Весенние каникулы

Я была как на американских горках! Сердце билось, я чувствовала желание. Мы перемешались в пространстве, но я не замечала это. Существовали только мы: я и он. И вот, мы уже в комнате. И когда только успели? Он накрыл меня своим телом и я буквально чувствовала его возбуждение. Он жадно целовал меня, мою шею, оставляя засосы. Лифчик ужасно стягивал грудь, я хотела скорее снять его. Генри резко перевернул меня, так что я оказалась сидящей сверху. Он расстегнул платье, делая это так уверенно, будто занимался таким каждый день. Дрожащими руками я начала снимать ремень его джинс, но справилась не хуже, чем была очень горда. В глазах Генри блестел похотливый огонь. А вот с бюстгальтером у него начались проблемы. Пришла моя очередь усмехаться. Когда с лишней одеждой было покончено, Генри принялся за презерватив. Я просто сгорала, ещё немного, и кровать заполыхала бы вместе со мной. Но Генри уже здесь, в полной готовности. Генри покрывал поцелуями каждый миллиметр моего тела, от чего я извивалась и стонала под ним. Теперь я поняла выражение «намокнуть без воды». Я дышала часто, но воздуха не хватало. Теперь его рука была на моей груди и я выгибалась навстречу ему, навстречу моей любви. Я не могла совладать с собой. Всё было настолько чувственно и проникновенно, что я стонала, всё больше и больше выгибаясь к нему. Он улыбался, кажется, довольный собой. Наверное, я неуклюжая и неопытная? Он смеётся надо мной. В душу закрадывались сомнения, я чувствовала себя неуверенно. Я закрыла лицо руками, но он произнёс: — Ты прекраснее, чем я представлял себе. Ты восхитительна! Его взгляд говорил, что я для него подарок, с которого осталось снять ленточку. Но всё же он спросил: — Оливия Зильбер, ты точно хочешь этого? ТЫ хочешь меня? Мне так хотелось закатить глаза, но я лишь немного кивнула головой. Он поцеловал меня со всей страстью, а я только лишь подняла голову, освобождая место для его поцелуев. Его языком будто овладели черти.