Запретная тема. Цепь любви Венеры

— Твою мать! — взвыл Зойсайт, подбегая к лежащим на земле Нефриту и Мако.       Следом, отставая буквально на пару шагов, спешили Меркури и Венера. К битве они опоздали всего на несколько минут. Ами и Минако ели мороженое в кафе неподалеку, а Зой, пришел проводить свою невесту домой. — Что там? — срывающимся голосом прошептала Венера, обращаясь к обследующей неподвижные тела Меркури. Ами, вздохнув, покачала головой. — Нефриту я помочь не смогу. Поздно. — А Мако? Что с ней?       Зой судорожными движениями скинул верхнюю часть своего туалета на землю и прижал к обнаженному торсу дрожащее тело девушки, пытаясь согреть. — Жива. Пока еще жива, — шептал он сквозь зубы. — Она ранена? — Ами развернулась и протянула руки и подруге, готовая оказать первую помощь — Нет, — Зойсайт быстро заморгал.       Так можно попытаться выдать ручейки, бегущие по щекам, за капли дождя. Неф-Неф, как же так?! Она же… вы же… Черт побери! — Тогда Мако ничего, кроме простуды, не грозит? — робко спросила Венера. — Воин любви, говоришь? — Зойсайт не пытался прикрыть злость в голосе. — Посмотри на свою подругу внимательно!       Ами, оставив тело Нефрита, подошла к жениху и взяла Мако за руку, в которой до сих пор был зажат жезл. — Почему она не перевоплотилась? Зой невольно улыбнулся: его умница, как всегда зрела в корень. — Мако! — взвизгнула Мина, словно увидев подругу впервые, и до крови закусила губу.

