Аркобалено
13 мая 2017 г., 04:19
«Горит свечи огонёчек…»
Огонь в небольшом тёмном помещении чуть дергался и иногда чадил. Тяжелые шторы полностью закрывали окно, погружая всю комнату в душную темень. Света, что давала свечка, было ровно столько, чтобы осветить лица сидящих, но и то можно было разобрать только неясные очертания лиц. Тени плясали по лицам, искажая черты и придавая им что-то зловещее и мистическое, скользили по стенам, меняя облик и силуэты людей. Профессиональные убийцы скрывали своё присутствие и лица, даже сидя друг перед другом и рассматривая других в упор.
Я пришла последней на это собрание, и мне досталось самое освещённое место. Отблески свечи плясали на отполированных защитных щитках и коже комбинезона. К тому же цепочка на губе тускло поблескивала, из-за чего на неё подозрительно косился непонятный человек, закутанный в плащ с ног до головы.
Профессиональные убийцы, мастера своего дела и… я.
Где-то в тени сидел старый знакомый. Реборн скрывал за полями шляпы глаза, неподвижно и напряженно чего-то ожидая.
Белый халат очередного неясного мне человека выделялся в темноте, как и подозрительно зелёного цвета волосы. Очки этого человека время от времени бросали блики.
Напряжённо.
И, чего греха таить, боязно.
Атмосфера напоминала ту, в которой мне однажды, по настоянию Фабрицио, пришлось побывать. Никто тогда даже не подумал, что я попаду в центр боевых действий и буду сидеть в окопе, напряженно слушая переговоры солдат, и сжимать в руках винтовку, которой тогда умела пользоваться только в теории. После того приключения мне пришлось лечить нервы успокоительным, в общем-то, на этом и закончились эксперименты Фабрицио на выживаемость. Из того отряда выжило только четверо людей, не без моей помощи, и я не знаю сколько сил стоило наставнику закрыть дело, поставив гриф «совершенно секретно» и запрятав глубоко в архив.
К счастью, я помнила всё это урывками, и единственное, что отпечаталось в памяти, это тяжёлое и тревожное чувство ожидания, которое нависло надо мной. Помню, как по вискам тек пот, к телу прилипала рубашка и сердце гулко отбивало ритм. Воздух, казалось, был раскалён.
Ожидание… нет ничего страшнее, особенно когда ждёшь неизвестно чего.
Ладно, хрен с ним.
Проживем как-нибудь.
– Здесь собрались сильнейшие люди в мире. Я бросаю им вызов.
– Вызов принят, – тут же откликнулась женщина. Я вздернула бровь, а потом склонила голову к плечу, чуть щурясь, но промолчала.
Мне ничего не ясно, но то, что эта мадам с ходу всё решила за меня, хотя я даже словом не обмолвилась…
Неприятно.
– Кто вы такая, чтобы говорить за нас? – тут же спросила другая женщина, привлекая внимание.
– Меня зовут Луче, и я Босс семьи, известной как Джиглио Неро. Небо.
Небо? Я многое слышала от Реборна да и от других источников о таком человеке. По словам всех, с кем мне пришлось столкнуться, будь то какие-то записи или рассказы человека, Небо должно притягивать и манить. Я с интересом и чисто детским любопытством перевела взгляд на назвавшуюся Небом женщину и начала рассматривать. И почувствовала… ничего я не почувствовала. Просто человек. Причем человек из такой категории людей, которые мне совершенно не нравились.
Она была красивой. Такая вся мягкая и летящая, теплая, но тепло было манящим, как для мотыльков. Добрые глаза, мягкая улыбка, но… именно такие люди, несмотря на свою доброту, стоит только пойти чему-то не по плану или не так, они без сомнений отправят своих же людей на верную смерть. С такой же доброй улыбкой, извиняющейся, слегка грустной, как свиней на убой.
И что самое интересное, люди пойдут. Те, которые поддадутся очарованию, пойдут на всё. Счастливые, с легкой грустью, но уверенные на все сто, что это правильно.
Жестокая доброта.
Луче… свет, какая ирония. Обжигающий свет, но такой притягательный. Добрый и ласковый до поры до времени, а потом… пух! И сгорел мотылек!
Наши глаза встретились, и она улыбнулась. Тепло, нежно, ласково. В глубине её глаз заплясали искры Пламени, и меня буквально потянуло к ней. Мне хотелось защитить её от всех бед.
Твою мать!
