In Spite of Everything, We Are Ourselves

Джим вздохнул, потерев ладонями лицо. Ему и в самом деле не хотелось садиться в этот шаттл. Этот хренов шаттл, который доставит его задницу прямо в Звёздный Флот, то есть туда, куда он клялся не идти. – Что ты пытаешься доказать, Джим? – Пайк спросил его строго. – Что ты Альфа не меньше, чем твой отец? Попадать в такие ситуации... Зачем? – Джим потряс головой, вперив взгляд в пол, высохшая кровь на его губе уже начинала отслаиваться. – Ты не Альфа, сынок. Тебе и не нужно быть Альфой, чтобы совершать великие поступки, – Пайк был так твёрд, что Джим мог почти унюхать его искренность. – Прими свой статус. Есть множество Бет-командиров, не разменивайся по мелочам, только чтобы оставаться единственным гением-рецидивистом на Среднем Западе. Джиму горло сдавило от этих слов, но ему очень хотелось сделать так, чтобы этот человек гордился им. По какой-то причине он сказал Пайку, что через три года у него будет свой собственный корабль. И о чём он только думал? Пайк не знал всего. Чёрт возьми, Джим и сам всего не знал до прошлого года. Ну не замечательный ли это был сюрприз? Больше похожий на катастрофу, на самом деле. В большинстве случаев люди узнавали свой класс довольно рано, по запаху, обычно к пятнадцатому году жизни, если не раньше. У Омег течка начиналась в шестнадцать, но почти все они принимали суппрессанты до восемнадцати лет, чтобы закончить школу без отстранения от уроков. До того, как проявлялся статус, всех классифицировали в Беты. Неслыханно было, чтобы класс проявлялся после двадцатого года. Джима никогда особо не волновало то, что он был Бетой. Он всегда был достаточно самоуверен в этом плане. Учитывая обстоятельства его рождения, его героя-отца и тот факт, что он вообще существовал, людям не нужно было больше причин для разговоров. Оба его родителя были Альфами, и, хотя Альфы и могли забеременеть, это мероприятие всегда было рискованным. Джим был "чудом", но это никогда не мешало Фрэнку говорить ему о том, каким незначительным он был. По крайней мере он и Фрэнк всегда были на одном уровне, оба Беты, и он был сам по себе, пока не сбежал из дома. Неприятности начались посреди двадцать первого года его жизни. Сначала Джим ничего не понял, когда проснулся однажды в полдень с сухой глоткой и инстинктивным беспокойством. Он работал над своим байком, чувствуя себя неважно целый день, и заглянул в бар тем же вечером. В баре было почти не людно, с десяток странных людей, рассыпавшихся по общему пейзажу. Три головы повернулись в его сторону, когда он открыл дверь, они проследили за тем, как он направился к бартендеру. Джим расправил плечи и заказал выпивку. – Ты уверен, что это хорошая идея? – спросила бармен. – В твоём состоянии? – Виски – всегда хорошая идея, – огрызнулся Джим. – И что ты имеешь в виду под «в моём состоянии»? – Один. Немеченый, – она сморгнула так, будто была не уверена, в порядке ли он. – Я могла учуять твой запах ещё когда ты зашёл, ты хорошо пахнешь... а я Бета. Даже не представляю, как ты пахнешь для Альфы. Джим вздрогнул. – Я никак не пахну. Она посмеялась. – Как скажешь, тигр, – она оставила его виски на стойке и отошла. Едва он заснул той ночью, как тут же очнулся от странного ощущения. Он чувствовал горячку и был, что смущало, влажным, возбуждённым до боли, неконтролируемое хныканье зародилось в его глотке, и, боже, как он хотел, чтобы его трахнули. Не то чтобы Джим не знал, что происходит, он проходил биологию и половое воспитание, как и все, он просто не мог поверить, что это происходило с ним. Он просто не мог быть Омегой, ему было почти двадцать два, такие вещи не случаются с людьми в двадцать два. И всё же, было уже неважно, случаются или нет, потому что так и было. Он дрожал на постели, нервные окончания горели огнём. Трение о матрас приносило ничтожные крупицы облегчения. Он был влажным, изнемогал, всё его тело требовало Альфу. Остатки здравого смысла сопротивлялись идее, он отказывался быть помеченным незнакомцем в таком состоянии, и он знал, что это то, чего так просит его тело, особенно в самую первую течку. Джим дрочил с остервенением, и оргазм не избавил его от нужды сцепки. Он страдал всю первую течку, неспокойный, неудовлетворённый, смущённый, один. Определённо, класс Джима проявлялся только за день до течки и во время её. До этого от него не исходило никакого запаха. Течка продолжалась два дня, если он не находил Альфу, и день, если находил. Не то чтобы Джиму так сильно нравилось зависеть от незнакомцев, чтобы пережить течку, но что угодно было лучше первой опции. Он всегда ходил в бар рядом со станцией шаттлов, выискивая Альфу, который останавливался бы в Риверсайде лишь на денёк, Альфу, с которым он больше никогда не встретится. Но теперь он направлялся в Академию, туда, где все будут его знать. Слиться с пейзажем будет нелегко. Джим не был точно уверен, почему ему так хотелось скрыть свой статус Омеги, но быть Омегой, как ему казалось, было куда сложнее, чем быть Бетой. Людям не обязательно было соваться в его дела. ~~~ Джим ступил в шаттл, усмехаясь недовольному Альфе, с которым подрался прошлой ночью. Девушка-Бета, Ухура, закатила глаза. Он пристегнулся как раз вовремя и стал свидетелем жаркого спора между мужчиной, который так сильно пах бухлом и грязью, что его класс невозможно было определить, и миловидной женщиной-Бетой, которой было плевать на его претензии. – Сядьте, иначе я сама вас усажу! – впечатляюще рыкнула она. Уязвлённый, мужчина уселся на соседнее сиденье, и Джим глянул на его лицо. Джим побледнел. Он спал с этим мужчиной, с этим Альфой, два дня тому назад во время течки. Он был значительно чище тогда и пьяный в доску, но это был определённо один и тот же человек. Он всё равно был до нелепого привлекательным, даже под слоем какой-то сажи. Джим не мог не вспомнить, каким Альфа был внутри него, каким огромным был его узел. Он не был вульгарным, не использовал ни одну из тех кличек, которые Джим частенько слышал во время случайных сцепок. До сих пор, он был лучшим Альфой из всех, кто когда-либо помогал Джиму провести течку, и тогда Джим почти сожалел, что никогда не увидит мужчину снова. Он передумал на этот счёт. Джим сглотнул, когда Альфа уловил его взгляд, ожидая