Ревность

Сразу после смены Филипп зашел в магазин, решив приготовить на ужин мясо с овощами. Смс-ка от Лукаса застала его перед полкой с различными специями, он как раз гадал, закончился ли у них розмарин или еще нет. «Немного задержусь на тренировке. Ужинай без меня», - прочел Филипп и досадливо нахмурился. Тотчас же, забыв о приправах, он направился в сторону касс, везя перед собой тележку с покупками. К счастью, очереди практически не было, Филипп расплатился карточкой, быстро собрал свои покупки и пошел домой. Уже почти год они жили с Лукасом самостоятельно, в городе, снимая крохотную квартирку на последнем этаже старого трехэтажного дома без лифта. Впрочем, они не жаловались, проводя почти все свободное время вне стен квартиры. Лукас учился в колледже и всерьез занимался мотокроссом, Филипп работал оператором колл-центра у крупного интернет- провайдера и еще трудился помощником фотографа в одной маленькой газетенке, устроившись туда ради профессионального опыта. Поэтому им обоим скучать и сидеть без дела не приходилось. Тем более, Филипп работал в колл-центре посменно и с Лукасом они нечасто вместе выбирались куда-нибудь, не совпадая графиками. А сегодня как раз выпала редкая возможность им побыть наедине, Филипп собрался приготовить нормальный, домашний ужин, задвинув подальше коробки с полуфабрикатами, надоевшие обоим до чертиков, хоть и экономившие уйму времени, а Лукас попросту взял и забил на свое обещание быть дома не позже шести. Филипп с трудом открыл дверь квартиры, придерживая другой рукой тяжелый пакет с покупками. Предстоящая готовка его теперь совершенно не радовала, хотелось на все наплевать и усевшись на диван, погрузиться в Сеть, параллельно слушая музыку в плеере. Он бы так и сделал, не будь взвинчен до предела, не в состоянии расслабиться, просматривая чужие фотки в Инстаграмме и читая новости. А все дело в Лукасе. В его, ставших уже постоянными, поздних приходах домой, его бесконечных рассказах о гонках, а главное — новом тренере его команды. Возможно, Филипп бы так не бесился, не угляди он на видео, выложенных на канале Лукаса того самого Райана Кейна — высокого, спортивного телосложения, с пытливыми голубыми глазами и чертовски обаятельной улыбкой. В таких, как он, всегда влюбляются девчонки и женщины, а еще и парни, предпочитающие свой пол. Пожалуй, с того самого злосчастного дня, Филипп и потерял покой, подозревая, что Лукас в восторге от этого голубоглазого красавчика. Их отношения дали крен, а он ничего не мог с этим поделать, беспомощно взирая на разгорающийся пожар страсти своего партнера к чужому мужчине — более старшему, более красивому, более успешному, более интересному, чем он сам. А ведь еще год назад у них было все замечательно, хотя им и пришлось пройти через многое, начиная от охоты на них банды байкеров-наркодилеров, арестованных, в конце концов ФБР, до публичного признания Лукаса, осмелившегося во всеуслышанье заявить о своей нетрадиционной ориентации и любви к Филиппу. Из-за которого они не пошли на выпускной, но ни капли не сожалели об этом, устроив собственный маленький праздник в доме Гейба и Хелен. Старшего Валденбэка тоже позвали в гости и было немного забавно наблюдать, как он багровел и смущенно отводил глаза в сторону, наблюдая объятия сына с бойфрендом. А потом они уехали в город и зажили взрослой, самостоятельной жизнью. Филипп вздохнул и взял упаковку со стейками. Готовить мясо он решил в духовке, чтобы потом его можно было там же и разогреть, когда Лукас все же пожалует домой. Он успел запечь говядину и овощи, поговорить по телефону с Гейбом, созвониться по работе в одну маленькую хлебопекарню, договорившись о будущих съемках и распланировать общий бюджет на месяц, учитывая аренду квартиры и траты на еду. Прикинув, что возможно совсем скоро, сумеет поменять фототехнику на более крутую. И только потом послышался звук поворачиваемого ключа в двери. - Привет, ты дома? - раздался из прихожей