Часть 1
9 апреля 2017 г., 19:05
POV Венди
Непроглядная тьма постепенно отступает, возвращая мое сознание к жизни. Я медленно открываю слипшиеся веки, глубоко втягивая в себя сырой, удушливый запах. Окидываю взглядом помещение, и мой помутневший разум сообщает мне, что я в темнице. Где-то из угла доносится тихое шуршание и писк мышей, а совсем рядом — мерное падение капель на полусгнивший пол. Пытаюсь шевельнуть руками, но слышу лишь лязг цепей. Мои руки разведены в стороны и прикованы к стенам. Прикована. Беззащитна. Но не сломлена. С трудом осознаю, что моя камера настолько мала, что больше смахивает на подсобное помещение. Я лежу на низкой кушетке, занимающей почти все маленькое пространство камеры, в одном нижнем белье. Снова закрываю глаза в попытке восстановить в памяти события вчерашней ночи. Ослепительные вспышки заклятий Реджины, лязги мечей и кинжалов, отчаянные крики Дэвида, Бея и остальных, ликующие возгласы Пропащих… И смех. Ледяной, отрывистый, поистине дьявольский смех, неудержимым ураганом ворвавшийся в мое сознание, заставляя вновь и вновь звучать в моей голове отзвукам этой ужасающей мелодии. Неожиданная догадка заставляет меня похолодеть от страха, несмотря на душноту камеры. Проиграли. Они все проиграли. Проиграли проклятому мальчишке с демоническим оскалом вместо улыбки. Я чувствую его присутствие. Ощущаю каждой клеточкой моего тела. Открываю глаза. Вот он. Стоит передо мной, сияя издевательской усмешкой на губах. Безжалостное создание, в хищных зеленых глазах которого пляшут чертики, держит в руках окровавленный нож, и я даже боюсь узнать, чья кровь уже пролита. — Вижу, ты уже очнулась, — произносит он голосом, таким же холодным, как и его взгляд. Молчу, стараясь не смотреть на это до безумия красивое лицо, пока он оглядывает мое полу-обнаженное тело голодным, животным взглядом. — Тебе повезло, Венди, — бархатный голос раздается совсем рядом со мной, ледяные пальцы сжимают подбородок, заставляя повернуть голову. — Ты проживешь несколько дольше своих друзей. До меня смутно доходит осознание того, что все они мертвы. Смотрю в эти изумрудные глаза и понимаю, что тону в их глубине. Демон лишь усмехается, мягко коснувшись пальцами моей щеки. — Не трогай меня! — пытаюсь отклониться, внезапно чувствуя подступающие слезы. — Боюсь, ты не в том состоянии, чтобы противиться, милая, — шепчет он, нагло поглаживая мои бедра. — В этом мире я — король, девочка моя, и приказы отдаю тоже я. — Что тебе от меня нужно? — Мне нужна всего одна ночь, проведенная с тобой. Сейчас поздний вечер. Хочешь знать ее финал? — он хватает меня за горло, наслаждаясь моими рваными вдохами, опаляя ухо горячим дыханием: — Финал нашей сказки — твоя смерть. И ты вправе решать, какой она будет: короткой и безболезненной или долгой и мучительной. Что лучше? — губы мягко касаются мочки. — Подчиниться моей власти, — хватка усиливается, — либо продолжать бесполезно геройствовать. Он неожиданно отпускает мою шею, и я судорожно вздыхаю, не видя ничего, кроме черных кругов перед глазами. Оборачиваю к нему искаженное ненавистью лицо и вижу, как он задумчиво разглядывает кровавые пятна на лезвии, еще не успевшие засохнуть. — Ты чудовище, — выплевываю я, борясь со слезами, душившими меня все равно что хватка Пэна. По его губам лишь скользит ядовитая усмешка. — Твои друзья выбрали второй вариант, думаю, не надо объяснять, чем это закончилось для них, — в зеленых глазах полыхал безумный огонь. — Это, — он указал на нож, — кровь Киллиана, вот это, — он расправил свою рубашку, покрытую красными отметинами, — Дэвида. К остальным я и пальцем не прикоснулся, они умерли, захлебываясь