реакции. Реакцией был взгляд, наполовину извиняющийся, наполовину раздражённый. – Я могу блевануть на тебя, – со всей серьёзностью сказал Альфа. Джим пялился в ответ, будучи неуверенным, узнал ли мужчина его. – Я думаю, эти штуки довольно безопасны... – Не потакай мне, парень, – процедил сквозь зубы Альфа, прежде чем начать читать исповедь о том, как шаттл и космос убьют их обоих. Альфу звали Маккой. Леонард Маккой, сказал он Джиму. Джим очень сильно постарался не скорчить рожу, так как казалось грубым так сильно невзлюбить первую же вещь, которую ты узнаёшь о человеке, помимо его ужасающей боязни полётов и статуса «разведён». Он предложил Джиму выпить из фляжки, которую Джим нервно принял. Маккой закрыл глаза и напрягся, когда шаттл закружился. К облегчению Джима, Альфа, казалось, не помнил его. Джим, конечно, не хотел, чтобы Маккой на него блеванул, потому что у него совсем не было другой одежды, так что он попытался отвлечь его. – Чем занимаешься? – Чего? – выплюнул Маккой в ответ и впился пальцами в свои же ноги. – В Звёздном Флоте, если ты ненавидишь космос? Ты профессор? Маккой выхрипел смешок. – Нет, я доктор. В Академии много идиотов, которых нужно собирать по частям, – он выпил ещё из своей фляги. Доктор, у которого остались одни кости? Джим не мог больше терпеть, Леонарду определённо нужна была кличка. – Может, именно бухло ухудшает этот полёт, Боунс? – спросил Джим, хлебнув из фляги тоже. Маккой проворчал: – Он плох в любом случае. Не переставал пить с тех пор, как добрался до Айовы, и не думаю, что должен останавливаться сейчас. Джим пожал плечами и закрыл фляжку. – Как ты меня назвал? – запоздало спросил Боунс. – Боунс. Тебе подходит, если так подумать. – Если подумать что именно? – затребовал Боунс, тряхнув головой. – А знаешь... неважно. Я не пользуюсь кличками, – заявил он, прямо перед тем, как заблевать ботинки Джима и пол шаттла. На лицах нескольких кадетов отобразилось отвращение, но Джим не смог сдержать смех. Несмотря на попорченную обувь и их первую неловкую встречу, которую Альфа, к счастью, не помнил, Джима тянуло к этому человеку. – Что ж, похоже, ты должен мне новую пару обуви, или кличку, Боунс. Боунс прорычал, распластавшись по креслу. – Ладно, парень. Тебе придётся вытаскивать моё тело из этой проклятой камеры смерти, когда, если мы приземлимся. Боунсу и правда понадобилась помощь на выходе из шаттла, он пошатывался и опирался на Джима. Лейтенант-Альфа ждала на выходе, направляя поток людей в нужное направление. Они были последними, кто вышел из шаттла, и она окинула взглядом обоих, вскинув брови. – Вы зачислены в Звёздный Флот? Боунс издал неуверенный стон, отражающий впечатления Джима о вступительных испытаниях. – Да, – просто сказал Джим. – Вы пререгистрировались на этот семестр? – Я выгляжу так, будто пререгистрировался на что-либо? – устало протянул Боунс. Запах Альфы ворвался в ноздри Джима, пока она пыталась подавить раздражение. От Боунса пахло алкоголем, его запах был более различим, чем блевотина на обуви Джима. – Нет, мы не пререгистрировались, – быстро сказал Джим. – Пожалуйста, следуйте в бюро регистрации, вы доберётесь туда на автобусе за три минуты, – сказала она, раздражение всё ещё присутствовало в её запахе. – Ты согласен на автобус, Боунси? – Кирк, если ты назовёшь меня так ещё хоть раз, я точно блевану на тебя снова. – Хорошо, тогда просто Боунс, – с пренебрежением ответил Джим. – Так мы можем поехать на автобусе, или от него тебе тоже станет плохо? Боунс прочистил горло. – Автобус сойдёт, он ведь не летает. ~~~ Пока они ожидали в очереди на регистрацию, Джим подслушал, как новый кадет спрашивал дорогу. – Общежитие для Омег? Оно напротив кампуса, рядом с госпиталем, – сказала старшекурсница энсину. Он улыбнулся и поблагодарил женщину, затем последовав в указанном ею направлении. От этого у Джима живот сжался, он вовсе не хотел быть в этом специальном общежитии для Омег. Он понимал почему они так делали, отделять Омег от общежития, в котором полно Альф, было важно для Звёздного Флота, чтобы избежать ненужных конфликтов. – Следующий! – позвал регистратор. Джим неосознанно притащил Боунса с собой к стойке. – Зачислить вас обоих? Джим глянул на Боунса отсутствующим взглядом, прежде чем кивнуть. Регистратор рассматривал шею Джима, глубоко вдыхая. Он был немного смущён, когда спросил: – Вы пара? – Господи, нет, – проворчал Боунс. – Мои извинения, не каждый метит партнёра в наши дни, знаете ли. – Конечно, – с горечью пробормотал Боунс. Мужчина просканировал их отпечатки, поднял их файлы из базы. – Кирк, Джеймс Т., Бета? Джим кивнул, сглотнув. Сокрытие своего класса могло вызвать множество проблем, но он не спешил исправлять мужчину. – Вы уверены, что хотите присоединиться к Звёздному Флоту? – он посмотрел на Джима с упрёком. Джим сощурил глаза, он знал, что было в его файле на компьютере. – Нет, но мне нужно выиграть спор, так что записывайте. Регистратор пожал плечами, обрабатывая его данные. Боунс возмутился: – Ты делаешь это на спор, парень? Да что с тобой не так? – Ты мне скажи, док. – Маккой, Леонард Г., Альфа? – К несчастью, – подтвердил Боунс. – Вы хотите поселиться в одной комнате? – спросил мужчина, обрабатывая данные Боунса. – Конечно, – ответил Джим в то же время, что и Боунс сказал: – Нет. – Я ранен, Боунс. Я-то думал, мы друзья. Помнишь, сколько хорошего мы пережили вместе? – сказал Джим, посмеиваясь с шутки, которую он неосознанно выдал. – Мне двадцать восемь лет, я не могу жить в общаге. Я уже нажился в общаге, – зло сказал Боунс мужчине. – Ради бога, я доктор, мне сказали, что я получу квартиру. Отдельную квартиру. Мужчину не впечатлил выпад Боунса, он снова просмотрел его файл. – Вы получите право на квартиру от Академии в следующем году, но до тех пор, пока вы не закончили базовый первый год, вы недостаточно квалифицированы, сэр. – Чёрт возьми, – прошептал Боунс, приуныв. – Лживая скотина. Я слишком стар для этого дерьма. – Слушайте, раз уж вы уже знаете друг друга, вы можете быть поселены вместе, или же волей случая распределены к соседу, когда у нас будет больше новобранцев. Джим был уверен, что поселиться с ворчливым Альфой, с которым он случайно переспал, было куда лучше, чем с каким-нибудь свежелицым