жизнерадостный голос Лукаса. Филипп поспешил к нему навстречу, но на пороге резко остановился, будто споткнувшись. - Ты покрасился? - с изумлением поинтересовался он, глядя на белокурые пряди волос своего парня. - Ага, решил снова стать блондином, как раньше, - довольный Лукас игриво тряхнул головой. - По-моему, мне так больше идет. - Да, конечно, - потерянно пробормотал Филипп, машинально обхватывая себя руками, словно внезапно замерз. - Эй, ты чего? Предпочитаешь видеть меня темноволосым? - спросил Лукас, обнимая его, привычно устроив свой подбородок на макушке партнера из-за разницы в росте. - Нет, ты мне любым нравишься. Даже если побреешься наголо, - честно ответил Филипп. - Ура, значит, в старости мне не придется маскировать свою лысину, - пошутил Лукас, отпуская его от себя. - До старости еще дожить надо, - глубокомысленно заметил Филипп, вымученно улыбаясь. - «Вместе», - добавил он мысленно. - Доживем, куда мы денемся, - Лукас был настроен куда более оптимистично. - Ого, я чую обалденный запах жареного мяса, неужели ты приготовил ужин? - перевел он беседу в практичное русло. - Жрать хочу безумно. Пока Лукас копошился в ванной, Филипп сервировал стол, сам начиная чувствовать голод. Вспоминая, что в последний раз ел еще днем, и то обошелся стаканчиком дрянного кофе в автомате, расположенного в холле его офиса и одним круассаном. Поэтому ужинали они молча, жадно поглощая куски прожаренного мяса и чередуя его с овощами. - Охрененно, давно так вкусно не ел! - вынес вердикт насытившийся Лукас. - Спасибо большое, иди теперь отдыхай, а я помою посуду. - Я тогда постель расстелю, - сказал Филипп, внимательно следя за его реакцией. - Отличная идея, - обрадовался Лукас. - Сейчас приму душ и завалюсь в кровать, день сегодня выдался суматошный как всегда. Филипп подготовил постель, разделся до трусов, подумал, затем немного приспустил их вниз, полностью оголяя живот и улегся в кровать, стараясь принять непринужденную позу. Чтобы Лукас не догадался, что он решил его соблазнить. - Боже, как же я вымотался, - пробормотал Лукас, заходя в спальню и на ходу, скидывая с себя, повязанное на талии полотенце. - Эти бесконечные лекции, потом тренировка, после нее салон. Пока сидел в парикмахерском кресле, думал, что усну. Натянув пижамные штаны, он улегся рядом с Филиппом, только сейчас замечая, его искушающе-завлекающий вид. - Черт, чувак, ты хочешь заняться сексом? - прямо спросил он, наклоняясь к Филиппу и начиная кончиком пальца ласкать его соски. Вместо ответа Филипп притянул его к себе и поцеловал — жарко, возбуждающе, с языком. Обычно сразу после этого, распаленный Лукас нетерпеливо растягивал его, а потом жадно брал, втрахивая в постель со всей страстью. Всегда, но только не сегодня. - Извини, мне еще надо прослушать курс аудиолекций перед сном, давай обойдемся совместной дрочкой, - предложил Лукас, запуская ладонь к нему в трусы. - Да, конечно, - поддакнул Филипп, распуская завязки на его пижамных штанах, проявляя как всегда понимание. Подальше затолкав собственные желания и сомнения. Лукас предсказуемо заснул прямо в наушниках, не прослушав даже и четверти часа аудиозанятия. Филипп аккуратно освободил его от них, выключил плеер, положив его на прикроватную тумбочку. Поворочался в постели, а потом, убедившись, что спать совершенно не хочет, пошел в гостиную. Он не знал, зачем снова полез на канал к Лукасу, листая в телефоне сохраненные ссылки на сайты. Как будто, мало ему было переживаний, чтобы накручивать себя еще и еще, просматривая новые, выложенные видеоролики всех участников команды, на которых кое-где засветился и эффектный Райан Кейн. Филипп пристально вглядывался в его лицо, остановив кадр, словно фотографируя в памяти. Изучал широкие брови, взгляд кристально голубых глаз, большой рот, волевой подбородок. Интересно, Лукас с ним уже целовался? Пробовал на вкус его губы, сравнивая с губами Филиппа? Или они еще ходили вокруг да около? Чем он так привлек