На грани сознания забилась паническая мысль, что меня пытаются насильно привязать. Цель Луче выбрала самую подходящую, не поспоришь. Все сидящие здесь были известны в мафиозных кругах, у них была стальная воля, а также очень специфическая репутация самых лучших, на очарование Небес и попытку насильственной привязки они бы отреагировали агрессией.
Меня затягивало.
И очень злило.
Сознанием я понимала, что надо отвести глаза, но я не могла, чувствуя, как моё Пламя пытаются подчинить. Размечталась! Мне всего лишь надо отвести этот чёртов взгляд!
<Увеличение вероятности…>
С громким треском подо мной сломался стул, и я полетела на пол, насильно разрывая не до конца образованную привязку. Перед глазами замелькали чёрные точки, и я часто заморгала, пытаясь вернуть себе зрение.
– Ха, Неудачник! – носок дорогих и удобных туфлей Реборна прилетел по ребрам, заставив меня скривиться от боли. Бил Реборн не во всю силу, но всё равно больно.
– Со мной всё в порядке, – выдала я глупую улыбку на автомате. В образе Скалла я часто так делала, так что получилось автоматически.
Кто-то тихо хмыкнул, а кто-то и насмешливо фыркнул. Сидящий поодаль китаец спрятал улыбку за рукавом какой-то традиционной одежды, название которой я не знала.
К черту, выдать себя на посмешище –
это меньшее, чем я отделалась. Быстрый острый взгляд в сторону Луче, и я увидела, как она едва заметно поморщилась, чуть скривив улыбку от боли, что прилетела откатом от разорванных связей. В глазах мелькнула досада и едва заметная боль.
Вот же… гадина.
Отросшая челка скрыла глаза.
– Продолжим, – прекратил балаган человек в маске, который попросил называть его Шахматоголовым. – Сейчас вы не связаны ничем, кроме стандартного договора. Впрочем, вам всего лишь нужно выполнять задания, единственное условие– участвует каждый. Стычки между членами группы не приветствуются. Вопросы?
– Оплата?
– Насколько точно требуется выполнение?
– Амуниция?
– Место проживания и сбора, а также материалы и оборудование, – подал голос учёный.
– Время на притирку и, по возможности, командную работу? – кто-то на этот вопрос хмыкнул. Всем было понятно, что тут одни одиночки.
– Срок выполнения заданий? – задала я вопрос.
– Оплата по выполнению, максимально точно, будет предоставлена, будет выделен особняк со всем необходимым, полгода, будет указан. Ещё вопросы? Больше вопросов нет. В таком случае, всех собравшихся здесь сильнейших атрибутов и людей, я объявляю Аркобалено!
***
За эти четыре года Реборн сильно изменился. Не встреть я его раньше, подумала бы, что он был таким всегда. Он и раньше-то не отличался кротким нравом, но теперь он был холодным, отрешённым и вообще циничной, безразличной сволочью. С образом ехидного, едкого, с замашками садиста двадцатилетнего парня, который хоть и был редкостной сволочью, но всё же ещё был похож на человека, Реборн теперь совершенно не вязался. Подлая подножка привела к тому, что я грохнулась на пол, еле успев выставить руки вперед. Раздражение было невероятно сильным, а желание начистить, как оказалось, Лучшему Киллеру Современности, рожу вспыхнуло и также погасло. Ну нахрен, буду я на этого мудака время своё тратить и силы. – Как тебя зовут, придурок? – я перекатилась на спину, положив руку на лоб, и приоткрыла один глаз, тепло улыбаясь. – Меня зовут Скалл, и я Величайший Каскадёр! – Ха-ха, тоже мне достижение. Самое то для такого Неудачника, как ты, – презрительный и пренебрежительный взгляд, брошенный на меня, не заставил убрать приклеенную улыбку. – Меня зовут Реборн, и я Лучший Киллер Современности, советую тебе запомнить. Почему-то хотелось неудержимо заржать. Лучший Киллер Современности, ну-ну, а пафоса-то сколько! Когда ты сдыхал на заднем сидении моего автомобиля, а я буквально выжимала из себя Пламя, увеличивая вероятность твоего выживания, тебе было далеко не до пафосных речей. Ты бредил, называл чьи-то имена, а ещё тебе мерещилась я. – Ладно, – улыбаюсь, провожая взглядом уходящего Реборна. – Меня зовут Лар Милч, – женщина протянула руку, которую я настороженно приняла. Лар усмехнулась, с каким-то интересом рассматривая меня. Имя Лар отозвалось каким-то узнаванием. Лар Милч. Ах да, у друга Фабрицио была ученица