До последнего вздоха

( Кровавая планета Интари, около 20 лет назад ) Наступил тот день, когда народ больше не мог терпеть монархию, поскольку революционеры стали слишком сильны, а их идеи, хоть и были пустой провокацией, все равно поддерживались. Общество раскололось надвое, первые называли себя контркасты, поскольку они бились за равенство всех людей, чтобы не было бедных или богатых, вторые - коронистами, потому что все они отстаивали власть древнейшего царского рода. Но кому-то просто захотелось большей власти, нежели он уже имел, просто люди хотели мгновенного результата от планеты, которая только переживала тысячелетнюю войну. Никто не хотел трудиться - затянулась депрессия, люди бунтовали, а власть не могла контролировать больше ничего. Король, который стал, как тогда казалось, последним, спокойно проводил время с семьей и за молитвой. В такое время Хангерд Второй Интарийский не находил ничего лучше веры в лучшее будущее своего народа. Он, нежно обнимая за плечи жену Маргариту, которая должна была родить уже на днях, следил, как беззаботно играет его старший сын Рейнорд, которого по-домашнему называли Рен, ему было всего 8. Хангерд понимал, что ему необходимо оставить верных людей в новом мире, чтобы восстановить порядок через несколько десятилетий, когда его сын станет первым правителем новой империи. Король встал, покидая семью, может быть, навсегда. Планета полыхает синим пламенем, дворец, как ему доложили, уже почти захвачен, но жена этого не переживет. Маргарита - она была его смыслом жизни, его Эвридикой, он действительно любил её. Как ни странно, но он помнил их встречу и каждую минуту, которую он с ней провел. Он помнил, какую цену заплатил за их счастье, это пошатнуло устои государственности, посеяло первые волнения в народе, но он не жалел. У самой двери он обернулся, чтобы посмотреть на жену, к которой со всех сторон подбегали слуги, а Маргарита смотрела на него глазами, непонимающими, почему Он покидает Её. Все для Хангерда двигались слишком медленно, а пространство заволок белый туман обреченности. Королева еле сдерживала крики от схваток и боли, ведь ей не хотелось верить, что её Орфей идет умирать. Он вырвал её из лап народного изгнания, теперь должен расплатиться. Хангерд нервно провел рукой по вспотевшему лбу, а затем еле размыкая губы прошептал: - Я любил и буду любить тебя всегда, Маргарита, до последнего вздоха... А потом дверь просто захлопнулась, нет больше ни семьи, ни его самого. А перед ним застыло лицо его королевы с первой и последней слезой за все время их истории. Приходится забывать все, что тянуло к жизни, чтобы распрощаться с ней. Хангерд развернулся на каблуках сапог и с неведомой злостью направился в трудный зал, где его ждали. Контркасты, которые лелеяли идеи единых идеалов в народе, либо просто наемные убийцы. Они уже здесь, к чему прятаться? Король рванул на себя дверь в тронный зал, где собрали все ценности дворца, чтобы уничтожить и похоронить со своими владельцами. - Лорд Вийрон Старший, отправьте своего сына вместе с нужными документами к моей жене. Дайте же мне успокоиться наконец! - ярость раздирала грудь, он ведь даже не знал, кем был его второй ребенок, - Передайте все юноше, чтобы он смог отправить моих детей на другую планету, моя жена после родов вряд ли сможет перенести галактическое путешествие. Тот самый лорд поспешил к королю, но прежде всего он сообщил Его Величеству, что у него родилась дочь, а жена просит его не совершать глупостей. Хангерд усмехнулся, Маргарита была жертвенной, поэтому он не сказал ей ничего из своего плана "спасения". Ей было 35, она достойна умереть легко. - Чарвилд, приведи Фраца, я должен сказать ему несколько слов, чтобы он мог идеально выполнить наш план, - обратился король к своему другу немного резче, чем должен был, но он не мог успокоить не только бурю в народе, но и в своей душе. В зал вошел пятнадцатилетний юноша с чрезвычайно серьезным лицом. В его руках