Лукаса? Харизмой? Тем, что был когда-то высококлассным гонщиком, занимающим призовые места на престижных соревнованиях? Они нашли общий язык, благодаря общему увлечению? Сто тысяч почему мучили Филиппа, не давая уснуть этой ночью. А может, из-за этого красавчика, Лукас не захотел с ним заниматься сексом, а вовсе не из-за усталости? Филипп поджал озябшие, босые ноги, не в силах оторваться от монитора, на котором самодовольно усмехался Райан Кейн, иллюстрируя собой образ настоящего мачо, куда ему — жалкому неудачнику, недофотографу с ним тягаться. Его и сейчас, после совершеннолетия порой принимали за старшеклассника, а Кейн блистал уверенной зрелостью. Филипп полночи провел в тяжких раздумьях, сморило его только под утро. - Эй, соня, вставай! Завтракать будешь? - разбудил его голос Лукаса и бодрящий запах кофе. - Который час? - зевнул Филипп, не спеша вылезать из-под теплого одеяла. Сейчас, в солнечном свете, его ночные призраки сомнения и ревности растаяли без следа. - Уже восемь, я погнал в колледж, - Лукас звонко чмокнул его в нос и засмеявшись, побежал в прихожую. Его хорошее настроение передалось и Филиппу. Позволив себе еще немного поваляться в постели, он потом пошел в душ, окончательно смывая с себя остатки дремоты. Позавтракал на кухне бутербродами и кофе, посидел в Сети. Вернувшись в комнату, решил прибраться, развешивая, небрежно сваленные ими обоими, на стул вещи, в шкаф, аккуратно расправляя их на плечиках. Филипп тряхнул толстовку Лукаса, поправляя задравшийся рукав, отчего из неглубокого нагрудного кармана вылетела картонная визитка. Он машинально наклонился за ней, вчитываясь в серебристые буквы: «ресторан Белые лилии» - вроде обычный спам, что пихают обычно на всех углах зазывалы, затем, повинуясь, безотчетному порыву, перевернул визитку на другую сторону и увидел, сделанную ручкой надпись — среда, 19.00. И Филипп осел прямо на пол, продолжая сжимать в ладони плотный кусочек картона. Идиот, какой же он идиот! Лукаса пригласили в ресторан, назначив точную дату и время. И совершенно очевидно, что это не деловая встреча со спонсором или еще с кем-то типа того. Потому что тогда, Лукас непременно взахлеб рассказал бы ему об этом. Нет, это несомненно, любовное свидание. Райан Кейн позвал его парня на свидание в ресторан и Лукас согласился, двуличная скотина. На глазах Филиппа выступили злые слезы. Так паршиво он себя чувствовал в последний раз, когда Лукас, глядя ему прямо в лицо, спокойно заявил Хелен, Гейбу и Валденбэку-старшему, что он заставлял его воровать у отца, чтобы разжиться наркотиком. Филипп тогда был настолько разбит, уничтожен его ложью, что взял и просто подтвердил слова Лукаса, с трудом дыша из-за боли в груди. Ему было плевать на предательство Хелен, не поверившей ему, и даже на Гейба, пошедшего у нее на поводу, но когда Лукас публично предал его, Филиппу хотелось кричать от отчаяния, но вместо этого он набрал номер приюта и попросил забрать его обратно, все равно куда, лишь бы подальше от Тиволи, подальше от иуды Лукаса, его лживых губ, умеющих дарить такие сладкие поцелуи, а потом, с легкостью отрекающегося от него, от их любви. Позднее, Лукас вымаливал у него прощение, объясняя свое поведение сиюминутной слабостью и давлением отца, нашедшего ему спонсора. И Филипп простил его, хоть сердце еще долго болело от измены, но он дал Лукасу второй шанс и до сегодняшнего дня ни разу не пожалел об этом. А сейчас все повторялось, получается. Его подозрения оказались не беспочвенны, все указывало на то, что Лукас ему изменял. С мужчиной, намного старше себя, опытным, уверенным, знающим, как правильно ухаживать, как очаровывать. Филипп понял, что подсознательно оправдывает Лукаса и не сдержал горького смешка: даже в такой очевидной ситуации, он старался оправдать его. Он стал загибать пальцы, подсчитывая все факты — вечные опоздания Лукаса домой в последнее время, его нескрываемое восхищение новым тренером, его холодность в постели, якобы