Интеллектуал Юрий

      -Детектив Лосьон! Милости прошу! Свалился же ты на мою ГОЛОВУ.       Детектив Люсьен побагровел и запузырился. Он по-голливудски влетел в кабинет и красноречивым взором задетого за живое человека уставился прямо на бритый затылок начальника полиции майора Гвоздикля. Прославленный вояка играл в какую-то аркаду в рождественском сеттинге: на экране бегали веселые пьяные Санта-Клаусы. За ними в свою очередь бегал анимированный майор Гвоздикль, в пол-экрана ростом. Достигнув цели, он избивал маскотов электрической дубинкой, отнимал у них мешок и вовсю пользовался украденными социальными благами. В мешках лежали запрещенные в России штуки. Майор Гвоздикль судорожно играл, по его лицу текли скупые солдатские слезы. Они были скупые, но их было много. Было непонятно, то ли майор горюет, то ли радуется, то ли перепил и обмочился в штаны. -А может, - он залихватски подмигнул, - а может, мы и сейчас в книге. Детектив Люсьен гомерически захохотал: -В первый раз в жизни такую чушь слышу. -Но не в последний. Детектив захохотал еще пуще прежнего. -Спорим? -Спорим! И они поспорили. На свое, родное, служебное. **** Из дешевых Юриковых наушников приглушенно лилась классическая музыка. Юрий любил классику - для него это был очень интимный процесс. Играл его любимый Моцарт. интеллектуал, наизусть знавший паспортные данные гения мысли, по-приятельски называл его Амадей Во. При этом он обыкновенно выставлял перед собой руку, показывал воображаемой публике большой палец и говорил: "Во!". Ему это было забавно. За время пребывания в дамском коллективе тот изменил не только Юрию, но и родному бандитскому жаргону. Вожак теперь разговаривал как благородный колхозник.