Курс на Столкновение

Мои глаза болят. По коже бегают мурашки от холода. И я не знаю, где я. Знаю только, что где-то на заднем плане творится настоящее месилово. У меня от этих криков скоро башка лопнет, как долбаный арбуз. У Короля с самого утра было хреновое настроение, но эти его крики меня уже просто за-е-ба-ли. Я уже было собрался поделиться с ним наболевшим, как что-то меня остановило, буквально выбивая из легких воздух. - Выпустите меня отсюда! Выпустите меня отсюда! На небе начали собираться тучи, и вдалеке угрожающе загремел гром, предвещая новую порцию блядского дождя. Я закатил глаза. - Слышь, Король, ну чего ты, как девка, сопли опять распустил… Надоело! Я скоро мхом тут порасту от сырости. Ответа не было. И тут я понял, что дело попахивает каким-то серьезным дерьмом. Как долго я, интересно, провалялся в бессознанке? Особенно учитывая, что для внутреннего Пустого потерять сознание, по идее, должно быть технически невозможно – Если, конечно, только не – Если не… - Король? Голоса снаружи звучали все тише. Я чувствовал, как из меня стремительно утекают последние силы. И даже ничего, блять, не мог с этим поделать – у нас с рыжеволосым придурком одна на двоих душа, все, что испытывает на себе он, испытываю и я. А это пиздец, как хуево. - Король, еблан ты недоделанный, слушай сюда – - Выпустите меня отсюда, выпустите меня отсюда! Орихиме, ты меня слышишь? Ну, хоть кто-нибудь меня слышит!? - Да чтоб тебя пустые задрали, Король! *** Эти твари заперли нас в комнате. Тут все слишком белое, и тихо до такой степени, что даже я иногда слышу свое дыхание. А Пустые, арранкара им всем в задницу, не дышат в принципе! У них – нас – в этом нет физиологической необходимости. Думаю, дыхание - это один из способов снова почувствовать себя хоть в чем-то похожим на человека. После того, как они отделили меня от Короля, разорвав его цепь – в общем, мне, в каком-то смысле, нравится притворяться живым. Может, это просто глупая привычка из прошлой жизни, но она меня успокаивает… Потому что в существе, разделенном на две неравные части, меньшая часть всегда давится завистью к части большей. Ну, а в случае с Вайзардом меньшей частью является Пустой. То бишь, я. И я ненавидел то, что мое собственное тело мне больше не подчиняется. Ненавидел каждую минуту, каждую секунду, которую вынужден был провести, будучи связанным с этим рыжеволосым придурком, жалкой пародией на шинигами, но… Но он Король, а я – Лошадь. Ничё-о-о, мое время еще придет. - Это из-за тебя мы здесь оказались, - сказал я со злой издевкой, потому что был в ярости на него, на себя, на эти сраные небоскребы и на этот блядский безостановочный дождь. Ичиго ничего не ответил. Ну и хрен ему в подмышку. - Уебок ты бесполезный. *** - Бесполезный уебок. - Заткни пасть, Пустой. Он стоял на коленях, сжимая голову руками. Я практически насильно заставлял себя чувствовать удовольствие от его мучений, потому что именно так должны вести себя нормальные, психически здоровые внутренние Пустые. - И что ты теперь собираешься делать, ммм? – издевательски пропел я, раздвигая губы в садистской ухмылке. – Ты тут застрял, и никто больше не может тебе помочь, даже эти тупые прихлебалы, которых ты называешь друзьями… - Заткнись. - …они наверняка уже о тебе забыли, бросили, оставили позади, как мертвый груз, и в этот раз вытаскивать твою задницу из дерьма больше некому! - Да заткни ты свою чертову пасть! Первый раз, когда Король так на меня разорался – заистерил – был первым разом, когда он, наконец-то, смог разорвать со мной связь, запихнуть в самый дальний угол своего сознания и выбросить нахрен ключ. Понимание того, что, как ни старайся, я не смогу почувствовать, что происходит снаружи, хоть я и под лезвием занпакто в этом не признаюсь – испугало меня до усрачки. Это как слепота без реальных повреждений глазному нерву. Но иногда я все-таки ловил редкие всполохи от Ичиго, и их было достаточно, чтобы понять примерную картину происходящего. Снаружи был белый, белый и ничего кроме белого, и, в итоге, я был даже немного благодарен за этот неожиданный бойкот. В конце концов… Может, нам обоим нужно было немного отдохнуть друг от друга, остыть и подумать. *** Я, как мог, пытался блокировать транслируемое Королем на весь внутренний мир, по самые небоскребы, чувство опустошения – он обычно был очень