуть в стиралку испачканную кровью одежду Кая и довольно долго оттуда не выходил. Кай уже успел выбрать новый фильм, под который было бы жаль засыпать, но уж очень хотелось притворится спящим именно сегодня. "Последний раз" - пообещал себе Кай, дожидаясь Винса из душа. Он выбрал полнометражный фильм известного японского мультипликатора, о любви двух подростков, покоривших время и встречавшихся в разных мирах и эпохах, не смотря на разную внешность и возраст. В какой-то момент, Винсент спросил Кая, что означает прозвище Кои, которым называл одного парня другой, хотя у них обоих были имена - Аки и Юки. Кай пояснил, что "кои", в переводе с японского означает "любимый". И Винсент задумался, поглаживая Кая по волосам, не смотря на то, что Кай и не думал притворяться спящим, уж очень интересным был фильм. В конце третьей недели, посещения пап стали еще более редкими, что не могло не радовать. Кай уже вовсю помогал себе пальцами загипсованной руки, от чего работа по дому значительно ускорилась и облегчилась. Ему пришлось срезать с ладони часть гипса и эластичного бинта, его покрывавшего, ибо тот уж слишком натёр чувствительную кожу между большим пальцем ладони и остальными. Кожа сильно шелушилась и плохо пахла. Кай долго тёр ее мочалкой, потом смазал ароматизированным кремом, и остался собой очень доволен. Ладонь была полностью дееспособна и он приготовил настоящий, полноценный ужин из спагетти с томатной пастой и овощного салата. Сегодняшний вечер был особенным. Он наконец-то решился на непростой разговор с Винсентом. По этому поводу, не без усилий и ругани про себя, была даже открыта бутылка вина. - О, - улыбнулся Винсент, садясь за стол после душа. - Послезавтра снимаем гипс, по этому поводу праздник? - Не совсем, - ответил Кай, разливая вино по бокалам. - Просто хотел тебе напомнить о нашем контракте. Винсент тут же перестал улыбаться и скривил губы в напряженной ухмылке, напомнившей Каю их первую встречу. - Я сделал что-то, запрещенное контрактом? - Нет, - Кай опешил от такой реакции. - Просто из-за моей беспечности, мы так и не предприняли попытки зачать ребёнка, а уже почти месяц прошел. - Ясно, - резюмировал Винсент, отпивая вино из бокала. - Сразу после ужина хочешь приступить? Кай всё еще недоумевал. Надежды на нормальный, тёплый разговор, в свете развития их отношений на протяжении этого месяца, увядали с каждой секундой. Что не так? Разве не ради этого они заключили брачный договор? Винсент и сам поражался своей реакции. Он хотел этого ребёнка, он хотел близости с Каем всё больше с каждым днём. Но надеялся, что это произойдёт само собой, после того, как Кай окончательно выздоровеет и они смогут ходить на вечеринки, в кино и театр, как нормальная пара. Винсент хотел свозить Кая заграницу, погулять с ним по Италии и Лондону, подарить им настоящие кольца, в романтичной обстановке, под звуки скрипки, которую так любил Кай. Но все эти планы разбились о действительность. Кай хотел исполнения условий контракта, и всё. - Конечно же, мы будем использовать подручные средства. Я уже купил кондитерский шприц, - голос Кая самому ему казался чужим. Зачем он это говорит? Ощущение неправильности давило и поглощало. Но фразы были заранее, многократно отрепетированы перед зеркалом, и пути назад не было. - Тебе не придется со... со мной спать. Только передать наполненный шприц и дальше я сам... сам введу себе твою... мммм... - Сперму, - холодно уточнил Винсент. - Я понял, хорошо. Сейчас же этим и займёмся. Только закончу есть. Перед Каем снова был тот расчетливый, холодный предприниматель, с которым он подписал договор. Но что он сделал не так? Только озвучил условия договора, на которые Винсент уже давно согласился. Ему было искренне жаль того времени, которое Винсент потратил на заботу о нём, забыв о своих любовниках. Хотя, может он с ними и встречался, по прежнему, только днём, вместо работы. Не может же, чтобы такой альфа, и оставался без секса целый месяц. Вспомнился Илай: "я у него не один, на случай, если еще гости пожалуют"... Гостей больше не было, но факта их существования это не меняло. Доели в молчании. Настроение у обоих портилось с каждой секундой. Винсент сам вымыл посуду и спрятал остатки еды в холодильник. Кай вручил Винсенту прокипяченный кондитерский шприц и пластиковый стаканчик, как советовал ему врач-консультант на приёме по договорному оплодотворению, который организовал ему Ник. Винсент молча их взял и пошел к себе в комнату. Кай ушел к себе. Снял штаны и обернул бёдра простынкой. Остаётся только ждать. Возможность уже завтра стать ожидающим рождения малыша папочкой, перекрывала ощущение неправильности, неестественности происходящего. Если он будет носить ребёнка Винсента, возможно он забудет об остальных омегах и посмотрит на Кая так, как он мечтал, как видел в своих снах. Через двадцать минут, дверь в его комнату приоткрылась, и в прорезь просунули шприц, наполненный жемчужной жидкостью. Кай вскочил с кровати, ухнув от боли в потревоженной неосторожным жестом руке и схватил шприц. Дверь закрылась, а Кай бросился к кровати. Нельзя терять ни секунды. Он выпутался из простыни, ввёл узкий конец шприца в свой анус и нажал на дозатор. Его нутро залила тёплая еще, вязкая жидкость и он поднял ноги над головой, не позволяя ей вылиться. Календарь на мобильном приложении, которое он сам, когда-то, помогал оформлять, показывал благоприятный день для зачатия, а значит всё должно получиться. Винсент прикрыл за собой дверь своей спальни и устало откинулся на подушки. На что он потратил последние три недели? Он должен был соблазнять и провоцировать своего Кои, а вместо этого просто наслаждался тихой и мирной семейной жизнью, полной спокойных вечеров и украденных прикосновений. Вот ведь дурак. Старый, непроходимый тупица. Ты ни на секунду не приблизился к сердцу Кои. Ты всего лишь донор и спонсор, не более. Он так многое хотел сказать, ответить, опровергнуть, оспорить. Но... чертов контракт! Он не готов был потерять своего Кои ради эгоистичных желаний. Просто не готов.