пацаном с блестящими глазами, о котором он ничего не знал. – Чего думаешь, Боунс? – в сомнениях спросил он. – Ладно, – фыркнул Боунс. ~~~ В их части кампуса было 180 квадратных футов, почти столько же, сколько и в целой квартире Джима в Айове. Там была и небольшая общая часть, которую они делили с тремя другими комнатами на своём этаже, в которой находились ванная и небольшая кухонька. Боунс был очень недоволен, когда кинул свой рюкзак на кровать рядом с окном. – Это моя кровать, парень. Если я должен жить в этой обувной коробке, мне нужно хоть иногда иметь возможность выглянуть наружу. – Конечно, Боунс! – прощебетал Джим, оглядывая комнату. Она была на самом деле хороша, кровать, пусть и маленькая, но более удобная, чем его предыдущая, и в целом комната была гораздо, гораздо чище. Он копался в своём новеньком, выданном Флотом падде, виртуально изучая весь район. Джим никогда не бывал в Сан-Франциско, да и вообще западнее Колорадо, и более того, Джима будоражила возможность жить там, где никто не знал его имени. – Я собираюсь пройтись, – объявил Джим Боунсу, который монотонно перекладывал свои вещи в шкаф. – Нужно купить новую пару обуви, хочешь пойти со мной? Боунс окинул его усталым взглядом. – Нет, Кирк, не хочу. Хочу подремать и всё, чёрт возьми. – Я Джим, и как хочешь. – Слушай, парень, извини за ботинки, – он, казалось, и правда немного раскаивался. – И я хотел бы предложить оплатить тебе новую пару, но... Джим потряс головой. – Забудь об этом, я не взял бы твоих денег даже если бы не знал, что ты на пиздец какой мели. Он прошёлся до открывшейся двери и стал перед ней. Услышав, как Боунс вздохнул, Джим обернулся и посмотрел на него, сидящего на кровати и скидывающего ботинки. – Может, примешь душ? – предложил Джим максимально тактично, прежде чем уйти. ~~~ Вне кампуса можно было много чем заняться. Часть города, в которой они находились, была оживлена и процветала. Джим мог купить обувь – и носки – в любом из восьми мест неподалёку, что он и сделал так быстро, как это было возможно, и выбросил свои старые ботинки в первую же мусорку, попавшуюся на пути. Честно говоря, Джим был больше заинтересован в менее оживлённой части Сан-Франциско, той, что не кишела кадетами. Он шёл пока улицы не сузились, туда, где здания выглядели не так начищено. Джиму нужно было место, где он не наткнулся бы на знакомых, место, где он мог бы подцепить Альфу анонимно, когда начнётся следующая течка. Он знал, что до неё было ещё много недель, но он не хотел никаких проблем, тех, что у него уже были, вполне хватало. Джим нашёл похожий на забегаловку бар спустя некоторое время. Было едва ли за три часа дня, но в баре было темно, и проигрываемые голо были единственным источником света. Посетители были постарше, что устраивало Джима, и никто даже не взглянул на него дважды, его ложный запах Беты оставлял его незамеченным. – Два пальца виски. Бармен, Омега лет за тридцать, вскинула бровь. – Непохоже что ты отсюда. – Нет, я только поступил в Академию. Она налила ему виски. – Правда? Дай угадаю, ты хочешь быть... пилотом? – она смахнула волосы с плеча, открывая взгляду метку. Джим сморгнул, отвлёкшись на неё, метка выглядела такой жестокой, такой незажившей. – Почти. Капитаном. Часть Джима хотела бы такую, носить на себе видимое доказательство того, что кто-то тебя хотел. Постоянное напоминание о том, что ты не один. Но Джим не мог представить, чтобы кто-то когда-либо захотел его целиком, с таким прошлым и спутанными классовыми признаками. Джим докончил свой виски, приложил чип кредитки к сканеру и поднялся, чтобы уйти. – Что ж, Капитан, надеюсь ещё увидимся, – сказала она, улыбаясь. – Уверен, что так и будет, – подтвердил Джим, разворачиваясь на выход. ~~~ Когда Джим разблокировал дверь в комнату, его тут же окатило запахом Боунса. Альфа, очевидно, сходил в душ, и запах мыла смешался с его сразу различимым запахом. Джим напрягся и возбудился почти сразу же, запах не был всепоглощающим, как в его течку, но тело помнило их предыдущую встречу, и, боже, Боунс пах хорошо. – Ну, парень, купил обувь? – А... да, конечно. Джим ущипнул себя за переносицу в попытках успокоиться и присел на свою кровать. – Униформы принесли, я повесил твою в шкаф, – сказал ему Боунс, оторвав взгляд от своего падда. Вдобавок к душу, он побрился, у него была сильная и красивая линия челюсти. Он был почти что несправедливо прекрасен. Джим тут же пожалел о своём решении жить с Альфой. Джим взглянул на открытую дверь шкафа для одежды, где его кадетская красная форма висела с левой стороны. Одежда точно будет пахнуть Альфой и сводить его с ума весь день. – Спасибо... – Хотя бы попытайся не быть таким недовольным. – Извини, я просто вдруг понял, как сильно устал. – Вздремни, Кирк, я разбужу тебя к ужину, если хочешь. Джим натянул одеяло до самой макушки, раздумывая о том, стоил ли спор с Пайком всех этих проблем. ~~~ Боунс стал его другом, неохотно, только спустя три недели. Он был раздражительным, циничным и язвительным, и всё же располагал к себе. Боунс бесился, когда Джим раскидывал по полу носки. И чуть с ума не сошёл, когда Джим впервые воспользовался его полотенцем – Джим забыл своё, и что он должен был делать, идти в комнату голышом? Боунс слушал кантри ночами напролёт и жутко ненавидел вставать с постели раньше 0900. Джим, казалось, сводил его с ума, но он всё равно всегда сидел с Джимом на занятиях и не возникал, когда приходилось помогать изрядно набравшемуся Джиму добраться до кровати. Джим считал, что когда-то Боунс был милым, но после того, как потаскала его жизнь, он просто слишком устал быть тактичным и приукрашать реальность. ~~~ Тем утром Джим проснулся, чувствуя себя странно, во рту было сухо, как в пустыне. Он тут же закинул бельё в стирку и сбежал из общежития. Благо, это была суббота, а значит, он будет в порядке к понедельнику, но он знал, что ему не всегда будет так везти. Он провёл целый день за учёбой в библиотеке, в добрых тридцати минутах от кампуса. Джим знал, что источал феромоны, библиотекарь-Альфа спросил у него, нужно ли ему что-либо, больше раз, чем оба могли посчитать нужным. Было бы легко просто пойти домой с мужчиной, когда его смена закончится, но его течка ещё не затуманивала способность