в своих же соках, утонули в море собственной крови… — он облизнул нижнюю губу, словно кровавые воспоминания были вкусом. — Ты безумец. — Ты правда так думаешь? — он заносит нож, глядя на мою незащищенную белоснежную руку. — Посмотрим, какого же цвета твоя кровь, Венди. Кончик лезвия впивается в мою кожу на несколько миллиметров, разрезая руку вдоль. Острая, жуткая боль. Я вскрикиваю, ощущая горячую жидкость, багровыми пятнами стекающую по руке; вижу, как он проводит большим пальцем по ране, слизывает с него мою кровь… От боли и вида крови мутило, внутренности выворачивало наизнанку, слезы текли по щекам, но я знала, что все только начинается. Этот демон любит изощренно издеваться. Мой крик прерывается, он затыкает меня поцелуем. Властным, грубым поцелуем. Его язык жадно исследует мой рот, изредка соприкасаясь с моим; кусает мои губы до крови, тут же слизывая алые капельки. Пытаюсь закрыть рот, отвернуться, но тщетно. Мне стыдно за себя. Осознание того, что меня целует этот монстр должно вызывать во мне отвращение, ненависть или какое-то похожее чувство, но нет. Мне хочется этого. Он отрывается от моих губ, впивается в мягкую, податливую кожу на шее, оставляя темные следы укусов. Его ледяные руки разрывают белье, оставляя меня совершенно обнаженной. Густо краснею, стыдливо зажмуривая глаза. А он улыбается, проводя ладонью холодную дорожку от моей шеи до низа живота и обратно. Пальцы больно выворачивают соски, руки грубо блуждают по телу, горячие губы мокрыми поцелуями ласкают грудь. Ощущаю внизу живота напряжение, проклиная Пэна и его ласки. — Только попроси, милая, — он снова нависает надо мной, кусает за ухо. — Нет… — выдавливаю из себя, стараясь успокоить бешеный ритм сердца. — Ты хочешь меня, — мягкий поцелуй в висок. — Я… я ненавижу тебя… Его рука тут же оказывается у меня между ног, глубоко вонзив ледяные пальцы. От неожиданности я вскрикиваю, а он довольно улыбается глядя на полу-прозрачную смазку на указательном и среднем пальцах. — Правда? Тогда почему ты так возбуждена? Горячая краска снова заливает мое лицо, слезы вырываются с глухим рыданием. Ненавижу его. Он делает легкий взмах рукой, и тяжелые цепи падают на пол. Растираю затекшие конечности, шипя от боли в порезанной руке и недоверчиво смотрю демону в глаза. С чего ради ему отпускать меня? — Твои слезы ни капли не возбуждают, будь добра, компенсируй это, — он поднимает левую бровь, ожидая моих дальнейших действий. Сглатываю противный комок в горле, прекрасно поняв намек. Слезаю с кушетки, опускаюсь на колени перед ним прямо на грязный пол, сопровождаемая его довольным взглядом. — Умница, девочка, — тихо произносит он, запуская пальцы в мои волосы, мягко перебирая их. Трясущимися руками расстегиваю ремень, спускаю штаны, невольно касаясь кончиками пальцев отметин от ткани на коже парня. Осторожно опускаю руку ниже, мягко поддеваю ногтем резинку трусов, приспустив и их. Он словно очаровывает меня своим взглядом, заставляя смотреть ему в глаза во время всего процесса. Чертов Пэн с его чертовыми зелеными глазами. Обхватываю рукой его член, касаюсь губами, робко подключая язык. Надменный взгляд пронзает меня насквозь, когда я обхватываю горячую плоть губами и потихоньку погружаю в рот, обводя языком вздувшиеся вены. Он смотрит мне в глаза, и видно, что ему изрядно надоела моя осторожность. Он больно стягивает волосы на затылке, надавливая на голову, погружая член глубже. Грубо насилует меня в рот, изредка шлепая каменным стояком по щекам, продолжая издевательски ухмыляться. О, как я ненавидела его в эту минуту. Как унизительна одна мысль о том, что ты стоишь на коленях перед смертельным