Still Alive

Oh, I'm still alive. I'm still alive and I cannot apologize, no.

Кларк в его жизни становится всё больше. Вот она смотрит фильмы с ним и Октавией. Вот спорит с Мёрфи по поводу последней научной теории Телониуса Джахи, их общего преподавателя в университете и по совместительству отца лучшего друга Гриффин. Уэллс бесит, как никто другой, но каким-то образом и он вливается в их компанию – наверное, это тоже всё из-за Кларк. Девчонка просто повсюду, а Беллами это почему-то выводит из себя. Она заставляет его нервничать, а Белл защищается саркастичными нападками в ответ чуть ли не на каждую её фразу. Остальные только смеются, да и Кларк никогда не воспринимает их словесные перепалки всерьёз. Всё это продолжается так долго, что Джон даже устаёт шутить над Блейком. Теперь Мёрфи просто втихую обсуждает, какая же они с Кларк идеально-ворчливая пара, и заключает многочисленные пари с Уэллсом, пытаясь подгадать «ну когда же». – Белл, – как-то раз отводит его в сторону Октавия после очередного столкновения интересов. Да, возможно, он переборщил и на этот раз даже был слишком груб, но девчонка сама виновата – не стоило всем рассказывать, как он опозорился в первый рабочий день на новом месте. Беллами теперь начальник службы безопасности филиала «Аркадия», которым управляют родители Гриффин, и там он просто постоянно попадает в какие-нибудь неловкие ситуации. – Белл, – повторяет сестра, и он переводит взгляд обратно на Окти – отвлёкся, наблюдая, как Гриффин яростно застёгивает сапоги. – Не стоило упоминать её родителей, – Октавия хмурится, замечая, что подруга уже надевает пальто. – Кларк, не дури, – вздыхает она и снова поворачивается к брату. – Слушай, Беллами, у Кларк в семье сейчас сложные отношения, и перепалки с тобой, нагло переходящим на личности – это не то, что ей нужно на данный момент. Окти убегает следом, а возвращаются они вместе с Гриффин уже поздней ночью: мокрые – на улице ливень – и пьяные. Блейк только закатывает глаза и укладывает их обеих спать. Именно в тот день он понимает, насколько сильно заботятся друг о друге Кларк и Октавия, и в нём окончательно что-то переключается. Белл злится, продолжает раздавать подзатыльники скалящим зубы Джону и Уэллсу, но в глубине души чувствует зарождающийся страх. У Беллами на запястье уже как год выжжена девятая звезда, а он хоть и делает вид, что научился на ошибках, не может отвести взгляда от губ уже неделю спящей на их диване Гриффин. Она живёт у них, пока не снимает отдельную квартиру, но и тогда, не привыкшая к одиночеству – хоть родители и пропадали на работе, но в доме всегда ощущалось их присутствие – часто проводит время у Блейков. Белл понимает, что абсолютно сдал позиции, когда не может сосредоточиться на фильме, потому что Кларк не пришла. Он почти впадает в панику, осознавая, как сильно скучает, когда Гриффин не появляется у них неделю. Октавия рассказывает о том, что девушка потеряла отца, и сейчас её лучше не трогать. Но что хуже всего, Белл не может. Он волнуется, волнуется настолько, что спустя ещё три дня – и как он столько продержался? – чуть ли не вламывается в двери небольшой студии Кларк. Гриффин рыдает у него на коленях: неухоженная, с грязными волосами, с синяками под красными от недосыпа и слёз глазами… А Беллами не может отделаться от чувства умиротворения, что рождается в его сердце при одном взгляде на Кларк. Не важно, как она выглядит и что делает – важно лишь то, что она рядом. Белл утешает девушку и помогает пережить потерю отца. Именно тогда связь незримой нитью протягивается между ними. А потом у Беллами самого жизнь катится по пиз-де. Октавия встречает Линкольна. Двоюродный брат Уэллса как-то выбирается вместе с их компанией в бар, и вот уже спустя полгода Окти собирается переезжать к нему. Блейк разбит и сходит с ума от беспокойства. Его девочка такая взрослая, счастливая и самостоятельная, а он не может этого