эмоционален, из тех, кто сначала делает, потом еще раз делает, и только потом думает. Так что этот неожиданный бесцветный кисель на том месте, где раньше всегда находились яркие пятна эмоций, странным образом выбивал меня из колеи. Я знал, что все это от белого, который слепил нам глаза, и от тишины, которая набатом звенела у нас в ушах. Что бы эти ублюдки ни делали с Ичиго – они знали, чем его можно сломать. *** Единственное, что я ненавидел больше, чем свой позорный статус Лошади, это то, как Король отчаянно пытался удержаться на гребне волны безумия, не дать ей себя поглотить. Но я уже знал, что он проиграет. В его голосе еще звучала гордость, эта безбашенная самоуверенность, присущая исключительно Ичиго, но – с каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой силы его утекали. Безвозвратно. - Пустой? - Ты становишься слабым, Король! И меня это пиздец, как бесило. - Ты, тварь такая, недостоин! И меня это пиздец, как бесило. То, что я был вынужден бессильно наблюдать, как рушится трон под моим Королем. Я много чего успел обдумать за то время, что был отрезан от мира в чулане его подсознания, но запомнились мне лишь отрывки. - Какого хрена тебе надо? В моем голосе звучало разочарование. Я злился, потому что чувствовал себя частично виноватым за то дерьмовое положение, в котором мы оба оказались. Думаю, причина, по которой я сам тогда не съехал с катушек, была только в том, что мне не за кого было беспокоиться. Мне было наплевать на всех и вся, кроме собственного положения в иерархии души Короля. Ичиго был другим. Он был человеком и у него были те, о ком нужно заботиться. Семья и друзья. Незавершенные дела, недостигнутые цели, неисполненный долг спасти всех, кого только можно и нельзя. У меня же ничего этого не было. И меня невъебенно выводило из себя то чувство облегчения, которое появлялось от этой мысли. - По крайней мере, ты все еще здесь… И после этой фразы, сказанной неуверенным голосом смертельно больного пациента без надежды на выздоровление – я откуда-то совершенно точно понял, что в конце мы разобьемся на тысячу мелких осколков, а после будем долго и мучительно гореть. Полыхать будем ебаным пламенем. Как в аду. *** Маленькие арранкарские ублюдки оставили книги в его комнате. Может, я и надумал себе всякую левую конспирацию, но почему-то мне кажется, что хитровыебанные твари специально издеваются над Ичиго, над его изматывающими попытками схватить за когтистую лапу своих ночных посетителей. Как в тот раз, когда он не спал, наверное, больше трех суток, лишь бы хоть краем глаза увидеть кого-нибудь, кроме себя самого. Но, в конце концов, всегда выдыхался. Я даже пытался ему помочь, но тоже сел жопой в лужу. Тогда я понял, что чувство бессилия охуеть, как действует на нервы. *** - Дождь еще идет? Ичиго постепенно сдавал позиции. Он стал пытаться начать со мной цивилизованный разговор. Я знал, что не обязан был положительно реагировать на эти его попытки. Но в замечательный план «обложить Ичиго матом по самую макушку» раз за разом вмешивалось непонятно откуда взявшееся и совершенно мне нехарактерное чувство жалости к рыжеволосому придурку. Надо же, как, оказывается, действует на психику недостаток общения. Вон, подопытный уже к Пустому с разговорами полез от отчаяния. Жопой чую, что я тоже скоро куда-нибудь полезу. Скорее всего, на стенку. Так хочется кому-нибудь вломить, что аж пальцы покалывает и скулы сводит. А еще я был крайне недоволен тем, какие чувства во мне всколыхнули звуки его голоса после долгого периода упорного молчания. Где-то глубоко внутри я был искренне рад. Пиздец, короче, полный. Не Пустой, а, блять, девочка-ромашка! - Да не особо. Так, покапывает только изредка. Он был удивлен моим ответом. Я, честно говоря, тоже. - …Это хорошо. – Он замолчал, опуская голову. - Скажи, ты… Ты хоть раз видел в комнате кого-нибудь, кроме нас? - Нет. - А-а-а. – Наверняка он думает сейчас что-то, вроде ну, слава богу, я не один такой. Вместо того чтобы взбесить, как вышло бы раньше, меня это, почему-то, успокоило. Видимо, шоковая терапия в несколько месяцев тишины выбивает нахрен всю агрессию даже из самых упрямых, типа меня. – Ну, тогда ладно… И снова наступила тишина. Но на этот раз я, по крайней мере, точно знал, что это явление временно. *** Время от времени мы с ним разговаривали. Я занимался аутотренингом, успокаивая