cherry cigarettes

круг первый. я влюбился в твои глаза. почуял неладное, но вместе с тем ощутил азарт.

Тэхён спит с жирными старыми мужиками за деньги, курит пачками вишневые сигареты (похеру, что по-бабски) и выплевывает свою гордость каждые выходные где-то между первой рюмкой текилы и последним клиентом. И не успевает понять, когда в его жизни появляется Чонгук. У Чонгука кроличья улыбка и добрые глаза-пуговки; работа баристой в уютной кафешке и в голове полный порядок. У Тэхёна пропитая печень, нервы ни к черту и руки в шрамах под тканью мешковатой толстовки. Всё случается как-то слишком неожиданно. Обычный день. Тэ после работы (да, он позиционирует свой род деятельности именно так), решил расслабиться за чашкой любимого американо в каком-то маленьком кафе. Сначала его взгляд останавливается на изящных тонких пальцах — к шее липкими пальцами подкрадывается страх. Дальше — задерживается на острых ключицах, что, будто пытаются прорвать оболочку фарфоровой кожи — тяжелый вздох и чувство тревоги. Глаза выше — и сердце пропускает удар. Тэ встречается взглядом с шоколадным напротив. И понимает, что пропал. Ещё со школьной скамьи у Тэхёна пачка сигарет в рюкзаке, две успокоительного, разбитые мечты и сердце, в придачу. Его раскрошили в пыль ещё тогда: то ли из-за смазливой мордашки и девчачьих повадок, то ли из-за того, что некому было защитить. Шестнадцатилетнего мальчишку зажали в школьном туалете и поставили на колени. Безо всяких объяснений и, тем более, жалости или стыда. А Тэхён что? Смиренно принимал удары и не смел поднимать глаз. С тех пор это продолжалось практически ежедневно до самого выпуска. На худых руках лезвия прослеживали идеальные линии виднеющихся вен, а на пол падали пунцовые капли. Между губ зажат косяк, в руке бутылка дешевого пойла. Прокуренные комнатушки и грубый животный секс. На утро — головная боль и агония. Но лучше бы он сдох в какой-то подворотне вместе с канализационными крысами. Секс для Тэхёна был лишь способом забыться, он никогда не спал с кем-то дважды. И не предохранялся тоже. А на кой чёрт ему это? Глядишь, подхватит что, да и уснет вечным сном. Никто и не вспомнит, потому что нахер он никому не сдался. Но однажды Тэхёну предлагают деньги, и тот просто не может отказаться.

круг второй. я целую пальцы твоей руки. мы близки, но в то же время чудовищно далеки.

У Тэхёна волосы выкрашены в пепельный цвет и на глазах мутная пелена. Он тащит Чонгука за рукав в какую-то подворотню и глубоко целует, а тот и не против совсем. Только жмется доверчиво и глазенками своими огромными в душу глядит. Вкус губ Гука ощущается сахарной патокой на кончике языка. Днём Тэ рядом — и целует, целует, целует. А ночью куда-то испаряется. И вообще, его присутствие в жизни Чонгука какое-то эфемерное, поэтому младший не заморачивается и именует происходящее между ними "свободными отношениями". В очередной раз, обдолбаный сероволосый скачет на каком-то клиенте. В голове бессмысленное нагромождение каких-то звуков и губы наивные. Тэхён открывает дверь в свою комнату ногой и трясет головой, пытаясь избавиться от наваждения. Чонгук пахнет весной и совсем немного корицей. Тэ тошнит от этого прямо на белый ковер. А может и не от этого. Он хочет набрать знакомый номер, но поскальзывается на собственной рвоте (возможно, просто боится, что кто-то на том проводе так и не ответит) и падает бездыханной тушкой на холодный пол.

круг третий. просыпаюсь в твоей кровати. с мыслью о том, что, пожалуй, хватит.

Тэхён валит Чонгука на белоснежные простыни и седлает его бёдра. Обводит глазами прекрасное юношеское лицо и зависает на несколько мгновений: тёмные пряди разметались по подушке, густые реснички мелко подрагивают, губы блестят от слюны. Умелые пальцы старшего ловко справляются с пуговицами шелковой рубашки и мягко скользят по рельефной груди, оглаживают кубики пресса, тянутся к пряжке ремня. Младший плавится под трепетными ласками и прерывисто дышит. Сероволосый останавливается в нескольких шагах от кровати, медленно стягивает с себя брендовую рубашку, и Гук видит нечто прекрасное: смуглая кожа, словно соткана из золота, по груди стекают несколько капель пота, а язык обводит ровный ряд белоснежных зубов. Тэхён снимает с себя обтягивающие джинсы вместе с бельем, младший проделывает то же самое и завороженно наблюдает. Каждое движение Тэ пропитано плавностью и изяществом. Он — произведение искусства. Чон в этом уверен. Старший снова подходит ближе, разводит ноги Чонгука в стороны и устраивается меж них. Как-то совсем по-блядски улыбается и отодвигает пальчиками крайнюю плоть, касаясь юрким язычком сочащейся головки, умело посасывая. Расслабляет горло, заглатывая полностью, ритмично двигает головой и давится, собирая в уголках глаз влажные капли. Выпускает изо рта член с характерным хлюпом, заводит руку за спину, насаживается на всю длину, откидывает голову назад и протяжно стонет. Младший устраивает руки на тощих бедрах, сжимает их до синяков — окончательно теряет контроль над собой. Меняется с Тэхёном местами, грубо вдавливает того в кровать и резко толкается, оттягивает шелковистые пряди, оставляя на бархатной коже россыпь темнеющих засосов. Ким теряется в ощущениях, он вообще, кажется, сейчас где-то в другой реальности, но, определенно, получает неземное наслаждение. Они доходят до пика одновременно, Гук откидывается на подушку, целует Тэ во взмокший лоб и проваливается в сон. Воздух тяжелый и липкий. Тэхёну нечем дышать. Он одевается и молча покидает квартиру на одиннадцатом этаже в спальном районе Сеула.

