Грань

      Хоуку снились сны о далёком детстве. О строгом, но добром отце, молодой красавице-матери и о непоседах близнецах.       Будучи мальчишкой Гаррет часто выскальзывал из дома в предрассветные сумерки, босиком шагая по холодной и мокрой от росы траве к маленькой речушке, что текла чуть поодаль от подножия недалёкого холма. И спустя много лет Хоук видит во снах и тот холм и ту реку и даже тот чудный рассвет, но вскоре и это исчезло, сменившись на грёзы о тихой спокойной жизни. Без Мора и горечи потерь, преследующей его по пятам.       Эти дразнящие видения рисуют ему летний Лотеринг, где дни текли неспешно, своим чередом. Ему чудится запах душистых трав и свежеиспечённого матушкиного хлеба. Слышится несмолкаемый стрекот кузнечиков и задорный звонкий голосок сестры. Во сне он чувствует странное тепло в сердце.       В этих снах Карвер обычный солдат, заезжающий домой пару раз в год повидать семью. Бетани смиренная кроткая дочь, а Хоук… Хоук вновь молод и преисполнен особой энергией, свойственной тем, кому немного за двадцать.       Каждый раз Гаррет проживает счастливую, пусть и иллюзорную жизнь, так, как он не смог, но мечтал. Днём Хоука не оставляют мысли о ночи, которая принесёт ему недолгое облегчение. А тем временем грань между реальностью и сном незаметно стиралась.       Аромат спелых яблок и детский смех. Гаррет видит поле, озолотевшее от пшеницы и ржи. Там резвились дети, а рядом, совсем недалеко, сидела его жена. Наяву Хоук всегда пытался вспомнить их лиц, но не мог. Только знал, что на них всегда сияли светлые улыбку.       Он всё больше не понимал, где ложь, а где явь. Маг-отступник ли он или же семьянин и любящий отец. Ему снились яркие и тёплые моменты той жизни, которой у него никогда не будет. Услада для одинокого мабари. Однако всё имеет конец.       Тот сон крепко вклинился в память Гаррета, как напоминание о его выборах и поступках. Обычно ясное небо над иллюзорным Лотерингом было затянуто тучами, а ветер взвывал с особой дикостью. Хлестнул дождь, а в небе засверкали грозные молнии. Хоук оборачивается, пытается позвать на помощь, но видит лишь свою семью. Мать, сестра, брат и, созданные искалеченным подсознанием, дети и жена выстроились в ряд, а на лицах их отражалось хладное равнодушие, сопровождаемое незримой печатью смерти.       Вспышка. Сестра падает замертво, а её конечности неестественно вывернуты в разные стороны. Вспышка. Карвер стремительно растворяется в яростном рёве дождя. Вспышка. Мать, словно кукла, опускается на землю, а тело её покрыто грубыми швами. Вспышка. Эфемерные тела жены и детей сливаются с бурной стихией, поднимаясь к беспокойным небесам. Вспышка. Небо расколола рваная ярко-зелёная полоса, которые размыла очертания тихой деревушки, поднимая нежить из самых недр ада.       Хоук кричит, но его голос поглощает Брешь. А затем он просыпается в холодном поту, тяжело дыша, в комнатушке какого-то постоялого двора. Гаррет закрывает лицо руками, с дрожью вздыхая. В эту ночь умерла его маленькая часть, которая прожила жизнь без боли и сожалений, пусть и во снах.       Хоук вновь опускает голову на подушку и снова пытается заснуть. Но с тех пор ему ничего не снилось. Лишь темнота, из которой он слышал молящие приглушённые голоса.