***

      В Серебряном тысячелетии юная принцесса Венеры обладала поистине счастливым даром — даром любви. Уже в шестнадцать лет девушка безошибочно определяла будет ли тот или иной брак счастливым, или же любовь обойдет новобрачных стороной.       Ее мнению доверяли подруги, мечтающие о великом чувстве, к ней, совсем девчушке, прислушивались седовласые старцы, замышляющие соединить отпрысков династическими браками. Ведь и брак по расчету может быть удачным, если расчет — верный. Минория важничала.       Ее собственное счастье отыскалось довольно быстро, в свите принца Земли Эндимиона. Высокий и статный Первый лорд, казался воплощением грез любой романтичной девы: умный, серьезный, искусный боец и оратор, один лишь взгляд на его гордый профиль заставлял Венеру трепетать.       Очень быстро их обручили. Девушка смотрела на своего жениха с обожанием. Он же ценил ее красоту, благородство и добродетель и оказывал все положенные знаки внимания. Наивность и любознательность юной невесты вызывали в лорде скорее досаду. Кунсайта с детства учили сдерживать чувства, а Минория своими эмоциями жила. Но все же милорд надеялся, что со временем это пройдет.       Когда, однажды, в покои ясноглазой блондинки постучалась зареванная Литавра Минория не удивилась. От ее глаз не укрылось то, как подружка смотрит на Второго лорда Земли Нефрита, да что уж там, на легкого в общении ветренника многие девушки смотрели с обожанием. Но у Литавры, похоже все было серьезно (хотя, она сама этого не понимала и просто была дико обижена за намек, что она мужчине не интересна).       Про то, что любовь случается лишь с первого взгляда — люди врут. Не каждый способен быстро распознать свое счастье. Иногда к нему ведет долгая и тернистая дорога. Вот и Нефрит просто еще не видит, Минории же все ясно, как белый день: эти двое созданы друг для друга! Для таких случаев и существуют любовные напитки, которые Мина готовила превосходно.       Но, что-то пошло не так. В последний момент Литавра испугалась и, проведя ночь любви со своим суженным, сбежала, оставив его одного. На утро они должны были проснуться рядом и, поняв, что являются судьбой друг друга, объявить о помолвке, но вместо этого, то, что задумывалось, как романтическое приключение превратилось в сущий кошмар.       Лита наотрез отказалась признаваться отцу, что влюблена и отдала мужчине своей мечты самое дорогое, что было у девушки того времени — невинность. Нефрит терзался головной болью (кто же знал, что на один из ингредиентов у него аллергия?), муками совести и желанием прикоснуться к своей случайной любовнице снова — может внешне девчонка и не в его вкусе, но такой страстной малышки ему еще не попадалось, даже жениться не жалко! А Венера дрожала от страха всякий раз, когда ее жених ледяным голосом рассуждал, что что-то в этой истории не то.       Правду открыл Зой. Любитель химических экспериментов быстро вычислил на что именно у друга аллергия и, сопоставив факты, выдал версию о приворотном зелье.       Таким взбешенным лорд Кунсайт еще не был. Он сразу понял, кто именно устроил всю эту катавасию и поставил отношения между Землей и Юпитером на грань войны.       В тот день Минория тренировалась на полигоне. Королева Селена уже назначила девушку Верховной сенши (чем Венера безумно гордилась) и та изо всех сил старалась оправдать столь высокое доверие, тренируясь каждый день. Кунсайт влетел на арену разъяренным быком и, одним взглядом разогнав слуг, яростно уставился на невесту: — Леди Минория, объяснитесь! Принцесса сжалась в комок и, не в силах говорить спокойно, пропищала: — О чем вы, милорд? — Я о том, сударыня, — говорил он холодно чеканя слова. — Что Вы нарушили закон, опоили моего друга приворотным зельем и заставили совершить низость, тем самым поставив отношения между планетами на грань войны в столь непростое время! — Это не низость, милорд! Они… они суждены друг другу! Я это вижу! Просто Нефрит еще не понял, да и Лита тоже… нужно время… — Тогда вам следовало дать им время разобраться самим, а не лезть в отношения с колдовством. Вы знаете, что за такое бывает?       Минория испуганно закивала. За использование любовных эликсиров сильного действия полагалась публичная порка. Но он ведь не станет? Он же любит ее, она это чувствовала... — Я избавлю вас от публичного унижения, но наказание должно последовать! Таков порядок!       С этими словами он выхватил из рук напуганной девушки цепь любви и холодно произнес: — Повернитесь!       Ошарашенная Венера выполнила приказ, до последнего надеясь, что любимый ее только пугает. Но Кунсайт был настроен решительно.       Он ударил ее всего пять раз, не сильно (скорее обидно), но пощадившая тело девушки цепь оставила на душе принцессы незаживающие рубцы. — А теперь, миледи, — его голос звучал уже не так убедительно (пока он хлестал Венера не произнесла ни звука), — вы отправитесь к королю Юпитера и расскажите что и как было. — Да, милорд, — она покорно склонила голову.       «Да, милорд», — впоследствии эти слова звучали из уст девушки чаще, чем что бы то ни было. Поначалу Кунсайт радовался, наконец-то его нареченная стала серьезной. Он не замечал с каким подозрением на нее косятся все знакомые, как обходят стороной влюбленные девушки, прежде не дававшие Венере проходу, с какой болью смотрит Селена. Для него все было просто: человек провинился, человек понес наказание.       Но любовь — слишком хрупкая материя, не подчиняющаяся логике. Хрупка и ее носительница — леди Минория. После того, как жених, любимый, единственный поднял на нее руку, в принцессе что-то надломилось. Пропала вера в людей, пропала надежда на лучшее, пропало ощущение любви, коим эта девушка и жила.       Когда Кунсайт нехотя поделился с Нефритом тем, что произошло и попросил совета ибо начал волноваться, лорд Звезд взвыл, хватаясь за голову: — Плетью?! Женщину?! Венеру?! Да что ты натворил, старый солдафон?! Она же… Да лучше бы меня на Юпитер выдали, как преступника! Она же твоя женщина, ее защищать надо, даже если глупостей наделала, твоя вина — ты не доглядел. Если бы мою Литу, если бы кто руку поднял…       Нефрит еще долго пытался подобрать слова, объясняя другу, какой тот дурак, но этого не требовалось. Кунсайт все понял, но было поздно. Он стал для некогда бесконечно любящей девушки чужим. А Венера вместе с верой, надеждой, любовью лишилась и части своей магии…