из-за усталости, наконец, вчерашняя вылазка в салон, чтобы покраситься в блондина. Лукас явно решил околдовать чертового Кейна и тот поддался его чарам, о чем свидетельствовала визитка ресторана. Вспомнив о визитке, Филипп мгновенно подхватился с пола, спеша к мобильнику, чтобы по инету выяснить информацию о ресторане. Ресторан «Белые лилии» предсказуемо оказался дорогим, фешенебельным, расположенным в центре города, обычно они с Лукасом обходились дешевыми кафешками, экономя каждый цент. Выходит, Кейн решил не скупиться, приглашая любовника на свидание, ожидая после ужина, отработку в постели. Филиппа затрясло, стоило ему представить Лукаса в постели с голубоглазым хлыщом. Кейн наверняка всегда сверху, а значит, Лукасу придется уступить ему привычную роль доминанта. Филипп бы еще долго предавался отчаянию, не вспомни он о работе, на которую уже безбожно опаздывал. Поэтому, затолкав подальше личные переживания и эмоции, он рванул на улицу, взглядом выискивая такси, не желая прослыть безответственным типом в глазах начальства и коллег. Пускай, его работа в газете и не приносила практически никакого дохода, зато удовлетворяла профессиональный интерес и ради него он готов был на многое, даже на непредвиденные расходы на такси. Вечером они с Лукасом столкнулись у двери, Филипп возвращался из колл-центра, куда поехал сразу после съемок для газеты, а тот был с тренировки. - Привет, как дела? - бросил Лукас, дожидаясь, пока Филипп откроет дверь своим ключом. Выглядел он очень усталым и в любое другое время, Филипп бы ему посочувствовал, но не сейчас. - Нормально, - коротко ответил он, спеша уйти от дальнейших расспросов Лукаса. - Я перед уходом с работы выпил кофе, так что ужинать не буду, - предупредил Филипп. - Я тоже есть не хочу, перекусил в кафе, - проговорил Лукас, вешая мотоциклетный шлем на крючок напольной вешалки. - Один? - невольно вырвалось у Филиппа. - Нет, с ребятами из команды, - пояснил Лукас. - Обсудили с ними будущие гонки. - Ага, понятно, - многозначительно прокомментировал Филипп. Заодно, мысленно, прикидывая, не означает ли это, что и сегодня Лукас встречался с Кейном. А что, по времени вполне возможно. И Филипп сжал ладони в кулаки, борясь с собой, чтобы прямо не поинтересоваться у Лукаса, изменяет ли он ему с неким голубоглазым красавчиком. Но трусливо смолчал, потому что знал, что правды все равно не услышит, а если вдруг и услышит — как будет жить дальше. Без Лукаса. Без того, всепоглощающего чувства окрыленности и счастья, что делало его живым. - Пойду поваляюсь в постели, - долетел до него голос Лукаса. И Филипп решил, что это его последний шанс. Глаза, губы могут солгать, но не тело. Тело не способно лгать, невольно отталкивая или подчиняясь. Он нырнул в кровать к Лукасу и обхватил его за плечи. - Хочу тебя, - прошептал, прижимаясь к нему обнаженным телом. - Я тоже, - Лукас крепко обнял его, начиная возбуждаться. - Уже столько времени, мечтаю заняться с тобой сексом, но выкладываюсь сейчас на тренировках настолько, что на постель сил не хватает. Стоило Филиппу услышать про тренировки, как он тотчас же разозлился. «На тренировках так выматываешься или под Кейном?» - едва не слетело с его языка. - Хочешь, поменяемся сегодня местами? - предложил Лукас, выпутываясь из пижамных штанов и укладываясь на живот. Филипп немного растерялся, Лукас нечасто отдавался ему, предпочитая вести, да и он сам любил быть снизу, получая в этой позе гораздо больше удовольствия. «А может, это Кейн приучил его к принимающей роли? Или Лукас заранее готовится к их свиданию?» - задался очередными вопросами Филипп, накручивая себя по новой. Обычно он был очень аккуратен, очень нежен с доверившимся ему Лукасом, неторопливо подготавливая его тугую, узкую дырку. Целовал его туда, долго ласкал кончиком пальца, проталкивал язык в поддающееся постепенно отверстие, срывая стоны блаженства с губ Лукаса, готового кончить только от его языка и пальцев. И брал его