Весна

      Ты появилась снова. Также неожиданно, как и ушла. Осень. И ты.       Очаровательная, с запахом ветра в волосах, с легкой хрипотцой в голосе, в шарфе на голое тело. Моя муза, мое вдохновение на том же балконе. Со сломанной дверью, потрескавшейся краской стен, холодностью линолеума и грязью окон. Ты появилась тихо, бесшумно ступая босыми ногами. С бьющимся звуком открыла дверь и встала рядом со мною. Чуть вечерело. Я просто стоял и смотрел на медленно загорающиеся фонари, по-прежнему воткнутые бычками в асфальт. Чудные, дикие глаза устало проводили взглядом пепел, который рывком слетел с фильтра.        — Огоньку не найдется? — спросила. И я повернул голову в ее сторону, не веря своему счастью. Повсюду запахло листьями, дымком и чем-то еще, старостью, что ли. Знаете, когда открываете коробку в шкафу, где хранятся шерстяные свитера и вязаные шапки. — Чего ты пялишься? — знакомое мурлыканье, а между двумя тонкими линиями губ зажата сигарета. Я молча, как будто ничего и не случилось, вынул зажигалку. Мы стояли вместе и курили. Пока розовело небо, лениво разбрасывая облака. Они были так близко к нам, так низко, почти невозможно, что мы оба было потянулись руками, чтобы рассеять их. Тогда они бы отозвались обидчивым вздохом и полетели бы дальше, собираясь в нежные фигуры.        — Так ты же не куришь, — вспомнил я. Она подождала немного, а потом выкинула окурок и стала вертеть один конец желтенького шарфика в руках, доставая из него ниточки. — «Не куришь-не куришь», — передразнила она тихо и подняла хмурый взгляд, — тебе какое дело? — Это вредно, — я выдохнул клубок серого дыма и пожал плечами. Краешком глаз я заметил, что она фыркнула и закатила глаза, поэтому подлил масла в огонь. — Ты куришь, потому что зависишь от меня. А я курю. — Какой умный! — мгновенно парировала она и оттолкнула меня в сторону от окна. Встав на носочки, она свесила руки навстречу загорающимся лампам в домах. Ее спина была чуть голубоватой, но больше белой и чистой. Позвоночник ярко просвечивал сквозь кожу, так и хотелось провести по нему пальцем. — Только попробуй, — сказала она, чудь подрагивая. — Тебе холодно, зачем ты надела только шарф? — Чтобы не простудить горло, — сказала она, не оборачиваясь. — Дай мне подойти к окну, чтобы стряхнуть пепел на газон, а не на тебя. Она рыкнула и отняла у меня сигарету. Покрутила в пальцах. Затянулась. Выбросила. И вновь посмотрела на меня оценивающим взглядом.        — Запомни, заруби на носу, намотай на ус. Я курю не потому что ты или твое поганое сознание так захотело. Просто… Она осеклась, ее брови съехали к переносице, губы чуть задрожали, нос сморщился. Я решил ей помочь. — Просто что? — Просто так легче представлять, что ты рядом. От тебя пахнет дымом. — Зачем тогда уходишь? — Предлагаешь вечно стоять вместе с тобой на этом проклятом балконе? Во-первых, ты постоянно молчишь, такая скукота. Во-вторых, мне холодно. Грубая, какой и была. Моя муза. Эгоистичная, высокомерная. Такая, какая есть. Такая, какой я хочу ее видеть. И все-таки, так часто делающая мне больно. Когда в ее фразах проскальзывают нотки ласки или хоть небольшого намека на чувства, я млею и таю, это так неправильно.        — Смотри, вертолет! — она схватила меня за рукав и притянула к себе поближе, второй рукой показывая на мигающий огонек. Она наверняка знает, о чем я думаю, догадывается, издевается. — Это разве не звезда? — с безнадегой в голосе спросил я. — Ты тупица, — она усмехнулась и погладила руками мой и без того ровный воротник рубашки. Мелькающая точка терялась в обрывках неба, ускользала, маня. — Я тебя люблю, — сам не осознавая, что говорю, выдохнул я. — Да, я знаю. Она положила голову на мое плечо, как всегда чертовски мило. Чертовски мило.        — Я, вообще-то, на минутку забежала, — промурлыкала она, еще больше сводя меня с ума, — ты ведь будешь ждать? — Я всегда жду, — этом отозвался я. Она вынула сигареты из моего кармана. — Это славно, — улыбнулась. Мы стали дальше стоять. Мне, честно говоря, хотелось иногда зарыться носом в ее волосы или коснуться губами бледной щеки, или прикусить мочку уха, но все, что я мог — стоять, прикованный к ледяному линолеуму и тупить. Внезапно она звонко хихикнула и снова устремила взгляд на небо, словно забыв про свою напускную серьезность. Я почувствовал, как что-то ледяное коснулось моих пальцев. Я понял, что это была ее рука. Она вздохнула и усмехнулась.        — Я пойду. Не ходи за мной в ванную. Просто знай, что завтра меня там уже не будет, хорошо? И жди. Когда любят — ждут, понял? Я в беспамятстве кивнул. Она ушла так же быстро, как и появилась. Я подожду. И самым обидным каждый раз для меня становится мысль — а вдруг она даже не приходила?