находился сундук с тайной королевской печатью, чтобы никто не смог опознать, что находится внутри сундука с самым сильным охранным артефактом планеты и галактики в целом. Фрац был умен, поэтому не тратил время на поклоны, которые требовал двор, он лишь сурово кивнул головой, а Хангерду оставалось лишь усмехнуться его исполнительности. - Запомни, юноша, тебе нужно устроить моих детей так, чтобы они жили в достатке и ничего не знали об Истории, пока ситуация не стабилизируется... Затем не стало Чарвильда, а на нем спокойно лежала стена зала, которую уже пробили непонятно откуда взятыми ресурсами черной магии. Света больше не осталось, тогда Хангерд, собрав нужные документы и ближайший наградной пистолет, телепортировался с Флагом в комнату, куда должны были доставить его семью, то есть в осмотрительную корабельной станции. Хангерд стал спокойнее удава, увидев всех живыми. Страдающую Маргариту ему не было времени успокоить, хотя и хотелось бросить всё, только бы не плакала его королева… Ее нежное лицо впервые во дворце затронула мука, которой уже нет искупления, а глаза, светло-светло голубые стали белее первого снега. Хангерд передал артефакт управления телепортом в межгалактическом пространстве Фрацу, сказав сухое: - Бери Рена и мою дочь, затем короткими урывками бегите к тайной машине, её расположение тебе уже докладывали, - он подтолкнул детей к юноше, успев лишь мимолетно потрепать по голове старшего сына и поцеловать мирно спящую новорожденную дочь, ему казалось, что она вырастет точной копией матери, - Беги, Фрац… Беги! И дети побежали так быстро, как только могли, все дальше удаляясь вглубь станции. Он молча следил за ними, пока не заработала сирена, которая оповестила, что они успешно добрались до Земли. Только спустя несколько долгих секунд, когда бунтующие уже рыскали по помещению, Хангерд обернулся к жене. Маргарита молчала, гордо держа спину, она уже перестала плакать, а лицо ее вытянулось и заострилось. Королева была истинной эльфийкой, а он же коренным здесь райнином. Он мог отключать эмоции, когда это было необходимо. Любой райнин мог жить без воздуха столетия, а когти на их руках, которые были покрыты мельчайшими чешуйками, умели убивать с одной царапины. Райнины были все темноволосы, а глаза их были со странным пятиугольным зрачком, уши заострялись в стороны. Некоторые из особо древних имели золотоватого цвета рога, что у Хангерда было гордостью. Король присел рядом с женой, которую уже покидали всякие эмоции. Ему пришлось, он не хотел. Поверьте, он ужасно не хотел! Он бы скорее расстался с короной, но не сделал бы... Хангерд притянул Маргариту в объятия, гладя её каштановые локоны, пытался укачать или извиниться. Он уже нащупал в кармане пистолет, уже все решил. Маргарита наконец судорожно выдохнула, а затем, выпрямившись, сказала: - Герд, я не смогу лететь, ты должен уходить. Я знаю, что ты против, но наши дети, - она запнулась, проглотила комок истерики и продолжила, - им нужен проводник обратно в этот мир... Хангерд тепло улыбнулся как всегда рассудительной жене, затем коснулся её губ поцелуем. В нем не было страсти, скорее огонь отчаяния и море любви, которым он хотел затопить её прежде... Она ничего не почувствовала, но на его руках лежит Маргарита с широко распахнутыми глазами, а по щеке катится одинокая слеза. Больше ее нет… Хангерд прикрыл её глаза, что мечтал никогда не сделать. Как бы вы чувствовали себя, убивая свою любовь? Райним не чувствовал ничего, ему было безразлична женщина на его коленях, но он не хотел убивать себя сам. Рывок. Двери больше нет. - Как раз вовремя, - скучающе сказал король, - можете расправиться и со мной. Через пару часов на центральной площади столицы лежали два тела, которые были изуродованы до такой степени, что и не скажешь больше, что это остатки былого величия. На Земле же с некоторых пор жили сестра и брат Златовы, а где-то всегда неподалеку Федор Вийронов. И так было двадцать лет, до того дня...