мыслить, и ему просто не хотелось идти с этим человеком. Чуть позже вечером он добрался до того тускло освещённого бара, который он нашёл в свой первый день. Течка становилась всё сильнее, и его дырка стала влажной. Ему было некомфортно, и он просто хотел, чтобы его трахнули, даже сожалел, что упустил того библиотекаря. Джим даже не успел дойти до бара, как стройная брюнетка-Альфа схватила его за руку. – Эй, – сказала она, рычание зародилось в её глотке. Её запах стимулировал, овевал его. – Привет, – ответил он, ослабев, и неосознанно подставил её взгляду свою шею. – Кажется, тебе бы не помешала помощь, – она прильнула ближе, её зубы прошлись по линии его челюсти. – Пожалуйста, – захныкал он. Она сойдёт. Она уже пометила его своим запахом, было бы сложно найти другого Альфу, который взял бы то, что эта женщина уже заклеймила в любом случае. Джим изнывал всю дорогу до её квартиры, его нижнее бельё промокло насквозь, член стоял невыносимо. Зрачки женщины были расширены, она рычала на каждого, кто проходил мимо. Едва они закрыли за собой дверь, она уже срывала с него штаны. – Ты так хорошо пахнешь, Омега, я так хочу трахнуть тебя. – Возьми меня, Альфа, пожалуйста, – умолял Джим, пытаясь не упасть, когда она толкала его вперёд спиной в сторону спальни. ~~~ Джиму было всё сложнее покидать комнату с каждым проходящим месяцем, когда начиналась течка. Он не был уверен, было ли это потому что они спали вместе, или потому что запах Боунса был на всех его вещах, но ему приходилось активно убеждать себя каждый раз, что лучше было позволить незнакомцу себя трахнуть, чем просто попросить Альфу, с которым он жил. И не только потому, что Боунс был Альфой. Джиму он искренне нравился, он мог рассказать Боунсу что угодно. Кроме того, что они переспали тогда. Кроме того, что Боунс был первым, о чём он думал, когда просыпался по утрам. Помимо неприятных подробностей, у него никогда не было друга, похожего на Боунса. Кого-то, о ком он искренне переживал, и на кого мог положиться. Кого он... Джим начал трястись. Нет, кровать Джима тряслась. Нет, скорее, тряслась вся комната. Какого чёрта? Джим метнулся через дрожащий пол и сел на кровать Боунса. – Боунс, – зашептал он в панике, – Боунс! – Что? Джим... какого чёрта? – уставший голос донёсся из-под одеяла. – Что-то происходит, и я не понимаю, что, – Джим не мог выразить истерику, которую он чувствовал, что-то в этой постоянной тряске бередило беспокойство. Боунс перевернулся на спину, устало сморгнув. – Землетрясение, может? Он дёрнул Боунса за руку. – Что?! Здание рушится? Разве мы не должны выбираться отсюда? – Джим ничего не знал о землетрясениях. – Джим, успокойся, – сказал Боунс, окончательно проснувшись. – Господи, парень, когда в последний раз ты слышал о структурной инженерии? Всё в порядке, здания двигаются вместе с землетрясениями теперь, – Джим потряс головой, его дыхание участилось. – Я обещаю, всё в порядке. Просто пол будет подрагивать, пока землетрясение не прекратится. Возможно, не имело значения, как сильно Боунс пытался его утешить, из-за этой тряски ему казалось, что всё сейчас развалится. Джим оцепенел. – Так, ладно... Джим, всё в порядке, – Боунс наконец среагировал на язык тела Джима. – Иди сюда, – он откинул одеяло, притягивая к себе Джима. Джим тут же прижался к Боунсу. Он зарылся лицом в майку Боунса, его запах был плотным и успокаивающим, обволакивающим. Из-за рук Боунса вокруг него уже не казалось, что комната вот-вот развалится на части. Тряска прекратилась так же внезапно, как и началась. Джим почувствовал себя глупо, но не мог подавить панику, он боялся, что землетрясение начнётся снова, сердце колотилось в груди. – Прости... – приглушённо сказал он в материал майки Боунса. Джим начал слезать с кровати, смутившись своего поведения. – Стой, – пробормотал Боунс, крепче обнимая его. – Всё хорошо. Джим хотел возразить, но земля затряслась снова на мгновение, убедив его остаться там, где он и был. Джим прижался ближе к Боунсу, потрясённый, но довольный. ~~~ Тот раз был не последним, когда Джим оказывался в постели Боунса. Сначала он делал это только во время землетрясений, которые случались нечасто, но на этом не остановился. Спать с Боунсом было удобно. Не в плане пространства, конечно, двум взрослым мужчинам на односпальной кровати было тесно и частенько неудобно. – Твой локоть давит мне в спину, чёрт побери, – ворчал Боунс. Джим как мог пытался предоставлять Боунсу достаточно места в его же кровати, в то же время спать в ней и не вредничать. Просто было успокаивающе спать с другим человеком, человеком, которому он доверял. Джим заёрзал, свесив руку с кровати в попытках уступить несуществующее место. – Лучше? – Нет, не очень, – честно сказал ему Боунс. – Это глупо, у тебя есть своя кровать. У Джима сжался живот, он ждал, пока Боунс скажет ему проваливать. – Но раз уж ты не сильно торопишься в ней спать, по крайней мере, подвинься ближе, – сказал Боунс, притянув Джима к себе и устраиваясь рядом с ним. – И вообще... ты будто никогда ни с кем кровать не делил. Джим провёл пальцами ноги по щиколотке Боунса, он обзавёлся этой привычкой неосознанно, чтобы дать Боунсу знать, что он слушал его, не отвечая. Боунс вздохнул ему в затылок. – Попытайся сильно не ёрзать, парень. ~~~ Мирное соседство в кровати дало начало непредвиденным разговорам. Джима нельзя было привлекать к ответственности за то, что он говорил, когда находился на грани сна, и обычно Боунс учтиво не поднимал эти темы вновь. Джим узнавал всё больше о своём соседе с каждой проходящей ночью. Он узнал, что Боунс тайно обожал шёлковые рубашки, несмотря на их непрактичность. Он узнал о ребёнке, которого они с женой завели бы, если бы не выкидыш. Он узнал, что Боунс мог свистеть так тихо, что звук был успокаивающим, как лёгкий ветер. Этой ночью всё было иначе, это была ночь после пятой течки Джима в Калифорнии. Боунс никогда не спрашивал про его исчезновения на пару дней, никогда не настаивал и не допрашивал его. Джим был более чем благодарен ему, потому что он уж точно не хотел бы обсуждать того человека, с которым он провёл течку в этом месяце, даже если бы Боунс был в курсе всей ситуации. Это были нехорошие два дня, он сделал плохой выбор и расплачивался за это до