Это странное чувство...

Грелль Сатклифф – страшный маньяк, жаждущий убийств, крови и множества трупов. Смерть для него – развлечение. Даже не развлечение - смысл жизни. Много красного цвета, чем больше, тем лучше. Вой бензопилы. Дикий взгляд. Сумасшедшая улыбка. Это всё он, Грелль Сатклифф, диспетчер третьего отдела Департамента жнецов, Алая Смерть. И всё-таки, каким бы сумасшедшим Сатклифф не был, он тоже испытывает не только страсть, но и странные чувства, называемые нежностью. Это он понял совсем недавно, глядя на мирно спящего, растрепанного, подложившего под щеку руки блондинчика. Своего стажёра. Как бы там ни было, а к этому живому и вечно счастливому существу диспетчер уже успел очень сильно привязаться... А всё началось с того, что на работу Нокс пришёл только к вечеру, к тому же шатающийся, еле стоящий и всё время кашляющий. На приказ наставника "валить домой и лечиться" ответил, что пока не допишет его – наставника, то есть – отчёты, никуда не пойдёт. Грелль же, понимая, что с танками не спорят, решительно встал со своего стула, быстро подошёл к Рональду и, вцепившись в его руку, телепортировал. Адрес своего стажёра Сатклифф, разумеется, знал, поэтому с телепортацией проблем не возникло. В итоге, Рон был напичкан таблетками, а после насильно уложен спать. Алая Смерть, заявивший, что никуда не уйдёт, пока "упрямая блондинка" не вылечится, остался у него дома. Разумеется, диспетчер понимал, что наверняка своими действиями очень сильно удивил Нокса, но что поделаешь, когда такой измученный вид настолько обожаемого чуда не даёт спокойно сидеть?.. И теперь Грелль, раньше испытывавший только страсть, даже в отношении своего стажёра, сидел с абсолютно несчастным видом и пытался понять, что же это за непонятное чувство мешает жить. Это чувство не было всепоглощающим, заставляющим двигаться, бежать кого-то убивать, требующим постоянного своего удовлетворения. Это чувство было чем-то тёплым, легким, невесомым, похожим на рассвет. Это был не адский огонь, сжигающий всё вокруг себя. Это был тёплый огонёк фонарика, похожего на тот единственный источник света, что освещал сейчас комнату Рональда, дарящий ощущение сказки и счастья. До сих пор Сатклифф не чувствовал ничего такого. И то, что оно появилось так внезапно, не давая ничего понять, осознать, очень пугало. Не удержавшись, диспетчер тихо подошел к спящему стажёру, опустился рядом с кроватью на колени и осторожно, боясь разбудить, прикоснулся кончиками пальцев к его щеке. И тут же смущенно отдёрнул руку. Непривычно было Греллю действовать так осторожно, он больше привык к резким, порывистым и грубым движениям. Однако, вся та невинность, которую олицетворял сейчас спящий, мешала быть таким. Из раздумий Алую Смерть вывел шорох ткани. С тихим болезненным стоном блондин перевернулся на спину и раскинул руки, попутно скидывая до половины одеяло. Слегка напуганный странным звуком, Сатклифф вздрогнул. Переместившись с пола на край кровати, он осторожно прижался ухом к обнажённой груди Нокса. Сквозь хрипы внезапно стало слышно биение сердца. Такой жалобный, измученный болезнью звук. Как будто Рон ещё совсем ребенок, а не абсолютно взрослый человек… Пересев чуть ближе, Грелль ласково погладил стажёра по голове, с болью смотря на него. - Ничего, маленький мой… Скоро будет не так тяжело, - тихо прошептал диспетчер, наклоняясь к самому лицу блондина. Немного посидев так и подумав над тем, правильно ли это, Сатклифф буквально на пару секунд прикоснулся губами к губам Рональда, после чего резко выпрямился, стараясь больше не смотреть в его сторону. Слишком много этого странного чувства, называемого "нежностью", слишком непривычно то тепло, которое оно несёт, слишком непонятно счастье, получаемое так легко... И всё-таки, Алой Смерти это чувство нравится. Поэтому он, не удержавшись, снова нежно целует стажёра. Уже дольше, уверенней, но всё так же осторожно, боясь разбудить. После этого прохладные губы начинают покрывать поцелуями щёки, скулы, лоб, надеясь забрать часть жара, чтобы любимому существу было хоть немного легче… Грелль не знает, да и не узнает, что Нокс уже давно не спит, просто сил едва хватает на элементарное дыхание. И не узнает то, что благодаря этой нежности Рону действительно становится не так тяжело. А наутро, услышав благодарность, только отмахнётся, так и не поняв к чему на самом деле это относилось… Только та нежность, что чувствовал наставник, что получил стажёр, надолго ещё останется в их памяти, согревая обоих.