врагом, давишься собственной слюной в угоду ему. Наконец он толкается последний раз и, испустив протяжный стон, вынимает мокрый член изо рта, давая мне возможность вдохнуть. Горячая семенная жидкость изливается ему на ладонь и попадает мне на ключицы, стекая на грудь. Если я думала, что это все, то я глубоко заблуждалась в этом. — Слизывай, — приказывает Пэн, тыча мне под нос ладонью, полной беловатой вязкой жидкости. Мне остается лишь молча подчиняться. Хотелось умереть тут же, сию же секунду, лишь бы больше не терпеть это унижение. Слизываю сперму с его руки, и меня чуть не выворачивает наизнанку от ее вкуса. Но ему мало. Он погружает два пальца в мой рот, вынуждая облизывать и их, посасывать, как член минуту назад. Наигравшись вдоволь, Пэн наотмашь ударяет меня ладонью по щеке, от чего я чуть не падаю на пол. — Встать. — снова короткий приказ. Я поднимаюсь с пола, дотрагиваясь ладонью до щеки, пылавшей огнем. Пытаюсь скрыть слезы, снова душившие меня изнутри. Он резко разворачивает меня спиной к себе, прижимая бедрами к кушетке. Невесть откуда взявшаяся в его руке плетка со свистом рассекает воздух и опускается мне на спину. Снова жгучая боль. Не сдерживая криков, ору во весь голос, пока этот дьявол продолжает хлестать меня по спине, бедрам и попе. Чувствую горячие струйки, медленно стекающие по коже. — Хватит! Прошу… — Что? Не слышу, — издевается он, снова замахиваясь плеткой. — Прошу, Пэн, перестань! — Не так! — плетка отлетает в дальний угол камеры, он грубо входит в попу, резко и болезненно растягивая мышцы, заламывает мне руки за спиной, хватает за шею, прижимая меня к кушетке. Боль совершенно сводит меня с ума. Жалкий хриплый стон срывается с моих губ, вскоре он повторяется, но уже громче. Не сбавляя темпа, парень наклоняется к моему уху и тихо шепчет: — Поняла, как нужно просить меня? — Пожалуйста, Питер… — слезы снова вырываются наружу, заливая мое лицо. — Умница. Он отстраняется от меня, вынимая член, и разворачивает к себе лицом. Сидеть невыносимо больно, все тело ноет и кровоточит. Пэн касается пальцами моего подбородка, мягко, но властно поднимая его. Наши взгляды на секунду встречаются, и он притягивает меня к себе за талию, нежно целуя в губы. От неожиданного порыва я задыхаюсь, неуверенно отвечая на поцелуй. С чего вдруг эта нежность? Он раздвигает мои ноги, прижимается ближе и мягко входит в меня. Мои ноги сводит судорогой, когда член разрывает девственную плеву, и я невольно вскрикиваю. Он гладит меня по голове, не прерывая поцелуя и увеличивая темп. Неожиданное проявление нежности этого существа сродни затишью на море перед бурей. После нескольких минут, Пэн изливается внутрь, крепко прижимая меня к своей груди так, что мне даже кажется, будто я чувствую стук настоящего сердца в его пустой груди. — Светает, — бархатный голос монстра снова проникает в мое сознание, пронзая меня куда сильней кинжалов. — Твоя ночь закончена, Венди.POV Питер Пэн
Выношу на руках из темницы окровавленное тело обнаженной девушки, еще не успевшее до конца остыть. Я пощадил ее. Она ушла быстро, безболезненно, как я и обещал. Почему же тогда я ощущаю некую утрату? Осторожно опускаю свою ношу на землю, к груде изуродованных тел, что еще совсем недавно были людьми. Героями. Какая жалость. Отдаю приказ Пропащим сжечь тела и ухожу в глубь острова, в самое сердце джунглей. Завтра будет новый день, новые жертвы, новая кровь, но больше никогда, никогда не получу я удовольствия от своих злодеяний. Слишком хорошо отпечаталось в памяти милое личико той девушки, слишком глубоко проникла она в его темную душу и, как обычно, осознание этого пришло слишком поздно.