с таким именем, куда-то пропавшая после смерти учителя, а оно вон как оказывается. – Скалл, – кивнула я. – Каким ветром тебя сюда занесло, а, Скалл? Тут все профессиональные убийцы, а о тебе я слышу впервые. Единственное, что известно, так это то, что ты каскадёр-сорвиголова. – Есть такое, – я рассеянно почесала затылок. – Попутным ветром, а точнее незаконченные дела, если так можно выразиться. – Хм, интересоваться не буду, какие у тебя незаконченные дела, мне до этого дела нет, но если ты погибнешь– это не наша вина. – Обо мне не беспокойся, меня так просто не убить, – я замахала руками, показывая, что всё нормально. – Сомневаюсь, – хмыкнула Лар и ушла, оставив меня одну. Улыбка сползла с лица, и я болезненно потерла ребра. – Сука, бьет всё также сильно, сволочь, – прошипела, болезненно морщась и прикрывая глаза. – Это будет сложно, очень. Желание оказаться дома под боком у жениха стало острее.***
Среди Аркобалено я как-то не прижилась. Впрочем, тут все ходили сами себе на уме. Но если более-менее со всеми Аркобалено я нашла общий язык, то от Луче я шарахалась и держалась как можно дальше, избегала и изворачивалась, стараясь держать дистанцию. Я воспринимала её как угрозу, а зная свое Пламя, которое могло творить, что хотело и как хотело, просто опасалась того, что могу случайно покалечить эту настырную женщину. Причем беременную женщину. К черту, я была зла и затаила на дамочку нехилый зуб, но если я случайно стану причиной гибели ребёнка, себе не прощу. Впрочем, и смерти Луче я не желала, а вот желание, чтобы эта мадам от меня отстала, росло в геометрической прогрессии. Порой, чтобы она от меня отстала, я самолично нарывалась на Реборна, выбешивая его и получая синяки да шишки. Приходилось юлить и притворятся порой сущим Дауном, «не понимая» намеки женщины и поря такую чушь, что, боже мой, Энс и Эмс аплодировали бы мне стоя. Остальные наблюдали за представлением, пытаясь погасить скуку, нависавшую над особняком при отсутствии заданий. Потом к нам на огонёк добрался Колонелло, ученик Лар Милч, и произошло столкновение сил в виде Реборна и этого блондина с военными замашками. Нет, я бы ничего против не имела, но в силу своей везучести, я попадалась именно в эпицентр разборок, огребая от них двоих. В результате, моим планам закончить работу для сдачи и получить, наконец, образование Архитектора, сбыться было весьма проблематично. Да и я при этих двоих просто не рискнула чем либо заниматься, что не вписывается в образ придурка, а вот полезть в поисках тишины и спокойствия в берлогу к Верде очень даже. Случилось это таким образом. Верде не вылезал из лаборатории трое суток, и, естественно, никто не поинтересовался о причине подобного. Помявшись перед дверью в подвал, я всё же спустилась внутрь, надеясь, чтобы учёный не скопытился в своей берлоге от приступа гениальности. Как оказалось, ученый спал в окружении бумажек на маленьком диванчике с видом свежеподнятого зомби. Заросший, мятый, встрепанный, с покосившимися очками, гений дрых, бурча какую-то научную лабуду во сне и кутаясь в заляпанный чем-то халат. Не выдержав этого душераздирающего зрелища, я притащила в лабораторию плед, укрыла им горе-учёного, который, похоже, решил довести себя если не до голодной смерти, то до обморока точно, поплелась на кухню, где естественно ничего пожевать не было. Луче, которая нихрена не делала, а только наглаживала живот, не принося никакого вклада в общее дело, готовить не спешила, если умела вообще. Ах да, разве что печенье. Вкусно, не спорю, но этим не наешься. Ну а остальные питались, чем придётся, набегами появляясь на кухне и заправляясь кофе, на котором, казалось, могли работать вечно, или чаем, который заваривал только Фонг, блаженствуя где-то у себя в комнате. Наверное, Фонг единственный, кроме меня, мыл за собой посуду, все остальные утруждать себя такими проблемами не спешили. Впрочем, при должной сноровке я быстро всё перемыла, а потом умотала в магазин, где купила килограмм риса и много чего по мелочи, ну и кусок мяса не забыла. Здоровенный казан отыскался где-то совсем на задворках шкафа, но был всё-таки выволочен, помыт и поставлен на плиту. К вечеру был готов шикарный