бережно, вполсилы, целуя в губы, безотрывно глядя в глаза, если они были лицом к лицу. Сейчас же Филипп меньше всего думал об удобстве Лукаса, сейчас его сжигали изнутри боль и ревность. Ему хотелось наказать Лукаса, заставить почувствовать то, что испытывал он сам. Его не остановила даже привычная тугость Лукаса, указывающая на то, что никто его не касался там в последнее время. Филипп едва мазнул его пальцами в любриканте, а потом, надев презерватив, вломился в узкое отверстие и не давая Лукасу ни малейшей передышки, протолкнулся в него до упора, не обращая внимания на собственную боль в члене от сильного сжатия горячих стенок ануса. Наоборот, это еще больше завело его, раззадоривая. Дырка постепенно раскрывалась под его грубым напором, входить и выходить из нее становилось все легче, Лукас, тяжело дыша в подушку, рвано дрочил себе, подстроившись под его ритм. Филипп, чувствуя, что на подходе, обхватил его ладонь своей, ускоряя темп и в последний раз, размашисто толкнувшись глубоко внутрь, бурно кончил. Через несколько мгновений Лукас, всхлипывая, последовал за ним. Напряжение последних дней медленно отпускало, откинувшись на подушку, Филипп молча лежал, ощущая опустошение. Рядом заворочался Лукас, присел на кровати, не глядя в сторону Филиппа, коротко охнув, встал и направился в ванную. Только тогда Филипп опомнился, соображая, что же наделал. - Господи, я ведь не порвал же его, - пробормотал он вслух, бросившись изучать поверхность простыни. - О, нет... - на белом полотне, там, где еще недавно сидел Лукас, виднелось крохотное алое пятнышко. Оно было еле заметным, но Филипп замер от ужаса, разглядывая его. Никогда до этого дня они не были друг с другом грубы ни в постели, ни вне ее, а если и ссорились по мелочам, то всегда быстро мирились. Филипп уже готов был ринуться в ванную, чтобы попросить у Лукаса прощения, как тот появился в комнате. - Прости, я не хотел, сам не понимаю, что на меня нашло, - Филипп осмелился дотронуться до его запястья, стремясь заглянуть в глаза. Неважно, изменял Лукас ему или нет, но сам он поступил гадко и подло, причиняя боль тому, кого любил всей душой. Но Лукас избегал встречаться с ним взглядом. - Все нормально, забей, - и улегся в кровать, поворачиваясь к нему спиной. Если бы Лукас наорал или врезал ему, Филиппу было бы гораздо легче. Но его молчаливое всепрощение убивало. Лукас был сильнее его и в любой момент мог остановить, скинуть с себя, однако, принял от него все. «Потому, что безоговорочно любил? Или, таким образом, заглаживал свою вину, признавая измену?» - гадал Филипп, на самом деле, не желая получить ответов. Потому что Лукас ему доверился, а он не оправдал его доверия. И кто теперь из них виноват больше? Остаток ночи Филипп провел на кухне, открыв кран с холодной водой и слушая слабый шелест воды, стекающей в подставленную миску, а потом сбегающую по ее краям дальше вниз. Но если раньше шум воды успокаивал его, то теперь казался излишне громким, настойчивым. Он барабанил, не давая погрузиться в спасительное забвение, заставляя прокручивать в голове произошедшее раз за разом. Филипп кусал в отчаянии губы, вспоминая прихрамывающую походку Лукаса, его стон сквозь зубы, когда он поднялся с кровати и ненавидел себя. Безвольно уронив голову на скрещенные руки, он забылся в тяжком мареве сна, измученный и душой, и телом. А проснулся уже в постели, с недоумением, ощущая себя на мягком матрасе. - Эй, просыпайся, на работу опоздаешь, - тряс его Лукас за плечи. - А может тебе не ходить никуда, скажешь, что заболел? - неожиданно предложил он. - Что?! - сонный Филипп в изумлении вытаращился на Лукаса, сраженный наповал его неуместной, в данной ситуации, заботой. - Не думаю, что твой вчерашний эмоциональный срыв прошел за полночи, - качал головой обеспокоенный Лукас. - Я уже под утро обнаружил тебя на кухне, с открытым краном воды и помог добраться до постели. Филипп от стыда и шока прикрыл лицо ладонями. Он вчера очень