Lotus Breeze.

      — Все пройдет хорошо, — Перидот хлопает Стивена по плечу, на что Стивен только вздыхает и крепче сжимает в руках гитару. Петь под чьими-то окнами было в новинку, особенно под окнами нравившейся ему девушки. Особенно осознавая, что ее родители не особо его любят. — Ты же столько репетировал и готовился. Никто перед тобой не устоит.       Стивен нервно улыбается и удобней перехватывает гитару. Перидот в последний раз толкает его в спину ладонью и скрывается на детской площадке чуть поодаль, чтобы не мешать, но, тем не менее, понаблюдать. Ляпис уже давно там, сидит на качелях, лениво раскачиваясь вперед-назад, и Перидот встает позади нее, подталкивая качели.       — Как думаешь, у него получится? — Ляпис крепче сжимает железные прутья, чтобы не упасть, ведь даже если у Перидот все равно не хватит сил сильно ее раскачать, падать носом вниз, как когда-то в детстве, ей совсем не хочется.       Перидот хмыкает.       — Конечно. Эти двое просто ходят вокруг да около уже полгода, пора бы уже кому-то из них сделать первый шаг.       — Примерно то же самое я могу сказать про нас в прошлом.       Ляпис усмехается, поворачиваясь назад и замечая отчаянный румянец на щеках Перидот. Они вместе уже несколько месяцев, но стоит Ляпис хоть как-то заикнуться про то, как глупо Перидот пыталась ей признаться и вообще боялась об этом говорить, так все — тушите свет, Перидот начинает перегреваться.       — Ну уж извините, я играть на гитаре и петь под окнами не умею.       Ляпис спрыгивает с качелей, отряхивается, потягивается, и тут же быстрыми шагами оказывается совсем близко, что у Перидот перехватывает дыхание. Каждый раз, когда Ляпис сокращает между ними расстояние до минимума, Перидот чувствует себя как кролик перед удавом, теряя возможность шевелиться и говорить. Ляпис держится одной рукой за прут качели, а вторую кладет Перидот на спину, не давая отойти назад.       — Зато ты умеешь очаровательно краснеть в самые нужные моменты.       И прежде чем к Перидот возвращается дар речи, Ляпис подается вперед и целует ее, и Перидот не остается ничего больше, кроме как подниматься на носочки и путаться пальцами в восхитительно мягких голубых волосах, отмечая где-то на краю сознания, что надо бы поворчать за то, что Ляпис не надела шапку. На улице ранняя весна, и пусть сошел весь снег, противный холодный ветер все же коварно забирается под куртку, давая этим повод прижаться еще ближе, чтобы сохранить тепло.       Их прерывает вежливое «кхем», которое они слышат далеко не с первого раза, разве что только с четвертого, когда это уже менее вежливое «кхем» сопровождается ударом по гитарным струнам. Перидот дергается, готовая отскочить с видом «это была не я и вообще никого тут не знаю», но Ляпис крепко держит ее за воротник куртки.       Стивен широко улыбается, закидывая гитару на плечо.       — Это детская площадка, — театрально строго говорит он, цокая языком.       — Перидот по росту вполне сойдет за ребенка, — смеется Ляпис, не давая Перидот вырваться и начать возмущаться. — Как прошло?       Стивен показывает большой палец и радостно смеется.       — А я говорила! — гордо произносит Перидот, давая ему пять. — Ты молодец. А теперь пойдемте домой, я, кажется, отморозила себе уши.       — Мне кажется, вам тут было совсем не холодно… — тянет Стивен, и смущенная парочка мигом притворяется, что понятия не имеет, о чем он. — Пойдемте. Только, сначала, зайдем в магазин. Чай кончился.       Стивен поворачивается к окнам Конни, машет рукой и посылает воздушные поцелуи.       Конни отвечает тем же, нервируя родителей, но не обращая на это никакого внимания.       В наступающих сумерках они возвращаются домой, держась чуть позади Стивена, наигрывающего что-то на гитаре прямо на ходу. Ладонь в ладони, уверенные, что даже если жизнь будет посылать им трудности и препятствия, они через все пройдут.       Вместе.       (Если, конечно, Ляпис перестанет шутить про рост каждые n-минут.)