наваристый плов, и, взяв определенную часть, я прошмыгнула в лабораторию. Оставив на столе еду для товарища гения, я включила в углу лампочку, примостилась за одиноко стоящим столом, вытащив свою работу и вооружившись измерительными предметами, карандашом и линейкой, погрузилась в работу, полностью отрешившись от реальности. В общем-то, когда мне начали давать советы, где и как сделать, а я начала иногда соглашаться или даже спорить, не заметила. В результате, очнулась я от активной мозговой деятельности тогда, когда, резко вскинув голову, ударила по подбородку Верде макушкой, тот от неожиданности чуть не откусил себе язык, тихо застонал, запнулся об какую-то хреновину, валяющуюся на полу, и навернулся спиной назад, сбив что-то ещё, тем самым повредив какую-то штуку от баллона с веселящим газом… который мы благополучно не заметили сразу, а, когда сообразили, что что-то не так, было уже поздно. Ну и слишком весело… Нам было о-о-чень весело. Шатающемуся в приступе бессонницы Туманнику, который услышал сначала грохот по чистой случайности, потом и дикий ржач в лаборатории, а поэтому заглянувшему на огонек и не успевшему сообразить в чём дело, этой ночью было тоже весело. Лар, спустившаяся из своей комнаты со звукоизоляцией попить минут так через пять после присоединения к нам Вайпера оказалась сообразительней нашего жадного туманника. Первый вопрос, что она задала, найдя нашу честную компанию это: – Какого хрена?! – Л-л-лар! – заливаясь смехом, кто-то из нас попытался выдавить. – Да вы, блядь, под кайфом! – шокировано выдала женщина. После чего пнула всех остальных вменяемых и сонных Аркобалено, которые выволокли нас в гостиную, раскидав по диванам. Мы же продолжали ржать. – Да вырубите их, придурки! Ну, в общем, на этом воспоминания обрываются. Позже я узнала, что лабораторию проветрили, Вайпер обматерил всех и вся и стребовал деньги за моральный ущерб с нас, а также подкупил всех и вся, чтобы, не дай бог, кто-нибудь проболтался о его позоре. Верде же с миной кирпичом, в мятом и заляпанном халате и в милых тапочкахв виде пушистых собачек, прошёл на кухню и молча забрал огромный казан с пловом, где была ещё добрая половина. Я же осталась сидеть с глубоко опечаленным видом, пока Лар материла меня на нескольких языках, срываясь на командный тон, когда я пыталась что-то вякнуть в оправдание. О да, выговор о том, чем нам грозил передоз, был впечатляющим и очень познавательным, но, правда, не долгим, так как через двадцать минут мозгомойки в гостиную ввалился Верде и с видом, делающим величайшее одолжение, сцапал меня за шкварник и потащил в лабораторию. С этого дня в мои обязанности входило: таскать ученому еду, сидеть тихо, заниматься своими делами и не отсвечивать, что меня устраивало. Тишина и покой, так как Верде выгонял посторонних из лаборатории, без разбора швыряясь молниями, ну, кроме меня. Я же, не будь дурой, воспользовалась шансом на полную. Спустя какое-то время я буквально переехала в лабораторию делать работу, попутно читая книги и исследования самого учёного, пока он был занят гениально-важными вещами. – Порой мне кажется, что ты не такой уж тупой, каким хочешь казаться, но стоит только посмотреть на то, как ты зависаешь над вещами, которые в мафии знают даже дети, – Верде хмыкнул, наблюдая за тем, как я беру книги о Пламени с полок. – Я раз за разом отбрасываю свои догадки, как не имеющие шанса на жизнь даже в теории. – Ну, так я же не в мафии родился, – пожала плечами, взяв ещё одну книгу. – Да ладно? – Нет, серьезно, я ведь на самом деле гражданский. Ну, или был им, пока мне не пришло приглашение. – Это ты сейчас так пошутил? – недоверчиво спросил ученый, отпивая кофе из кружки. – Нет. Первый раз я столкнулся с мафией в четырнадцать и потерял всю семью. Наверное, меня спасло моё увлечение мотоциклами и мечта стать каскадёром, иначе, не собери я в тринадцать лет мотоцикл и не научись его водить, то умер бы. Впрочем, я почти умер, удирая от погони и попав в аварию. Пробудил Пламя, выжил чудом, ну и мне нереально повезло, что меня подобрал учитель. Привёл в цирк, сделал фальшивые документы и рассказал то немногое, что знал сам о мафии и о Пламени в целом. Так и появился