***

— Что происходит? — Ами переводила взгляд с любимого на Венеру. — Мако любит Нефрита, — голос блондинки звучал глухо и как бы через силу. — И она ждет ребенка, поэтому и не смогла перевоплотиться. Конечно, сейчас этого ни один тест не покажет, но у малыша такая огромная сила мага, что я чувствую. Меркури всхлипнула, закрыв лицо руками. Да как же это?! — А Нефрит полюбил Мако, правда времени понять это у него не было… — Зой покрепче перехватил девушку. — Слушай, Венера, — внезапная мысль озарила его лицо непрошенной надеждой. — Ведь прежде ты могла… — Могла, — согласилась блондинка, откидывая назад мокрую челку. — Та девочка вообще много чего могла, Зой, — жестко проговорила она. — А ее за это — плетью! Теперь не могу…       Зойсайт закусил губу. С Венерой они успели поругаться. В отличии от Мако эта девушка все прекрасно помнила и молчать не стала. А Зой, хоть и подозревал, что в прошлом Первый лорд позволил себе распустить руки, не думал, что все случилось именно так. Точнее, одно дело, когда ты только догадываешься, что кто-то получил, в принципе, по заслугам, и совсем другое ясно представлять, как здоровый мужик хлещет цепью практически беззащитную в тот момент девушку. — Мне жаль, — прошептал он. — Если бы я только знал, что так выйдет, сказал бы только Нефриту…       Минако через силу улыбнулась. Нефрит тогда чуть ли не на коленях вымаливал у нее прощение за своего друга-«Долбанутого на всю голову дебила».       Для лорда Звезд женщины всегда были чем-то практически святым. Он не доверял женскому уму, но, восхищаясь телами красавиц, всегда в любых спорах, был на стороне дам, чем, очевидно и заслужил свой успех у прекрасного пола. Интересно, в этой жизни Нефрит такой же? — Нет. В этой жизни он иной, — проявил чудеса проницательности рыжий. — Сильно обжегся. Да и прошлое… Венера кивнула, показывая, что в дальнейших пояснениях не нуждается. — Минако, может ты попробуешь помочь? Если действительно можешь... — осторожно спросила Ами.       Она снова стояла на коленях перед телом Нефрита, поглаживала его мокрые волосы и ясно, слишком ясно представляла, что будет с Мако, когда та очнется: боль, боль, много боли, а потом таблетки, много таблеток, слишком много таблеток… Удержит ли ребенок от глупостей — не факт. Есть вещи, которые не вытравить при всем желании, даже у нее, рациональной Ами, не получилось, что говорить о страстной Макото? — Ради подруги, Мина? Просто попытайся, — прошептал Зой.       Она и в прошлый раз ради подруги… Минако посмотрела на потерянную влюбленную парочку. Они словно обладали каким-то особенным знанием, ей недоступным. Поэтому Ами с такой нежностью смотрит на Нефрита, а Зой, бережно прижимает к груди Мако, которую на днях растерзать был готов. В этот момент ладонь шатенки, сжимающая жезл, разжалась, и ручка, покатившись по земле, остановилась у туфелек Венеры. — Я ничего не обещаю!       Верховная сенши кивнула Зою, чтобы он уложил Макото обратно на землю. Тот нехотя послушал («Заболеет же!»). Ничего, простуда не смертельна! Достав свою цепь, блондинка оплела запястья Мако и Нефрита восьмеркой и, опустившись на колени, взяла их ладони. — Сквозь жизнь и смерть, из эпохи в эпоху, рука об руку, — зашептала она. — Связанные цепью любви, да не потеряются. Жизнь, смерть — все есть любовь. Неразлучные от ныне и навсегда. Озаренные любовью, скованные любовью, наказанные любовью! Слово Венеры нерушимо. Вовеки веков! — Зой, что она делает? — тихонечко спросила Ами. — Колдует, — так же тихо ответил Зойсайт. — Очень сильный приворот, он души связывает. Они или вместе умрут или будут жить. Но Мако крепкая, она Нефа вытащит, я уверен.       Пальцы Венеры вспыхнули золотым огнем. Этот огонь постепенно распространился на цепь, а после охватил и тела лежащей на земле парочки.       Получилось. Странно, но получилось — богиня, лишенная веры в любовь, смогла провести один из самых сильных любовных ритуалов. Увидев, что веки Нефрита дрогнули, Минако улыбнулась. — Доброе утро, милорд, — казалось в ее глазах вновь зажглись давно потухшие огоньки. — Боюсь, вы снова попались!