сих пор. Он чувствовал себя отвратительно. Когда Джим выбрался из душа, он сел на свою кровать, впервые подумывая о том, чтобы лечь спать отдельно впервые за многие недели. Не то чтобы он не хотел больше лежать в одной постели с Боунсом, конечно хотел, но его не покидало ощущение того, что он пользуется Боунсом. – Джим? – голос Боунса раздался из другого конца комнаты. – Джим, ты в порядке? Джим не ответил и подумал, что было лучше притвориться спящим. Боунс вздохнул, и Джим прикрыл глаза, лёжа лицом к стене и прижимая к себе постельное бельё. Затем он почувствовал, как матрас прогнулся под чужим весом и его затопило теплом, когда Альфа обнял Джима со спины. Джим повернулся на другой бок и в полутьме комнаты посмотрел Боунсу в глаза. Он был обеспокоен, но явно не собирался расспрашивать, что случилось. Джим уложил голову на грудь Альфы, его запах тут же ударил в нос. После такой течки он не должен был вообще кого-либо хотеть, считать, что Альфа пахнет хорошо, но Боунс, Боунс всё ещё пах идеально. Джим даже не знал, что Альфа, которому он вчера отдался, был меченым – он и не думал о том, чтобы поискать метку. Такое нередко случалось, когда Альфы были вместе, они метили друг друга, если им хотелось. Но Джим был сбит с толку, когда они вернулись в квартиру мужчины, его майка оказалась на полу и Джим увидел шрам на его ключице. Он был уже слишком возбуждён, чтобы быть против, в таком состоянии он позволил бы сделать с собой что угодно, но только после того, как феромоны выветрились, и он достаточно пришёл в себя, он осознал, что произошедшее было ужасным. Мужчина настоял, чтобы Джим ушёл прежде чем его течка закончилась. И хотя мужчина не сказал этого вслух, Джим знал, что его выставили потому, что партнёр Альфы скоро вернётся, и ему нужно было время, чтобы избавиться от запаха Джима в квартире. Это было мерзко. Джиму было мерзко до сих пор, когда он вспоминал об этом. – Боунс? – тихо сказал Джим. – Хм? – Что ты думаешь о метках? – ...почему ты спрашиваешь меня об этом, Джим? – Боунс ответил вопросом на вопрос, он был немного резок. – Я не знаю, – ответил Джим, нервничая. Он не знал, почему вопрос задел Боунса. Боунс выдохнул. – Не то чтобы я... Я не хотел злиться. Они не разговаривали некоторое время, но Джим знал, что Боунс не спит, потому что его дыхание не выровнялось. – Это жестоко, и насильственно, – вдруг начал говорить Боунс. – Мы будто животные, которым нужно... хвастаться своей добычей перед всем миром. Джим совсем не ожидал такого ответа. Он был знаком со многими Бетами и Омегами, которые были того же мнения, но было куда менее вероятно услышать это от Альфы. – Но ведь ты был в паре, Боунс... Он отпустил безэмоциональный смешок. – Был. И отчасти поэтому она ушла от меня. Я думаю, она никогда и не знала, как я чувствую себя по этому поводу. Пришлось наотрез отказаться оставлять шрам на её шее, и всё становилось хуже и хуже с тех пор. Не думаю, что мы были бы счастливы, если бы я всё же пометил её. Чувствовал бы себя ужасно – ещё хуже, – если бы пометил, но это всё равно нам не помогло. Джим приподнялся, оперевшись на локоть, и уставился на Боунса на секунду, прежде чем мягко его поцеловать. Джим не был уверен, что именно заставило его сделать это. Разговор не был особенно романтичным. Может, это были остатки феромонов, или же Джим был мазохистом чуть больше, чем думал и сам. В любом случае, Джим себя полностью контролировал и не мог винить свою течку на сей раз, не мог переложить на неё ответственность за свои действия. К удивлению Джима, Боунс ответил на поцелуй, запуская пальцы в его волосы. Боунс под ним был спокоен, но, Джим был уверен, чувствовал сердце, вырывавшееся из груди Джима, своей грудью. Поцелуй был нежным, совсем не таким, как в их первую ночь, никакого рычания и срываемой одежды. Низкий звук вырвался из глотки Боунса, когда их губы покинули друг друга, только чтобы снова встретиться после одного резкого вдоха. Джим возбуждался, и он был уверен, Боунс тоже это заметил, его нога вжималась в пах Джима. Смущённый, он поспешно разорвал поцелуй, садясь так, чтобы не касаться Боунса. – Я не думал, что ты когда-либо это сделаешь, – признал Боунс, отдышавшись. – Я хотел, но никогда не думал... – Мог бы и сам, – сказал Джим, всё ещё немного не в себе, неуверенный в том, что делать дальше. Боунс хихикнул. – Нет, я не мог, парень, не хочу подтверждать стереотипы о настырном Альфе. Я могу держать руки при себе. Неприлично Альфе нападать на своего Бету-соседа по комнате. Джима кольнуло воспоминание о лжи. – Ты хочешь взять свои слова обратно? – вяло спросил Джим. – Господи, Джим, нет, – он протянул руку и провёл ладонью по щеке Джима. Джим нервно усмехнулся, уставившись на одеяло. – Ну, раз уж я начал, может, ты хочешь поцеловать меня снова? Вместо ответа, тёплые губы Боунса прижались к его губам. ~~~ Оказалось, Джим немного боялся секса, когда дело доходило до интимных отношений, возможно, потому что он никогда в них и не был, а может и из-за страха, что секс запустит воспоминания Боунса о их первой встрече. Боунс никогда не давил на него, даже когда Джим в третий раз отстранился, пока они целовались. – Мы не будем делать то, чего ты не хочешь, – пообещал Боунс, прижимая Джима к себе снова. – Твоё тело совсем не расслаблено, но я не могу сказать, что мне не нравится то, что я делаю с тобой. От этого Джиму полегчало. Кроме того, они часто касались друг друга. Когда он сидел на коленях у Боунса, пока они целовались, он чувствовал, как твердеет член Альфы под ним. Боунс был таким большим, и это заводило Джима без конца. – Е-ещё, – выдавил он однажды ночью, спустя две недели их отношений, или чем это вообще было, через язык и зубы и слюну. – Ты уверен, Джим? – Пожалуйста, – Джим был точно уверен, что хотел, чтобы Боунс трогал его. Боунс скользнул пальцами под резинку его белья. Джим простонал, когда уверенные руки коснулись его члена, он уже был возбуждён. Боунс вытащил его, распределяя смазку по всей длине. – Красивый, – пробормотал Боунс. Джим проскулил, когда Боунс снова принялся целовать его. – Дай мне увидеть твой. На миг Боунс засомневался. – Ты когда-нибудь был с Альфой до этого, дорогой? – Я знаю, ты большой, – развязно сказал Джим, забывая на секунду