себя тем, что окончательно съехавший с катушек Король – это не есть хорошо, и вообще не по правилам. В общем, дурью маялся. Потому что мы знали, что нам обоим это жизненно необходимо. Как-то раз, задумчиво размазывая кашу по тарелке и лениво перелистывая странички читанных-перечитанных книг, Ичиго задал мне один интересный вопрос. - Как долго мы уже здесь? Ну, что тут скажешь? - …Около года, наверное. - Да? Мне казалось, что прошло уже больше двух. Ну, что тут, блять, скажешь!? Он постепенно терял чувство времени. *** Может быть, если я закрою глаза и сделаю вид, что ничего не случилось, то потом окажется, что все это мне просто приснилось в страшном сне. - Выпустите меня… В страшном, с-сука, сне. *** Больше всего меня бесили моменты, когда у него начинала конкретно ехать крыша. Я, стиснув зубы и тихо матерясь себе под нос, терпел, но только потому, что сбегать было некуда. - Я скучаю по Орихиме. Наверное. Но… я н-не могу. Не так сильно, как раньше. Тут я уже прислушался, не в силах сдержать любопытства. - Ты начинаешь забывать своих дружков - прихлебал? Королю было больно и страшно. - Кажется, да… О Бо-о-оже – нет – только не это, не хочу, не могу! – Он зажмурился и сжал голову руками, сворачиваясь в клубок. – Пожалуйста, господи, только не это, только не… И он шептал их имена, повторяясь, снова и снова, что-то вспоминая, а что-то – заучивая заново. - Так… Так, сначала Орихиме. И Рукия – и… И Ишида, и Чад, Мизуро и Тацуки, и Кейго. Ренджи… Так. Снова и снова. - Орихиме, Рукия, Ишида и Чад, Мизуро, Тацуки и Кей- Тут Ичиго сначала сосредоточенно нахмурился, напрягаясь, а потом широко раскрыл заполненные чистой, животной паникой глаза. - И Кей- Он запустил дрожащие пальцы в волосы, выдирая их чуть ли не клочьями, судорожно глотая воздух. - И Кей… Н-не могу – Я не могу-у-у – И он задохнулся, обрывая собственный всхлип, уходя глубоко в себя, куда-то, куда даже я не мог дотянуться. Я не могу вспомнить Я не могу вспомнить Я не могу вспомнить – Простите меня, пожалуйста. Простите. Простите… А я просто стоял, смотрел и чувствовал ядовитый вкус обжигающей, нечеловеческой ярости на языке на тех ублюдков, что нас заперли в этом аду. *** - Ты стал бледным, как поганка, Король. Мы оба старательно игнорировали тот факт, что побледнел он по причине хронической нехватки ультрафиолета. Мы оба слишком давно в последний раз видели солнце. Но на этом изменения в его облике не заканчивались. Ичиго сильно похудел. В конце концов, одними отжиманиями и короткими забегами по периметру комнаты много мускулов не накачаешь. А многочасовые тренировки с тяжелым мечом, по виду больше походящим на тесак, быстро стирались из памяти. Всего лишь еще одно забытое воспоминание. Теперь рыжеволосый придурок был жилистым и худым, как глиста в стакане. По крайней мере, хоть вовремя пожрать он не забывал. Это в него, видимо, было вбито на уровне инстинктов. Ичиго уселся на пол и принялся делать растяжку. С гибкостью у него в последнее время тоже дело значительно улучшилось. - Да-а-а, скоро мы с тобой станем, как настоящие близнецы, белобрысый. - В жопу, Король, в жо-пу. - Знаешь, меня, честно говоря, уже как-то задолбало называть тебя Пустым… - внезапно сказал Король с нехорошим таким, задумчивым выражением лица. И тут я уже навострил уши. Какого, спрашивается, хрена? - Какого хрена? Ичиго в ответ пожал плечами. - А что такого? Придумаю тебе какое-нибудь имя. - Та-а-ак, стоп-стоп-стоп… А теперь еще раз и с начала – какого хрена? Ичиго в ответ только ухмыльнулся. Это была, конечно, не обычная его радостная улыбка во все зубы на сто ватт, но хоть что-то. И я сразу же успокоился. Придурок ебаный. *** Он звал мать, отчаянно и безнадежно, и гремел гром, и лил проливной дождь из низких, тяжелых туч. Это был первый раз, когда я смог вживую услышать, как жалко ломается его голос во время кошмара во всей своей ебаной красе. - Мама – мамочка, нет, нетнетнет… Конечно же, я знал, что он видел. Я знал все его воспоминания, все его кошмары, все надежды и страхи, и она все равно умрет – мы же, как-никак, две части единого целого, но- - Мамочка… Самый печальный дождь. - М-мама. Ебаные крики, и всхлипы, и плач – и мольбы. Бля-а-ать, мольбы. Они выбивали из меня дыхание, как кулак под ребра, и напоминали о жестокой реальности, от которой нихуя не убежишь, о белой