Возможности

Пальцы трикстера до жути холодные и от сильного контраста со своей, буквально пылающей красными и даже местами с посиневшими отметинами от зубов тринадцатого, кожи, Вару буквально трясёт. Впрочем Пятый, находясь в некой особенно неприсущей растерянности от такой лавины грубоватых и развратных ласк, ловит себя на мысли, что его всегда как-то странно трясёт рядом с Джокером, но долго размышлять на эту тему не приходится, так как чужая рука, очертив пару кругов вокруг пупка, подозрительно ласково касается выпирающего бугорка на зелёных шортах, а потом тут же давит на него с такой силой, что Вару приходится достаточно больновато прикусить язык, дабы не вскрикнуть от невероятного тянущего ощущения внизу живота. - А тебя оказалось столь легко сделать доступным, - тринадцатый, чуть обнажив белоснежные клыки и, откровенно издеваясь над своей кудряшкой, ловил с испепеляющего взгляда нереальный кайф. - Ты можешь хоть раз не трепаться и делать свое дело, а? - Вару, весь дрожа от жгучей смеси явственного недотраха и безумной ярости по поводу нарочной медлительности тринадцатого, был готов сейчас набросится на него. Но Джокер не будет собой, если во всём не опередит заносчивого Пятого и в своём обыкновении не поставит его на место, правда весьма и весьма изощренными, но, как отметил Куромаку, действенными способами. А Вару в этом ничего особо положительного не видел, ибо задница его после таких экзекуций долго и противно ныла, не давая спокойно сидеть и рубиться в приставку с Первым, а оный только рад был, что постоянно стал выигрывать у главного геймера цветастой компании. Язык трикстера медленно и по-хозяски прошёлся по чужой шее, оставляя новый мокрый след и вызывая старательно приглушенный стон, а затем очертил ореол тёмных затвердевших сосков, как бы нечаянно задевая напряженные бусинки. Вару никогда не скрывал своего желания быть хорошенечко оттраханным, если ему представлялась такая возможность, но издевательский взгляд кошачьих глаз Джокера всегда заставлял Пятого вести себя подобно целомудренной монашке из высокогорного монастыря, которой старательно, но безрезультатно домогался демон-нечестивец. Решив, что привести тринадцатого к действиям более пошлого характера можно было лишь своей наглостью, от природы у Вару хлеставшей через край, клон слегка качнул бедрами, прижимаясь своей эрекцией к чужому, не менее неспокойному паху. - Нарываешься, кудряшка? - игриво шепнул на ухо трикстер, спутывая чужие кудри на затылке. Ответом послужил лишь глубокий и донельзя показывающий все истеричное неудержимое желание, поцелуй, во время которого тринадцатый абсолютно беспрепятственно смог стянуть ненужные на данном этапе узкие джинсы с партнёра и обхватить его член своей ладонью, начиная яростно надрачивать в ответ на рваные движения. Валет успел сорвать голос на крик, но тут же предусмотрительно закрыл рот ладонью и выгнулся от новой волны захлёстывающих ощущений. Когда Вару был уже на самом пике и хотел кончить, чтобы прекратить свои донельзя приятные мучения, Джокер прекратил надрачивать, снова криво ухмыльнувшись на умоляющее хныканье Пятого, рваным движением потянул клона на себя, таким образом разворачивая его спиной к себе и открывая вид на очень, по личному мнению трикстера, привлекательную задницу. - Чего уставился - блестит? - прыснул валет, тут же схлопотав смачный шлепок по пятой точке и злобно матюкнувшись. - Да, - снова ехидствовал Джокер, наклонившись к облюбованной ранее шее и покусывая бархатную кожу, - от девственной чистоты. В этот момент Пятого просто разрывало на части между неподдающемуся описанию желанию вмазать как следует шуту и быть отодраным им же. Второе, как для себя решил Пятый, явно было в большей степени привлекательно. Тринадцатый тоже так подумал, матирелизуя из своего особого потайного места тюбик смазки и ловко щелкая крохотной крышечкой. Белая жидкость с характерными хлюпающими звуками была выдавлена на ладонь Джокеру и тот, откинув совершенно ненужный тюбик в сторону, слегка надавил на судорожно сжавшееся колечко мышц. Он и не удивлялся, что Пятый был до жути напряжен и взволнован, ибо у валета всегда было взято за правило понтоваться перед другими про то, что он испробовал все позы камасутры. А на деле это не имело ни малейшего значения. Стоны по мере добавления новых пальцев Вару всё менее сдерживал, сам насаживаясь на них и незамедлительно требуя большего. Окончив достаточно долгую подготовительную часть, трикстер стянул со своих брюк ремень, кидая куда-то в сторону и, размазав остатки белесой жидкости по своему члену, порывисто уперся в проход головкой, показывая своё нетерпение дрожащему партнёру. Вару глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь немного успокоиться и тут же тихо взвизгул, зажмурившись, тем самым подавая тринадцатому знак, что всё прошло как нельзя лучше и можно приступать к дальнейшим действиям. Первый толчок внутри себя Пятый отчётливо прочувствовал, как и то, что сейчас просто сорвет голосовые связки нахуй, если не сломает стол в лучшем случае. Каждое движение было настолько плавное, отточенное и методичное, что Пятый окончательно решил для себя - тринадцатый в этом просто виртуоз. Чуть задев простату, а это Джокер почувствовал по более громкому полустону-полухрипу, тринадцатый остервенело вцепился в чужие бедра, сжав их пальцами до предела и окончательно вколачивая валета в стол, при том надрачивая ему в такт толчкам. Оргазм, буквально ослепивший их яркой вспышкой, Вару запомнил, наверное, на всю свою оставшуюся жизнь. *** - Скажи, - Пятый смачно затянулся, выпуская густое облачко сигаретного дыма в холодную вышину утреннего неба и протягивая её Джокеру, в чьих объятиях он сейчас находился, вольготно расположившись на подоконнике, - почему я так блядски потерянно чувствую себя рядом с тобой? - Такой же вопрос, - легко усмехнувшись, ответил тринадцатый и, чмокнув Пятого в кудрявую макушку, повторил за ним довольно нехитрую манипуляцию.