***

      Как только друзья ввалились в квартиру лорда Звезд, Макото тут же была раздета, завернута во все нашедшиеся в доме пледы и уложена в постель. Проснуться ей не дали. Едва девушка зашевелилась, Ами вколола подруге хорошую дозу успокоительного, заявив, что сон — лучшее лекарство, а радостные новости вполне обождут. Венера хмыкнула. — Боюсь, что ее радость очень быстро сойдет на нет, — девушка отхлебнула вина, любезно налитого хозяином, и, заметив ошарашенные взгляды друзей, пояснила. — Она все вспомнит. Все, Нефрит. — Бог мой, зачем?! — на лице лорда звезд отразилась паника. — Я не специально. Просто любовь, настоящая любовь, лжи не терпит. Вам придется жить с вашим прошлым. С нашим общим прошлым…       Нефрит тяжело вздохнул. Нет, он был безумно благодарен Венере за подаренный шанс, но так хотелось уберечь Мако от незаслуженных мук. — Неф, ты пойми, мы все не ангелы и должны отвечать за свои поступки. Мне кажется, что муки совести все же не так страшны, как потеря любимого человека. Я говорила Усе, что так нельзя, что гнойник надо вскрыть. Злость, обида, боль — все должно выплеснуться. Только потом можно начинать строить что-то новое. А пытаться уберечь кого-то от него самого, благородно, конечно, но бессмысленно.       Это были слова человека, выпившего свою чашу до дна и не морщась. Кунсайт — последний идиот! Нефрит еще в прошлой жизни был в этом уверен, а сейчас глядя на спокойную, уверенную в себе и бесконечно красивую девушку, так запросто рассуждающую о законах мирозданья, лишний раз убеждался в своей правоте. Неужели она этому идиоту и достанется? — Да я понимаю, — снова вздохнул Звездочет. — Просто Мако ведь ребенка ждет. Как она со всем этим справится? — А ты на что? — рассмеялась блондинка. — Виновата не только Литавра была, так что и расплачиваться вам вместе. Будешь ее холить, лелеять, успокаивать, заверяя, что все хорошо. Терпеть истерики. Петь серенады. Вон, Зоя возьми, он тебе подпевать будет. Пожав плечами, Зой согласно кивнул. Серенады так серенады! — На бэках постоишь? — Зойсайт послал Мине лукавую улыбку. Она хотела было ответить что-то колкое, но, удивляясь сама себе, рассмеялась.       Смущенно уткнувшаяся в свой бокал Ами и спящая в соседней комнате Макото были ей сестрами, но, внезапно, рыжая ехидная сволочь, которую еще вчера хотелось если не снова убить, то оттаскать за патлы и ироничный, словно вернувшийся не с того света, а с одного из многочисленных балов в Лунном королевстве шатен тоже стали родными людьми. — Даже на гитаре подыграю, — заверила девушка, перевернув свой опустевший бокал, как бы намекая хозяину, что он нерасторопен. Родные… а где-то далеко, а может быть и близко ходит он, бесконечно чужой, одинокий, покалеченный судьбой человек, с душой, постаревшей раньше времени. — Близко, Мина, уже близко, — проговорил Нефрит, уставившись перед собой невидящим взором.