грубо взял Лукаса, желая отыграться на нем за все свои тревоги и подозрения, а тот не только не винил его за это, но еще и волновался за него, за его здоровье. - Скажи, почему ты терпел боль? Почему не остановил, не ударил меня, в конце концов? - поинтересовался он. - Ты ведь с легкостью справился бы со мной. Ответ Лукаса убил своей простотой: - Потому, что это был ты. Весь день Филипп собирался с духом откровенно поговорить с Лукасом, решив спросить прямо, чувствует он что-то к Кейну или это обычное вожделение. И если бы Лукас сказал, что переспал с тренером, но любит все равно его одного, то забыть его измену, простить и жить дальше. А если Лукас признается, что с Кейном у них все серьезно — отпустить его и пытаться научиться жить без него, начиная все с чистого листа. И выходя из офисного здания, погруженный в нелегкие раздумья, Филипп не сразу заметил Лукаса, ожидающего его на байке. Тому пришлось окликнуть его, привлекая к себе внимание. - Что-то случилось? - сразу занервничал Филипп. - Как твое самочувствие? - Со мной все в порядке, после заживляющей мази ощущаю лишь небольшой дискомфорт и все. Садись, лучше давай. И Филипп послушно занял место позади него, привычно обхватывая руками. Остановился Лукас очень скоро, проехав не больше трех кварталов от работы Филиппа. - Что мы здесь делаем? - удивился Филипп, рассматривая, окружающие их высотные здания центра города. - Ты сегодня разве не идешь на тренировку? - Ты забыл какой сегодня день? - чуть смущенно улыбнулся Лукас, и у Филиппа невольно перехватило дыхание. Лукас обычно нечасто улыбался, в отличие от него самого, но если делал это, то в его глазах, будто зажигались крохотные огоньки, придавая его лицу необычайную мягкость, даже уязвимость. - Среда, - машинально произнес он, а в памяти сразу возникла надпись, на случайно обнаруженной им визитке ресторана, заставляя мгновенно нахмуриться снова. - Эй, ты чего? Ты, что, правда забыл про нашу годовщину? - Что?! - широко распахнутыми глазами, Филипп смотрел на Лукаса, постепенно начиная прозревать. - Сегодня ровно год, как мы стали жить вместе, - торжественно объявил Лукас. - По этому поводу, я решил пригласить тебя в ресторан — настоящий, не те дешевые кафе и закусочные, куда мы обычно заходим. И Филиппу удалось не вздрогнуть, увидев вывеску ресторана напротив - «Белые лилии». - Здесь, конечно, цены немаленькие, но заведение держат родственники жены Райана, ну, нашего тренера и он дал мне их визитку, пообещав существенную скидку... Дальше Филипп его уже не слышал, мечтая исчезнуть, испариться, все переиграть, особенно, последние три дня, которые он самолично превратил в ад для них обоих. Их усадили за самый дальний столик, у глухой стены, но Филипп даже был рад, потому что видеть сейчас беззаботные лица других посетителей, хотелось меньше всего. Право выбора блюд он предоставил воодушевленному Лукасу, отстраненно листая книжицу меню. - Фил, так больше продолжаться не может, тебе надо бросить работу в колл-центре, - очнулся он от взволнованного голоса Лукаса. - Общение с разными придурками тебя выматывает до предела, ты же спать даже нормально перестал, не говоря о вчерашнем срыве. Работай в газете и снимай для себя, для души. А с деньгами как-нибудь перебьемся, я получаю стипендию, и за соревнования мне платят, а еще отец иногда подкидывает деньжат... - говорил он. - Спасибо тебе, - Филипп остановил поток его слов, положив руку на ладонь Лукаса. - Но быть твоим нахлебником, а уж, тем более, твоего отца, я не собираюсь. Да, и мое вчерашнее поведение вызвано не эмоциональной перенагрузкой, а банальной ревностью, - он издал горестный смешок, решив все откровенно рассказать Лукасу. - Ну, ты даешь, - заключил Лукас под конец его речи. - Я и Кейн? Серьезно, чувак? Интересно, с чего ты вообще заподозрил, что мы любовники? - Ну, ты с таким восторгом о нем отзываешься, смотришь на него, как на божество... - смешался Филипп, осознавая, как глупо себя