о своём положении, – я почувствовал тебя, – добавил он тут же. Боунс сделал вдох, прежде чем расстегнуть джинсы и открыть взгляду свой полностью возбуждённый член, и блять, Боунс был даже больше, чем Джим помнил. Джим провёл пальцами по вене, бегущей вдоль длины Боунса. Боунс простонал, смазка собралась на головке его члена. Джим устроился так, чтобы их члены были рядом, Боунс был всего на пару дюймов длиннее, но именно обхват впечатлял Джима, он не смог бы обхватить его пальцами одной руки. Он потёр небольшой бугорок, где узел Боунса должен был вскоре появиться. Он и так был большим, и Джим почти не мог представить, как узел Боунса будет выглядеть в его руке, а уж тем более, что он когда-то был внутри Джима. Джим постарался обхватить руками оба их члена, и снова прильнул к Боунсу за поцелуем. – Так хорошо? – спросил Боунс, прежде чем их губы встретились. Его рука присоединилась к ладоням Джима на их длине. – Конечно, – Джим кивнул, втягивая нижнюю губу Боунса между своих. Так они и кончили, пока большие ладони Боунса сжимали их вместе. ~~~ Джим проснулся на третьей неделе в месяце, ощущая дискомфорт. Что было странно, потому что он так хорошо спал, Боунс отсосал ему перед сном, и это было почти невыносимо и невероятно. Он поцеловал Джима после, и Джим ощутил свой вкус на его губах, подумав, что этот мужчина когда-нибудь станет его смертью. Джим был отлично знаком с этим чувством, с сухостью во рту, с буквально бурлящей в венах кровью, но всё это не имело никакого смысла, до течки оставалась ещё неделя. Он был уже влажным, что не случалось просто так, до течки. Какого чёрта происходило? Не то чтобы его волновало, что именно происходило, просто это нужно было прекратить. Но останавливаться тело не собиралось, Боунс пах невероятно, и Джим знал, что это было не что иное, как течка. Ему нужно было выбираться отсюда. Живот крутило от одной мысли о том, что он проведёт течку с кем угодно кроме Боунса, но у Джима не было другого выбора. Он не был уверен, как объяснить его вроде бы бойфренду, что упс, он был Омегой на самом-то деле, неловко вышло. Тело Боунса накрыло его. Мужчина был более мускулистым, чем выглядел, и Джиму было тяжело скинуть его с себя. – Что происходит, дорогуша? – спросил Боунс севшим голосом. – Ничего, всё нормально, – ответил Джим определённо не нормальным тоном. Он встретился глазами с Боунсом, когда тот делал глубокий и долгий вдох. Его зрачки расширились, по его телу пошла дрожь. Джим изо всех сил пытался увернуться. – Джим, – с подозрением в голосе сказал он, удерживая его на месте. Хватка Боунса усилилась вдвое, так он не держал Джима с их первой ночи. – Почему ты так пахнешь? – Я не понимаю, о чём ты, – Джим попытался изобразить непонимание, надеясь, что оно поможет ему отмазаться. Боже, Боунс пах так хорошо. У Джима стоял так, что было больно. И что с ним случилось? Вся его сила воли уходила на то, чтобы не сорвать с Боунса шмотки. В один миг в глазах Боунса что-то изменилось, и Джим знал, что это не к добру. – Я знаю этот запах, – сказал Боунс, прикрыв глаза. – Я никогда не встречался с подобным, пока не... Джим приготовился к тому, что на него будут кричать. – Господи, Джим... Мы что... Но ты ведь..? – Боунс прервался на бесконечную минуту, мечась между оскорблением и удивлением. – Риверсайд? Блять, Джим, ты был тем Омегой. Джим виновато отвёл глаза. – Ты знал, что это был я?.. Конечно, ты знал, ты ведь не дурак, и не был пьян. Боунс, должно быть, понял, что расстраивал Джима, это читалось на его лице. – Ты вообще знаешь, как ты пахнешь, Джим? – спросил тихо Боунс. – Не особо... – Поверь мне, запах просто крышу сносит, – он потёрся носом за ухом Джима. Его тело требовало Боунса, каждый дюйм его хотел мужчину, он чувствовал себя как в разгаре течки, его бёдра бесконтрольно тёрлись о ногу Боунса там, где она прижимала его к постели. Боунс вдруг стал обеспокоенным и отстранился. – Боже, я ведь не сделал тебе больно? Джим отрицательно покачал головой. – Мы ещё поговорим об этом. Не сейчас, конечно не сейчас, но... – Боунс, казалось, разрывался на части, рациональная часть Джима понимала, для одного раза информации было слишком много. – Альфа, – шумно выдохнул он, течка затуманивала голову. – Если ты не собираешься трахать меня, то ты должен отпустить меня. Джим не был уверен, планировал ли Боунс трахнуть его, но Джиму нужно было, чтобы его взяли, и он хотел Боунса. Он хотел Боунса так давно, и раз уж теперь Боунс знал, пропитанный течкой мозг Джима не мог придумать ни единой причины, почему это не могло случиться. Боунс сглотнул, поражённый осознанием. – Омега. Джим не был уверен, были ли это размышления, или же он просто называл Джима тем, кем он был, но он тут же начал бесстыдно тереться о Боунса. Джим едва ли понимал очевидные сомнения Боунса. Он так сильно старался держать себя в руках, когда как феромоны Джима только подначивали взять его. – Пожалуйста, пожалуйста, – в горячке умолял Джим, надеясь, что Боунс всё-таки трахнет его, несмотря на ложь и путаницу. – Ты уверен? – спросил Боунс, к его шее прилила кровь, он потёрся коленом о пах Джима. Джим застонал, озверев. – Ты нужен мне, Альфа, – затем, глядя в глаза сомневающегося мужчины, он добавил: – Я хочу тебя, Боунс. Вот что ему было нужно. Он чуть не разорвал боксеры Джима, стягивая их с его ног. Боунс прильнул к его паху, взял член Джима в рот целиком, потёрся носом о его бедро. Джим заскулил, это было приятно, но он хотел не этого. – Пожалуйста, Боунс. Мне нужно, чтобы ты трахнул меня, пожалуйста. Боунс перевернул его на живот, покусывал и полизывал его бёдра без остановки. Его пальцы прошлись по влажной, пульсирующей дырке Джима. – Боже, Джим, ты такой влажный, – Боунс дышал ему в спину. – Я хочу попробовать тебя везде. – Позже... – Джим так хотел его. – Ты нужен мне внутри. Боунс наконец согласился, покрыл свои пальцы смазкой Джима, прежде чем вставить два в его дырку. – Не хочу сделать тебе больно, дорогой, – он не мог не зарычать, когда Джим начал возмущаться. Джим сжимался от нетерпения вокруг пальцев Боунса, этого было недостаточно, но всё лучше, чем невероятная пустота внутри. Боунс мягко толкался в него всего двумя пальцами ещё с минуту, прежде чем добавить третий. Джим легко