каскадёр Скалл – я невесело хмыкнула. – Четыре года назад я ввязался в историю и в обмен на помощь попросил рассказать о мафии ровно столько, чтобы жить обычной гражданской жизнью. Вот только кто ж знал, что этот Шахматоголовый выйдет на меня. – То есть, грубо говоря, ты откровенно плаваешь в законах мафии и в теневом мире, и при этом тебя затащили в нашу группу известных убийц? – Учёный выглядел удивлённо и недоверчиво рассматривал меня, как интересный экспонат или склянку, в которой было заспиртовано нечто интересное. – Можно и так сказать, – я кивнула, сгрузив книги на стол. – Но ведь за что-то тебя сюда взяли? – А может быть, просто подобрали тех, у кого самое чистое Пламя? – Хм, может быть… Не говорить же ученому, что меня невозможно убить, на эксперименты разберет.***
Фонг был странным. Впрочем, более близкое наше знакомство произошло, когда я в очередной раз залечивала синяк, полученный между очередной стычкой Колонелло и Реборна, а также жалела себя, сетуя на несправедливость мира, и, тайком выбравшись из лаборатории Верде, где наш ученый что-то там делал, уснул. Наверное, именно в этот момент я и закурила. Да, в последнее время после нескольких заданий отношения между столь сильными людьми из настороженных и недоверчивых перешли на ступень «доверить спину можно, но всё равно с оглядкой». Вот только по мне такая атмосфера била сильнее, чем казалось. Сколько раз я была между молотом и наковальней, но все разы хоть и были напряжёнными, пропитанными ожиданием, азартом и адреналином, но атмосферу такой скрытой враждебности, недоверия и настороженности мне встречать, а уж тем более быть среди неё такое долгое время, не доводилось. И такое давление на психику выматывает. Я скучала по веселым посиделкам в цирке, адреналинового ожидания перед ареной и тихой спокойной обстановке в своей квартире, где можно было забраться с ногами на диван и прижаться к теплому боку Тони, краем глаза смотреть, как Мария переключает каналы и постоянно носится на кухню за конфетами или печеньем с криками «Только не переключайте!». Против воли теплая улыбка расползалась на лице, и, вытащив наружу кольцо на цепочке из-за ворота, я тихо вздохнула. Цепочка и кольцо слегка поблескивали в свете луны, заставляя улыбаться. – Курить вредно, – спокойный голос с балкончика, под которым я сидела на лавочке, стал неожиданностью, но вскакивать и улыбаться подобно идиоту совершенно не хотелось, впрочем, дорогую вещь я тут же припрятала на груди. – Возможно, – я откинулась на спинку резной лавочки, запрокидывая голову назад и смотря на звезды. Мой невольный собеседник, уронив на руку голову и облокотившись на перила, наблюдал за мной, совершенно не мешая. – У тебя красивая улыбка, Скалл. Наверное, та, которую ты любишь, её очень ценит. – Не знаю, – в душе я веселилась, обещая рассказать это Энтони, как анекдот. – Когда мы вместе нам просто тепло. Я перевела взгляд на Фонга. Китаец был красив, но если уж на чистоту, то все наёмники, с которыми я нахожусь во временном союзе, красивы. Стало смешно. Ночь, луна, романтика. Мафиози, красавец-парень и несчастная невеста, вынужденная находиться далеко от своего жениха. – Но ты ведь думал не только о ней? Есть же еще кто-то, кто тебе дорог? – Может быть. Ночной воздух освежал, и ветер ласково приносил шорохи. – Небо сегодня невероятно красиво, – произнес Фонг. – Не буду с тобой спорить. Мы снова замолчали. – Тебе не идут маски, – проговорил Фонг. – Тебе тоже, но я же молчу, – получилось резковато. – Туше. После мы молча смотрели на звёздное небо до того, как небо на востоке не начало светлеть. – Через неделю у нас будет задание, ты будешь в паре с Реборном. – С чего бы это? – я посмотрела на Фонга, хмурясь. – Это лучший вариант. Я осталась одна и задумчиво покрутила между пальцев зажигалку. Работать в паре я не хотела, потому что может случиться так, что придется действовать на чистой импровизации, везении и своей неуязвимости. Если для меня в таких ситуациях хоть напролом беги в лобовую атаку, то вот с напарником приходится действовать с оглядкой, чтоб в процессе его не зашибить случайно. Мало ли по какой траектории вильнет камень, предназначенный для моей головы, или пуля?
