be right back

Джиен потер одетые в теплые носки ступни друг о друга, плотнее завернулся в одеяло, но все равно чувствовал, что не сможет согреться. В последнее время что-то сделалось с его терморегуляцией и способностью засыпать сразу и крепко, хотя свою дневную норму кофеина он не превышает, а дисплей термостата упорно показывает нужную температуру в квартире. «Это психосоматика, хен», - мог бы сказать понахватавшийся умных слов Сынри. «Да и черт бы её побрал», - отозвался бы Джиен, поднимая повыше ворот теплого свитера. В последнее время у Джиена в жизни образовалась не дыра даже, а зияющий провал, из которого тянет морозным сквозняком так, что согреться нет никакой возможности. Не помогает ни горячий кофе, который он варит утром, еще толком не открыв глаза. Ни бодрящий аромат, ни отирающийся о ноги Аи не поднимают настроение, потому что никто не подойдет к нему со спины, не положит на талию горячую ладонь, не скажет хриплым и басовитым даже больше, чем обычно, голосом что-то похожее на «добрутро». Не оставит быстрый поцелуй на выступающем позвонке шеи, у самой кромки волос, от чего по спине разбегутся мурашки, а настроение неизбежно станет лучше. Не помогает согреться гора одежды, которую Джиен в состоянии на себя нацепить, потому что никто не фыркнет позади «Напомни, кто там называет тебя иконой стиля?». «Ой, да иди ты» получается смешливым и совсем не злым. Потому что если он хочет надеть куртку, в которую можно упаковать парочку таких, как он, и дурацкую клетчатую панамку – он это наденет. Не помогает работа. Идеи, раньше роившиеся в голове пестрой стаей, теперь все чаще оставляют по себе только звенящую пустоту или осыпаются в ладонях серым пеплом, стоит хотя бы одну ухватить за яркий хвост. Дэсон занят собственным сольным альбомом, Енбэ занят своей личной жизнью и вероятной скорой свадьбой, Сынри просто постоянно занят, и Джиен вдруг остро чувствует себя очень одиноким в творческом плане. Он часы проводит в студии, уставившись в экран компьютера, и не чувствует в себе сил заняться хоть чем-то полезным. «Ты стал спокойнее», - сказал Бэ на прошлой неделе, а Джиен только дернул плечом, хотя мог бы ответить, что вместе с телом его эмоции тоже замерзли. Это раньше он мог хохотать, как умалишенный, над какой-то глупой шуткой, или устроить скандал в лучших традициях неадекватных ревнивых барышень, если ему покажется, что Сынхен слишком счастливо улыбается, рассматривая что-то на экране телефона, или переписывается с кем-то слишком активно. Сейчас Сынхен не пишет никому, но Джиену от этого не легче. Игры с Аи не приносят такого удовлетворения и радости, как раньше, потому что никто не следит за уморительной охотой кота за любимым мячиком вместе с ним. Хотя Джиен и знает, что Сынхен и раньше больше смотрел на него, чем на кота. Джиену не хочется ничего смотреть, потому что никто не будет лежать позади него, прижимая спиной к груди, и комментировать все происходящее на экране. Не с кем теперь выпить по бокалу вина вечером. Не к кому прижаться утром в полусне, удобно устроив колено между чужих бедер и лениво не целуя даже, а просто касаясь губами открытых участков кожи. Неизвестно когда теперь спальня вновь наполнится звуками возни и сладкими вздохами, переходящими в стоны. Джиен переворачивается на бок и утыкается лицом в подушку на второй половине кровати. Белье свежее, и, конечно, никакого запаха на нем и в помине нет, но на отсутствие воображения он никогда не жаловался. Некоторые люди, чтобы заснуть, считают перед сном овец. Джиен будет считать кое-что другое. До возвращения Сынхена из армии остается 605 дней.