комнате-клетке, о пытке тишиной, и об уебке-психопате, который устроил нам такую веселую жизнь. И я ненавидел. Ненавидел так сильно, что темнело в глазах. - Выпустите меня отсюда… Пожа-а-алста, выпустите, не могу-у-у – я больше не могу. - Я так по тебе скучаю… И в этот раз я не стал возникать на тему дождя. *** Я никогда не поднимал с ним тему кошмаров или забытых воспоминаний, и чувствовал его облегчение по этому поводу. С каких это, интересно, пор это я обзавелся совестью? И чем, думаете, он меня отблагодарил? Этот еблан-таки придумал мне имя. - Хичиго, - сказал он однажды, совершенно из ниоткуда, и сначала я подумал, что он опять разговаривает сам с собой, не заметив лишней буквы вначале. - Что, совсем хуево стало, Король? Тебя, вообще-то, Ичиго зовут, - ответил я осторожно, опасаясь того, что у него последние мозги совсем снесло. Тот же только пожал плечами. - Нет, я все правильно сказал. Оно теперь твое. - Типа, имя? - Ага. Я не знал, смеяться мне, или ругаться матом. Смеяться хотелось, потому что этот долбоеб все-таки придумал мне имя, а ругаться – потому что сарказмом его не проймешь. Он даже это забыл. *** Так я принял самое важное в своей жизни решение. Я все равно займу его место, скину с трона – однажды, но не сейчас. Потому что сейчас это был бы не бой, а избиение младенцев. Потому что он слаб. Потому что он Король. Потому что он еще много чего не всегда хорошего, но и не всегда плохого. - Эй, Король. - М-м-м? - Набирайся сил, да побыстрее. Когда ты станешь сильным, я займу твое место. Ичиго долгое время молчал, над чем-то думал, но я был рад, что он, по крайней мере, не воспринял это, как жалость. Потому что жалостью тут и не пахло. Я пытался убедить себя, что истинной причиной было мое желание сразиться с по-настоящему сильным противником, а не этой ошибкой природы, но знал, что вру самому себе. Пизди дальше, маленький глупый Пустой. Пизди дальше, улыбайся во все зубы и терпи, сука, терпи. - Заметано, Хичиго… Заметано. *** И вот, наконец… Пришел этот день. Этот ебаный судьбоносный день. Помню, как уговаривал Ичиго сделать стрижку и обкромсать нахрен отросшие патлы. Потом он заснул и спал еще четыре раза, я считал, потому что Король больше не мог следить за течением времени. А потом дверь открылась, и впервые за время нашего заключения сквозняк пронесся по комнате, принося с собой незнакомые запахи. Ичиго сразу же насторожился. У него были причины. Когда этот человек – этот человек – зашел внутрь, мое собственное безумие вперемешку с нечеловеческой яростью накрыло меня с головой. Я зарычал на него, и Король хотел спросить, почему – неужели он и вправду забыл? – но я не ответил. Этот ублюдок. Этот ублюдок. - Куросаки Ичиго, - были его первые слова, и Ичиго тут же сжался в комок, закрывая ладонями уши. Я знал, почему. Это было слишком громко, слишком больно – уходи. Я слышал его мысли. Уходи. Уходи. Уходи. Перестань говорить, перестань дышать, перестань-перестань-перестань! Я знал: Ичиго хотел, чтобы это было просто сном, кошмаром, от которого он мог бы в любой момент проснуться, и отчаянно боялся, что это реальность. Он спрашивал меня, почему, и что, и когда, как, где – и, в особенности, кто. - Отъебись от него, тварь! – орал я, разрывая глотку, вырываясь наружу хаотичным всплеском энергии – не смотря на слабость моей второй половины, у меня все еще были чудовищные запасы рейацу. Глаза у человека в изумлении расширились, но я знал, что Ичиго ничего не заметил. Он был слишком занят, пытаясь вобрать в себя все новые-знакомые-полузабытые ощущения сразу. - Ичиго, посмотри на меня. - Я сказал, отъебись от него, ты – Ичиго поднял на него свои пустые, без единого проблеска мысли, глаза, и меня как отрезало от всего происходящего. Но это уже было неважно. У меня была новая цель – удержать этого психопата с замашками на мировое господство как можно дальше от Ичиго. Это ты сделал его таким, ублюдок. - Ичиго. Говори. Отвечай мне. Ты же еще не совсем сошел с ума, не так ли? Да как ты смеешь! Но Ичиго никак на это не отреагировал, разве что мысленно. Почему бы, собственно, и нет… И тут я окончательно потерял контроль. - Это Айзен, Король! Тот самый ублюдок, который запер нас здесь столько лет назад! – кричал я, и Ичиго широко распахнул в шоке глаза, и понял. И мы разобьемся, и будем гореть. Полыхать будем ебаным пламенем.