привык к пальцам, его тело было готово, просило чего-то большего. Наконец, после того, что показалось Джиму десятилетиями, Боунс достал пальцы и Джим почувствовал как то, что ему так не терпелось ощутить в себе, скользнуло между его ягодиц. Боунс смазал свой член влагой Джима и приставил его к сжимающейся дырке. Боунс медленно толкнулся внутрь, и Джим вскрикнул в простыни. Он был таким большим, хотя Джим был разработан, он едва мог вынести чувство блаженной завершённости от наполненности после столь долгого ожидания. Он уже и забыл, как хорошо было быть растянутым вокруг настолько большого члена, как сильно ему это нравилось. Когда Боунс вошёл полностью, прижавшись вплотную, то замер, тяжело дыша Джиму в спину. Спустя пару ещё более напряжённых секунд он спросил: – Ты в порядке? – Блять, да, – простонал Джим, и Боунс тут же начал неглубоко толкаться. Через каждое нервное окончание в теле Джима будто пропустили электрический заряд. – Омега, Джим, ты великолепен, – сказал ему Боунс, лениво целуя его плечи и толкаясь в Джима. Тело Джима уже не горело огнём, но его реальность сузилась до Боунса. Он простонал, цепляясь в простыни, когда член Боунса задевал то самое место внутри него, он терял дар речи, нетерпеливо сжимался, когда подмахивал, чтобы встречать нахлынувшее удовольствие. – О, дорогой, ты так хорош, весь мой, – едва проговорил Боунс, толкаясь глубже. Ощущение времени для Джима замедлилось до того, сколько раз Боунс задел его простату, сколько раз его член входил до конца, и когда, на одном особенно глубоком толчке, он ощутил набухший узел Боунса. – Могу я? – прорычал Боунс, его ногти вонзились в бёдра Джима. – Да, – выдавил Джим, он хотел этой сцепки, хотел чувствовать сперму Боунса в себе так долго, как это только было возможно. Охнув, Боунс толкнулся обратно, его узел задел кольцо Джима, прежде чем скользнуть внутрь, и теперь уже не было обратного пути. Когда Джим сильно сжался вокруг него, Боунс вскрикнул. Джим чувствовал, как семя Боунса наполняет его. Боунс опустился на постель, укладывая их и обнимая Джима со спины. Джим был напряжён, его задница сжималась, когда как узел Боунса становился всё больше. Его рука скользнула на бедро Джима, к его возбуждённому, влажному от выделившейся смазки члену. Он дрочил Джиму медленно, но настойчиво; совсем скоро тело Джима сдалось, он задрожал и кончил от руки Боунса. Кончить было хорошо, но чувствовать Боунса внутри было ещё лучше, его сперма внутри облегчала течку, это давало ему время передохнуть. – Дорогой, ты в порядке? – спросил Боунс, отдышавшись. Джим уже пришёл в себя. – Мгм, – промычал Джим. – Спасибо, Боунс. Ты же знаешь... ты скоро понадобишься мне снова. – Знаю, Джим. – Ты злишься? – спросил расстроенный Джим, раздумывая над тем, какое влияние всё это окажет на их отношения. – Нет, дорогуша, я не злюсь. Просто хочу чтобы ты объяснил, что происходит, – сказал Боунс, легонько поглаживая его по руке. Джим рассудил, что уже можно было бы рассказать Боунсу правду, даже если бы он не был в прямом смысле слова привязан к Альфе. Боунс просто слушал его. Не прерывал до тех пор, как узел уменьшился достаточно, чтобы он мог выскользнуть из Джима. Джим всхлипнул, чувствуя пустоту внутри и то, как сперма Боунса вытекала из него. Течка снова усилилась, заставляя его просить Боунса взять его, долго убеждать не пришлось. Когда узел Боунса опять разбух внутри него, Джим продолжил рассказывать, пока Альфа целовал его в волосы. Боунс был более чем встревожен, как доктор, он волновался о состоянии Джима, был недоволен, что его предыдущие терапевты были настолько небрежны, чтобы определять его в другой класс целых двадцать с лишним лет, переживал за его безопасность в течение предыдущих течек. – Почему ты солгал Звёздному Флоту, почему не начать с чистого листа? – Я не знаю, как быть Омегой, Боунс. Я не знаю, как вести себя. Я знаю, как быть Бетой, быть обычным. Я всегда был хорош в этом. – Ты никогда не мог быть обычным, дорогой. Ты куда больше, чем просто обычный. Джим не знал, что сказать, Боунс верил в свои слова так сильно, что одной только верой будто делал их реальностью. – Почему ты не рассказал мне, Джим? Почему притворялся, что не знал меня? – спросил Боунс, в его голосе слышалась грусть. – Что я мог сказать, Боунс? – спросил Джим, расстроенный. – Эй, ты тот Альфа, что трахал меня лучше, чем кто-либо до этого. Здорово, что мы поступаем в Звёздный Флот вместе. – Да, тогда, в шаттле, мне бы не зашло такое заявление, – признал Боунс. – Не то чтобы я счастлив, что ты так поступил, но... раз уж мы вместе теперь, я не могу злиться. ~~~ Течка Джима продолжалась двадцать четыре часа, Боунс был более чем внимателен, заботился о том, чтобы Джим пил больше жидкости, трахал его каждый раз, когда его просили, ему даже удалось дать Джиму поспать немного, что всегда было особенно непросто для Джима во время течки. Джим не позволял Альфе уходить надолго, чтобы принести им еды, хотя Боунс пытался. Каждый раз узел Боунса держался всё дольше. Сначала это было почти незаметно, но сцепка длилась всё дольше и дольше, до того, что продолжалась час вместо сорока минут. Боунс был истощён, это было заметно по нему даже в таком состоянии опьянения феромонами. На сей раз они были связаны почти два часа, прежде чем Боунс мог достать из него член. – Я думаю, этот раз будет последним, – с надеждой сказал Джим, всё тело ныло, он устал не меньше, чем Боунс. – Хорошо, дорогой, всё, что тебе нужно, – пообещал Боунс. ~~~ Прошло уже четыре часа. Течка Джима прекратилась уже как два часа, но узел Боунса всё не уменьшался, распух до огромных размеров, и Боунс всё ещё кончал. Джим был более чем полон, его живот едва ли не разрывался. Он не был уверен, сколько ещё его тело сможет принять. Сцепка не должна была быть такой долгой, особенно когда течка Омеги закончилась. Тело Джима протестовало, истощённое гормонально и определённо затраханное. – С тобой когда-нибудь случалось такое, Боунс? – спросил Джим, часто дыша. – Хотел бы я сказать, что да, – вздохнул Боунс. – Ты хочешь кончить ещё раз, дорогой? Тебе станет легче? Джим потряс головой. – Я не думаю, что смогу, если и попытаюсь. Я в порядке. – Мне придётся вызвать медиков, – сказал Боунс спустя ещё двадцать