вел. - Райана я прежде всего уважаю как профессионала, ты даже не представляешь, как фантастически он гоняет на байке и какие берет преграды, мне и парням из нашей команды до него, как до луны пока. Да им все восхищаются, не я один. И Кейн счастливо женат, его жена Камилла ждет ребенка. - Я — идиот, - тоскливо сообщил Филипп. - Ага, точно, - усмехнулся Лукас. - Но идиот, которого я люблю. Помнишь, нашу первую ночь, в мотеле, когда мы прятались от банды байкеров? - Ты еще спрашиваешь, - на губах Филиппа заиграла мечтательная улыбка. - В наш первый раз ты доверился мне и я так боялся сделать что-нибудь не так... - его улыбка померкла, стоило ему вспомнить собственную грубость с Лукасом накануне. - Ты был очень нежным и в то же время уверенным, я отдался тебе без колебаний, - Лукас потянулся к нему и легко поцеловал в губы. - Но я хотел спросить о другом. Помнишь, я тогда смотрел телевизор? - Который толком не работал? - рассмеялся Филипп. - Ты еще ворчал, что тебе надоело смотреть про дебильного орла, а на другие программы нельзя было переключиться, потому что пульт был сломан. - Дурацкая и на редкость занудливая передача, - с улыбкой подтвердил Лукас. - Но мне в память врезалась одна фраза из нее, о том, что орлы выбирают себе пару на всю жизнь... - он замолчал, глядя в глаза Филиппа. - Я тогда еще подумал, что хорошо бы и нам, как птицам... - Я люблю тебя! - выпалил растроганный Филипп. - Люблю настолько, что иногда мне даже становится страшно, потому что, если ты вдруг... - его горло перехватило спазмом. - Никаких вдруг, ты слышишь? - Лукас взял его за руку и поднес к губам, дыша на нее, словно стараясь согреть. - Мы будем жить долго и счастливо, и умрем в один день. - Ну, если счастливо, то я согласен, - расплылся в улыбке Филипп. Из ресторана они возвращались окрыленными в прямом и переносном смысле, Лукас так гнал на байке, что им обоим казалось, что они летят навстречу ветру, крепко вжимаясь друг в друга. А дома первым делом стали целоваться — так, как впервые в жизни, до рваного дыхания, до прикусывания припухших губ, до изнеможения. А потом Филипп опустился перед Лукасом на колени, умело расправился с болтами джинсов, спустил с него трусы и взял уже истекающий смазкой член в рот, мягко посасывая головку, надавил на нее языком, поиграл с щелкой, безумно возбуждаясь от стонов Лукаса, безвольно привалившегося к стене. Упиваясь его шумным дыханием, стал ласкать себя через одежду, готовый вот-вот спустить только от одного вида Лукаса, полностью принадлежащего сейчас ему. Надави он чуть сильнее под головкой и Лукаса бы выгнуло оргазмом, но Филиппу хотелось дать ему больше. Поэтому он отстранился от него, поднимаясь на ноги, вытирая рот рукой. Лукас его понял правильно: обняв, потащил к постели, опрокинул на нее, торопливо раздевая. Развел бедра, провел костяшками пальцев по податливому колечку мышц, не спеша проникать внутрь, сладко дразня. Покрывая жаркими поцелуями грудь, соски, живот, лаская языком маленькую впадинку пупка, спускаясь все ниже и ниже. А стоило ему облизать гладкую мошонку, как Филипп взвился от нетерпения. - Давай же, не могу больше... - простонал он, желая почувствовать глубоко внутри себя член Лукаса, сливаясь с ним в одно целое. Слова им были не нужны, они научились понимать друг друга жестами, прикосновениями, поцелуями, взглядами. Лукас переплел его пальцы со своими, мягко прикусил сосок, кончая, и Филипп тоже провалился в оргазм, отдавая себя всего без остатка. Позже, лежа рядом с мерно сопящим Лукасом, он удивлялся, как мог даже предположить, что тот ему изменяет. Наверное, и правда, сказалась усталость последних сумасшедших дней. Они же пережили вместе так много, их чувства неоднократно подвергались проверке, но из любой, самой тупиковой ситуации, они всегда выбирались вдвоем. Филипп повернулся на бок и обнял Лукаса, закрывая глаза, чувствуя умиротворение. Не сомневаясь, что они, как и орлы-однолюбы, будут вместе всю жизнь. Конец