dates

— Где он? — ворвавшись в дом, почти орет Чимин на служанку, игнорируя ее восклицания, что хозяин занят, его нельзя беспокоить. Но Пака уже ничего не удержит, даже сильный запах клубники, которым провонялся весь дом, а с каждым шагом к комнате того самого хозяина он усиливался. Вроде бы возбуждение от течной омеги должно давать не только в голову, но Чимин слишком взбешен, чтобы думать о физиологии и вообще как-то реагировать. Он врывается в спальню старшего и уже через секунду жалеет, что сделал это. Зрелище, скажем так, не самое приятное, а запах и того хуже, отчего Пака начинает выворачивать наизнанку. — Что-то хотел? — с самодовольной улыбочкой спрашивает Чонгук, вроде бы как ему вообще пофиг. — Черт, — шипит себе под нос Чим, сжимая кулаки, и старается спрятать глаза. — Дашь нам закончить или присоединишься? — уточняет Чон, изгибая бровь и глядя на младшего. Чимин ругается про себя, мысленно посылает альфу к черту, захлопывает дверь, не задерживаясь возле нее, и спускается в гостиную. Примерно через десять минут перепуганный и явно взбешенный омега валит из дома, а сам Чонгук спускается вниз, завязывая по дороге мягкий черный халат. — Сладкий, ты чего здесь? — интересуется Чон, подходя ближе к Чимину, которого снова трясет от злости. — А ты не догадываешься, чертов придурок? — злится Пак, стискивая зубы. Возникает непреодолимое желание съездить альфе по роже, но он сдерживается, все-таки Чонгук — сын ректора, а вылететь из универа младший явно не хочет, поэтому физические увечья — последняя стадия, если словами не дойдет. — Неужели соскучился по мне? — смеется Чонгук, специально раздражая парня, от которого так и исходит жар, пожирающий его изнутри, сродни гневу и злости. — Тронулся совсем? — пихает его Чимин, недовольно глядя на Чона. — Какого хрена мне отказали в стажировке? — Тебе отказали? — наигранно хмурится Чонгук, наливая в стакан воду. — Не делай вид, что первый раз об этом слышишь! Это твоими стараниями я остаюсь здесь, а мое место отдают даже не тебе, это я бы пережил, а какому-то идиоту, который учится на "отъебись". Поэтому я спрашиваю, какого хрена? — Может, ты был недостаточно хорош для них? — предполагает старший, отчего злит Чимина еще больше. Тот выхватывает из рук парня полупустой стакан и оставшееся содержимое выплескивает альфе в лицо, почти проклиная самодура и козла Чонгука. — Сладкий, я бы не советовал тебе проделывать это еще раз, — спокойно говорит Чон, вытирая лицо. — Что ты мне сделаешь? — бесстрашно спрашивает Чим, всем своим видом показывая, что ему уже плевать и почти ничего не страшно. — Ходишь нормально, да? А я могу устроить, чтобы ты в ближайшие несколько дней не смог подняться. И я сейчас не об избиении, — договаривает Чонгук, растягивая губы в коварной улыбке. — Спальня уже свободна, к слову. — Больной! — скалится Чимин, задевая альфу плечом, когда идет в направлении входной двери. — Надеюсь, ты когда-нибудь получишь по заслугам! — последнее, что говорит Пак, громко хлопнув дверью. — Уже получил, — усмехается Чонгук, поджимая губы.

***

Чимин пресекает все попытки Чонгука снова заговорить. Он игнорирует его на парах, в столовой, в коридорах, не избегает, а просто игнорирует, а это бесит гораздо больше. Альфа давно понял, что этот хён какой-то ненормальный, а его пакости, которые адресованы только почему-то Чимину, бесят неимоверно. Все было в пределах разумного, пока эта сволочь не завернула его стажировку в Китае. Пак горбатился ради нее почти год, а по факту получил место в обычном рекламном агентстве Сеула, на которое только способен его университет. Он практически зубами прогрыз себе путь к свету, а Чон, как последняя скотина, лишил его возможности получить опыт в самом востребованном китайском рекламном агентстве. — Ты решил игнорировать меня всю оставшуюся жизнь? — спрашивает Чонгук, тормозя младшего у самой аудитории, где уже началась пара. Но Пак не отвечает, лишь зло глядя на парня. — У тебя не выйдет молчать так долго, как ты себе планируешь, — фыркает альфа. — Потому что я собираюсь тебя соблазнить и влюбить в себя, — заключает Чон, глядя на шокированное лицо одногруппника. — По-прежнему нет слов? — но в ответ он слышит очередное молчание. — Ладно, я тебя предупредил. Стажировка твоя, если хочешь, но нужно будет потрудиться, чтобы вернуть ее. — Что нужно? — наконец подает голос Чим. — Свидания, — говорит Чонгук без доли сарказма и шутки. — Много свиданий. А там посмотрим, — ухмыляется альфа, чуть склонившись над парнем. — Пара уже началась, кстати, идем, — с этими словами он впихивает младшего в аудиторию, не дав ему что-либо возразить. Чонгук садится рядом с другом, изредка поглядывая на опешившего Чимина, и делает вид, что слушает лектора. — Первый шаг к принцессе? — хмыкает Хосок, кивая в сторону Чимина, который слишком молчалив, что удивляет даже преподавателя, который привык дискутировать с молодым и амбициозным альфой Пак Чимином во время лекций. — Да, — усмехается Чон, повернув голову в сторону Пака. — Сразу в лоб, чтобы наверняка. — Не слишком ли ты резок? Он наверняка чувствует себя неловко. Ты ведь тоже альфа. — Зато я сразу расставил все точки, — улыбаясь, отвечает Чонгук, поворачиваясь к другу. — Пусть переваривает, а я подожду. Чонгук любит говорить сразу в лоб, отчего и чувствует уверенность. Но в случае с Чимином он явно поторопился, ибо он точно не был готов не просто к подобному условию, но даже к подобной мысли. И это заставляет Чонгука нервничать, когда, все обдумав, в голове рождаются не совсем прекрасные перспективы.