минут. – Нет, Боунс, нет, пожалуйста, не надо, я умру от смущения, пожалуйста, – взмолился Джим. – Неужели мы не можем попробовать сделать что-нибудь? Боунс фыркнул и сказал Джиму, что варианты были, но ему они не нравились. – Пожалуйста? – было бы и так нехорошо, если бы (или когда?) в Звёздном Флоте узнали, что он Омега, но если бы это случилось в такой ситуации, это было бы унизительно и неловко для всех вовлечённых. – Чёрт возьми, – беззлобно выдохнул Боунс. – Ладно. Я могу попробовать вставить палец, и если ты примешь ещё два, я, может, и смогу открыть тебя достаточно, чтобы достать его. Джим сморщился, он уже был слишком растянут вокруг Боунса и совсем не уверен, что его уставшее тело выдержит ещё одно проникновение. – Что ещё? – Сначала мы попробуем так, если ты не хочешь, чтобы я звал на помощь. – Нет. Попробуй. Боунс хорошенько облизал палец прежде чем провести по оставшейся между ягодиц Джима влаге. – Глубоко вдохни, дорогой, – шикнул он. – Выдыхай. Джим выдохнул, и Боунс надавил на распухшее кольцо мышц. Джим вскрикнул. Это был нехороший вскрик. Его тело сопротивлялось любому вторжению. Боунс тут же перестал пытаться и начал рисовать пальцем круги на его бедре. – Прости. Прости. Ты разбиваешь мне сердце, я не должен был этого делать. – Я в порядке. Я попросил тебя. – Ты не в порядке, даже не пытайся, Джим. Я знаю, когда причиняю кому-то боль, – строго сказал ему Боунс. После того, как Джим успокоился, он спросил: – Что ещё? – Что? – Что ещё мы можем сделать? Боунс долго молчал. – Я слышал, что такое случается только если связь очень сильна – никогда не видел такого сам, но, видимо, тело требует метки. Так что, предположительно, это прекратится если... Джиму не нужно было даже дослушивать, чтобы всё понять, и неудивительно, что Боунс так сильно сомневался. Это было важным решением, Боунс даже никогда не метил свою пару, а он был просто... Джимом. Ему не должна была нравиться эта идея. Но мысль о том, чтобы носить метку Боунса на себе звучала привлекательно, и он неосознанно обнажил для Альфы шею. – С такими вариантами, – начал Боунс, – как видишь, у нас нет иного выбора, кроме как позвать кого-нибудь. – Что, если бы ты сделал это? – спросил Джим тихо. – Извини? – Что если бы ты пометил меня? – Джим... – Я знаю, тебе не нравится метить, и я знаю, что это слишком прямолинейно, но... я хочу быть с тобой. И я знаю, что слишком рано говорить об этом, но я хочу, чтобы люди знали, что я твой. Боунс замолчал. Джим почувствовал себя идиотом, тут же отверженным. Он спрятал лицо в подушке. – Я понимаю... если это не взаимно... – Джим, нет. Нет. Это не так, – Боунс тут же прервал его, его пальцы вцепились в руку Джима. – Я просто не ожидал, что ты... я не могу объяснить это. Я никогда не хотел никого метить, но сегодня... Впервые мне пришлось сдерживать себя, чтобы не вонзить зубы в твоё горло. Господи, Джим, я думал, что дело только во мне. Я хочу тебя. Честно говоря, я даже немного напуган тем, как сильно я тебя хочу. – Тогда сделай это. Пометь меня. – Джим... тебе будет очень больно, дорогой, ты уже не на феромонах, как когда это обычно происходит. – Со мной всё будет хорошо. Я хочу, чтобы ты сделал это. – Ты уве... – Не спрашивай меня, уверен ли я, снова, Боунс... Просто сделай это, – сказал Джим твёрдо. Джим был уверен, что понадобится убеждать Боунса, прежде чем он даст согласие, но вместо этого Джим ощутил острую боль у основания горла, где шея переходила в плечо. Зубы Боунса прокусили кожу и железу, по груди потекла смесь крови, слюны и слёз, у Джима чуть глаза из орбит не выкатились. Затем он ощутил прилив эндорфинов, это притупило боль, и он размяк под Боунсом почти что сразу, его встряхнуло как при оргазме, но удовольствие было исключительно ментальным, когда как его тело уже мало на что было способно. В то же время Джим ощутил, как уменьшается узел Боунса. Боунс счастливо вдохнул сводящий с ума запах Джима, он был таким сильным, что Джим и сам мог его ощутить, он кружил голову. Боунс ронял поцелуи на плечо Джима, водил носом за его ухом. – Мой. Боже, ты так хорош, и ты мой, – казалось, Боунс даже не понимал, что сделал, ещё некоторое время. Когда гормональное собственничество отошло на задний план, Боунс начал извиняться. – Боже, Джим, прости. Я знаю, это больно. Как только я смогу двигаться, я наложу тебе бандаж и раздобуду что-нибудь обезболивающее. Джим всхлипнул, касаясь метки, которая всё ещё открыто кровоточила, след от зубов Боунса остался на его коже. Ему было хорошо. Он был истощён, на нём был шрам, и он чувствовал себя как никогда хорошо. Боунс сдержал обещание. Как только он смог выйти из Джима, не причиняя боль, он схватил гипо с обезболивающим, дезинфицирующее и спрей для бандажа, промокнул месиво на его груди какой-то тряпкой. Когда бандаж затвердел, он провёл по нему пальцами, наслаждаясь касанием. – Я могу зарегенить его, если ты хочешь, – предложил он, предоставляя Джиму шанс передумать, даже когда всё уже закончилось. – Нет, – сказал Джим, безвольно развалившись на постели, как в тумане. – Я хочу, чтобы все видели. Боунс навис над ним с трикодером. – Дорогуша, мне так жаль, что я сделал тебе больно. Прости меня. Не наврежу, чёрт меня дери. – Ты не злишься, правда? – спросил Джим, нервничая, то ли из-за прилива эндорфинов, то ли из-за самой ситуации. – Нет, Джим, конечно нет, – он откинул трикодер в сторону, притянул Джима к себе. – Мне не нравится, что тебе плохо. – Я чувствую себя замечательно, – настоял Джим, но тут же навалился на Боунса и не удержал всхлип. – Всё хорошо, дорогой, поплачь. – Это не потому, что я расстроен, – выдавил Джим. – Я знаю, Джим, – мягко ответил Боунс. Он гладил Джима по волосам, пока тот плакал у него на руках. – Сделай кое-что для меня, – попросил Боунс, когда Джим проплакался. – Конечно, – сказал Джим, медленно засыпая. – Пометь меня тоже. Джим удивлённо охнул и посмотрел выше, Боунсу в глаза. – Я знаю, это не традиционно, но мы равны, и ты тоже должен оставить на мне метку, – в его тоне не было издёвки, только вопиющая честность. – Ты хочешь этого, хочешь... быть моим? – спросил Джим, сомневаясь, он не верил своим ушам. – Я уже твой, – сказал Боунс, нежно целуя его в лоб, – я просто хочу, чтобы все знали.