круг четвертый. ухожу через чёрный ход. снова чую неладное, но считаю, что скоро пройдёт.

Впервые за долгое время, Ким просыпается без головной боли, с улыбкой на лице и в своей кровати. Сладко потягивается и подходит к окну, подставляя лицо солнечным лучикам. Горький шоколад медленно тает на языке, Тэхён прикрывает глаза от удовольствия и делает глоток американо. От Чонгука он тогда сбежал, как последний трус, но тот, видимо, и вовсе плевать на это хотел. Не звонит, не пишет, не появляется в жизни старшего, оно и к лучшему (наверно). У каждого своя жизнь, а то, что произошло тогда... ничего не значит. Тэ живет, как прежде, только чуть чаще пропадает где-то, потому что домой возвращаться страшно: квартира слишком пустая и стены давят. Даже с парнем каким-то знакомится. Тот явно целуется лучше, чем Гук, но, почему-то, быстро надоедает Тэхёну. С Чонгуком такого не было. И вообще, в голове Кима, внезапно, как-то слишком много мыслей о младшем, но он старается не придавать этому значения, списав на то, что тот просто хорош в сексе. Да и телом тоже. Ну... и лицом вышел. Тэхёна это всё бесит, поэтому он решает напиться, что довольно быстро избавляет от навязчивых мыслей.

круг пятый. ты приходишь ко мне во сне. чтобы я не забыл о своей пред тобой вине.

Тэхён просыпается в холодном поту. Его нещадно трясет. Кошмары стали каждодневным ночным ритуалом, поэтому он надевает первые попавшиеся джинсы, безразмерную футболку и бежит со всех ног по слишком знакомому адресу. Летит по ступенькам и стучит, стучит так громко, что, наверно, поднял на уши весь дом. — Чонгук, я... — сонное, совсем детское личико. Тэ делает шаг вперёд, но останавливается. — Какого черта, Тэхён, три часа ночи? — на талию брюнета ложатся чьи-то руки, а пухлые губы целуют в шею. Старший срывается с места и несется прочь. По щекам предательски катятся слёзы, с такой силой, что Тэхён боится захлебнуться. Он понятия не имеет, где находится, падает на колени и громко кричит. Хочется напиться, и ещё немного — умереть. Цветы, распустившиеся в его сердце с появлением Чонгука, разом завяли и начали гнить внутри. Тэхёну от них до рвоты противно.

круг шестой. палец на ощупь нашел курок. я люблю тебя. и пускаю пулю себе в висок.

Тэхён дрожащими руками открывает кран, наполняя ванну водой, и залазит в неё прямо в одежде. Пальцы медленно ослабевают, переставая держаться за бортик, и Тэ погружается под воду. Немного страшно, но он пытается не обращать внимание. Несколько мгновений — и долгожданное облегчение. Перед глазами проносится вся никчемная жизнь, Тэхён понимает, что сделал правильный выбор, решившись на этот шаг. Он проваливается в сон с улыбкой на губах, но просыпается в больничной палате. Тэ оставил воду открытой, поэтому прибежали жильцы снизу. Сосед, который вызвал скорую, скорее всего, чувствует себя героем и думает, что спас парня от смерти. Так и было бы, если бы он пришёл немного позже или не приходил вовсе. Похоже на дешевую драму, которые Тэхён всегда ненавидел. Он так жалок, что даже умереть не может, не доставляя никому неудобств. И он искренне не понимает: чем, блять, заслужил эту чертову жизнь?

круг седьмой. снова твои глаза. я в аду уже год.

У Тэхёна волосы пшеничные, и койка в психиатрической клинике. Тонкие пальцы обхватывают карандаш, выводят на листе до боли знакомые черты, которыми исчерчены все блокноты и тетради. Звездная ночь напоминает одну из тех, что была когда-то с Чонгуком. Лунный свет освещает бледное лицо, а некогда бесстыжие глаза теперь кажутся совсем пустыми. Тэ приподнимает рукав растянутого свитера и с садистским наслаждением оглаживает свежие порезы. Но смелости покончить с собой, почему-то, не хватает. Почти месяц без сна: всё надеется на то, что Гук заберет из этого кошмара, но тот, к большому сожалению, не был готов ко всему дерьму в жизни Тэхёна, и счастлив с кем-то другим.

куда-то делся былой азарт.

Бескровные губы, ледяные глаза. И сам, словно тряпичная кукла. Забился в угол и дышит загнанным зверем. Глотает несколько таблеток успокоительного — и кричать больше не хочется.

я почти привык. временами подводят нервы. заглушаю крик. закрываю глаза. круг первый.