осознать. Он и рад, что сестра обрела свою истинную любовь, но, что же, получается, Белл остался совершенно один? Беллами Блейк потратил пол своей жизни на то, чтобы поставить Октавию на ноги, и всю – на то, чтобы её защищать. А теперь это будет делать кто-то другой? Гриффин пытается помочь ему смириться с уходом Октавии: успокаивает, таскает по барам и устраивает ночные киномарафоны в компании. На одном из них Мёрфи подшучивает над другом, прикидывая, как же будет Белл вести себя на свадьбе сестры, и получает по морде. Не сильно, но достаточно, чтобы обидеться и уйти, посоветовав проспаться. Беллами просыпается… утром… в одной постели с Кларк Гриффин, и это кладёт начало новой абсурдной безрассудности. Беллами понимает, что ситуация выходит из-под контроля, когда та же история повторяется на трезвую голову. Самое ужасное в том, что девушка ведёт себя, как ни в чём не бывало – продолжает зависать у Белла дома, спорить с ним и в шутку строить из себя капризную принцессу. Они встречаются постоянно, но теперь эти «дружеские» посиделки всё чаще заканчиваются тем, что Беллами засыпает и просыпается в одной постели с Кларк. Порой они просто разговаривают всю ночь напролёт. Иногда выбираются на крышу и молча валяются, любуясь ночным небом. Но никогда не обсуждают то, что происходит между ними. И Блейк прекрасно знает, что вся эта хрень не выходит из-под контроля – уже вышла. Белл уже очень долгое время не спал ни с одной девушкой, кроме Гриффин, и это просто какое-то сумасшествие. И он хочет сказать об этом Кларк, сказать и положить конец бессмысленным отношениям, спутавшим все мысли и планы в его голове, но не может. Стоит девушке обернуться и растянуть свои губы в счастливой улыбке, у Беллами мозги форматируются – ни единой мысли. Tabula rasa. Рядом с Кларк всегда тепло. Её тело пышет жаром, а ладони горячие, но они никогда не обжигают. Она не та боль, что разит в самое сердце, когда ты совершаешь «неверный» выбор. Кларк – солнце, его личное яркое солнце, что мягко окутывает и согревает своим светом. Беллами не уверен, что сможет снова вернуться во тьму. Беллами всё ближе подходит к опасной грани. Смотря на губы Кларк, он всё чаще думает о том, каковы они на вкус. В её объятиях он готов умереть. Беллами целует Кларк, пока она спит. Он смотрит на волосы Гриффин, превратившиеся в спутанное гнездо за ночь, на подрагивающие ресницы, на розовые искусанные губы… Беллами так хочется поцеловать её. Прямо сейчас. Сделать это, наплевав на все свои правила, на мнимый самоконтроль. Ему необходимо сделать это, не чтобы почувствовать себя живым, нет. Наоборот, ради этого поцелуя он готов отдать свою жизнь. Отдать её за Кларк. Он медленно наклоняется и осторожно касается мягких губ. Как Белл и думал, на вкус они – молоко и печенье. На вкус Кларк как дом. Парень закрывает глаза, наслаждаясь моментом. Мысленно Беллами уже готовится ощутить эту ужасную боль и заранее извиняется за то, что Гриффин тоже придётся её испытать. Кларк – его десятая звезда, и от мысли, что он её первая, в груди разливается приятное тепло. И ничего… больше ничего. Блейк удивлённо открывает глаза и понимает, что вселенская кара его не постигла. Никакой боли, нет новой звезды, и – о Боже мой! – он всё ещё жив. И в этот момент Беллами неожиданно для себя понимает, что безумно напуган. Юноша был готов покончить со всем этим, оставить сумасшедший мир, позволить Кларк стать его последней звездой. Умереть ради Кларк. Но Беллами совсем не уверен, что готов ради неё жить. От осознания, что Кларк – его соулмэйт, Беллами охватывает дикий, первобытный ужас. Непонимание. Отрицание. Неверие. Эмоции обрушиваются на него свирепствующей бурей. И хотя Блейк безмолвен, внутри него мысли бурлят. Внутри него разгорается пламя, не в силах объяснить которое, Белл бежит. Бежит так далеко, как только может. Прочь из этого дома, прочь из этого города, как можно дальше… от Кларк.