Дом

Учиха Таджима пропадал на миссиях, в заботах о клане, долге, чести. На самом деле он просто бежал. Бежал из места, которое по какой-то неведомой причине называлось его домом. Там было душно, тяжело, невыносимо. Там было слишком плохо, хотелось сбежать, спрятаться, отдохнуть, но семья, клан, ответственность. Не останавливали, но вынуждали возвращаться. Выбираться из чужих объятий, нестись в предрассветных сумерках по веткам деревьев в сторону кланового поселения. Скрещивать оружие с тем, кто уже давно перестал быть врагом. Чем дальше тем сложнее. Тяжелее. И когда этот Сенжу успел стать важнее семьи? Когда старый двухэтажный домик в глубине лесной чащи, спрятанный ото всех, стал роднее места, в котором Учиха прожил всю жизнь. — Давай исчезнем. Они уже взрослые, а мы имеем право на жизнь,— звучит спокойно, ровно. До боли знакомый, сжимающий сердце тон. Таджима не отвечает. Молча собирается и возвращается к семье. Смотрит на них, так словно они видятся в последний раз. А через две недели Учиха Таджима считается погибшим. Разведывательная миссия, внезапное нападения, один выживший, ещё через три без вести пропадает Буцума. Ещё через некоторое время его объявляют мёртвым. Эгоистично? Да, наверное, но уже не важно. Где-то в глубине лесов скрылся двухэтажный деревянный домик, внутри которого уставшие, уже давно не юные, мужчины пили ароматный чай. Им было совестно, стыдно за свой поступок, но впервые с момента рождения они были по-настоящему счастливыми.