Зимний "папа"

— Спокойно, Джеймс! Не надо никуда ехать! Со мной всё нормально, — сейчас звучало это не самым убедительным образом, и Барнс даже не повернулся ко мне, а сделать что-либо с заднего сидения было затруднительно, — не смей трогаться. — Тебе нужно в больницу! — послышался ровный звук работы двигателя. — Мы только что оттуда, нет необходимости возвращаться, если врач сказала, что всё хорошо, значит всё хорошо. Просто в машине было слишком душно, такое случается. Рука мужчины продолжала с силой сжимать рычаг переключения передач. — Барнс. — Сил на спокойные разговоры не осталось. — Или открой дверь, или окно, или тебе придется везти чехлы сидений в химчистку. Тут же щелкнул затвор на задней двери. Открыв её, я впустила в салон жизненно необходимый воздух. Стоило предположить, что всё закончится именно так. Сначала его признание, потом «новости» от врача, сорокаминутное стояние в пробке, и вот результат. Головокружение понемногу отступало, и я совершила новую попытку выйти из машины, на этот раз удачную. — Не смотри так, — чувствую, как Джеймс сверлит меня взглядом, — сейчас должно стать лучше. — Должно? — Я не специалист! — Вот именно, — он за пару шагов оказался возле меня. — Ну начну больше гулять, компенсирую нехватку свежего воздуха, и больше такого не повторится. А сейчас мне бы куда-нибудь сесть, — осмотревшись вокруг, делаю вывод, что жилые районы в центре города многочисленными лавочками для отдыха увы не располагают. Раньше меня это не заботило. — Давай домой, - прозвучал почти что приказ. На негнущихся ногах я дошла до лифта, где при очередном легком покачивании Барнс любезно предоставил мне свою руку в качестве опоры, или точнее взял за локоть так, что сопротивляться было бы невозможно, и в таком положении довел до квартиры. Естественно, все запланированное на сегодня пришлось отменить. Кое-как сбросив с себя сапоги, я не раздеваясь завалилась на кровать. Голова немного кружилась, но в горизонтальном положении было гораздо лучше. — Мне остаться? — Джеймс нерешительно зашёл следом. — Спасибо. — только сейчас до меня дошло, что, возможно, если бы его не было рядом, все могло закончиться не так хорошо, — но давай договоримся, мне порой тяжело себя то контролировать, а успокаивать тебя тем более. Так что давай ты будешь нервничать только после того, как начну я. В ответ он лишь тяжело вздохнул, присаживаясь на кресло, рядом с кроватью. — Просто тяжёлый день, один из многих. — продолжала я рассуждать сама с собой, — врач сказала, что сейчас уже нужно планировать режим, а значит придется искать время для каждодневных прогулок. Долой поездки на машине. Подай мне пожалуйста сумку, — перевернувшись на бок, протягиваю руку за вещью, которую Джеймс предусмотрительно забрал из машины и все еще держал у себя. Где-то читала, что для успокоения полезно слушать музыку, не обязательно классическую, главное, чтобы она нравилась, тогда будет нужный эффект. Только просмотрев собственный список композиций, ничего стоящего я не нахожу. — Ты можешь включить что-нибудь своё? — Барнс непонимающе смотрит на меня, — музыка. Я не отрицаю, что в наше время есть действительно талантливые и одаренные исполнители, но от большинства уже тошнит. Что было популярно в твоё время? Приняв предложенный телефон, Джеймс задумчиво повертел его в руках. — Пожалуйста? — Я знаю ее, — довольно заявила я, снова ложась на спину и устремляя взгляд в потолок. Из динамика смартфона доносились мелодичные звуки. — Ты просила популярную, — ответил Барнс, аккуратно кладя телефон на прикроватный столик. Сами собой в голове стали возникать образы и картинки из старых фильмов о сороковых годах прошлого века. Неужели он правда жил в то время? За этими мыслями я не заметила, как уснула, несмотря на довольно раннее время. «Уже поздний вечер. Я иду по одной из знакомых мне улиц нашего района. Почему пешком? До дома слишком далеко, чтобы посчитать это за непринужденную прогулку. Прямо передо мной на тротуар выходит маленький мальчик лет семи, он кутается в свою куртку, натянув ворот почти до ушей. Ребенок немного прихрамывает. — Привет, — ловлю на себе его испуганный взгляд. — Здравствуй, — отвечает он, снова втягивая голову в плечи. Честно говоря, мальчик меня больше пугает, нежели вызывает желание предложить помощь. Понимаю, что это неправильно, но поделать с собой ничего не могу. И как оказывается, чувства меня не обманывают. Улица пуста. Ребенок делает еще пару коротких шажков, и разворачивается ко мне, достав из кармана что-то похожее на шокер. Испуганное выражение лица постепенно приобретает неестественные и совсем не детские черты. — Я ничего тебе не сделаю, — подняв руки в знак подтверждения своих намерений, я инстинктивно пячусь назад, — не подходи! — охватывает паника. Но этот "не ребенок" даже не думает отступать, движимый намерением защищаться до последнего, но я ведь ему ничего не сделала! Страх перед искрящимися разрядами тока в оружии понятен, приятного будет мало, и что-то подсказывает, что увернуться быстро у меня не получится. Бежать? Обнаруживаю до этого момента оставшийся без внимания факт — я на очень поздних сроках беременности, и далеко убежать вряд ли смогу. Теперь бояться стоит не за себя. Озлобленный оскал на детском личике, мальчик подходит ближе, собираясь дать отпор потенциальному обидчику. Неужели он не видит в каком я положении? Не понимает, что я не собираюсь причинять ему вред? Полная беспомощность, вот как можно охарактеризовать для меня эту ситуация в двух словах. Вокруг ни одного человека, ни одной живой души, зачем я вообще пошла куда-то одна?! Снова сверкает голубоватая искра в руках мальчика, я словно со стороны слышу собственный крик. И просыпаюсь.» — Вот же маленький…- резко приняв сидячее положение, пытаюсь отдышаться. Ночных кошмаров мне для полного счастья не хватало. На плечо ложится ладонь, заставляя вздрогнуть от неожиданности. В темноте различаю заспанное лицо Джеймса, я его разбудила. Стоп. Он всё это время был здесь? Который вообще час? — Аманда? — его теплая рука перемещается выше, обхватив моё лицо, и большим пальцем едва касаясь щеки. Вспоминаю тот вечер, когда увидела его в первый раз. Тот же полумрак, в котором льдинисто-серые глаза приобретают металлический оттенок, та же легкая небритость на выразительных скулах, даже тот же запах. Сладкий, терпкий аромат, пропитавший простыни всего за одну ночь, проведенную вместе. Так вот в чем дело… — Уйди! — грубо оттолкнув мужчину в сторону, бегом направляюсь в ванную комнату. Очередной приступ тошноты подступает к самому горлу. Оказавшись вне зоны досягаемости незабываемого парфюма Барнса, могу вздохнуть полной грудью, и набрав в ладони струю ледяной воды, прижимаю их к лицу. Низкая температура жидкости оказывается спасительной, окончательно прогнав не только тошноту, но и остатки ночного кошмара. Стоящий в дверном проеме Барнс, молчит, пытаясь найти логическое объяснение происходящему. Кажется, его сон тоже покинул. — Прости, — обращаюсь к нему, всё еще не поднимая головы, — твои духи, это из-за них. Обостренное обоняние…это оказалось слишком для меня. И в машине тоже. Прости, — я виновато улыбаюсь, потому что обидеть его этим совершенно не хочу. — Сколько времени? — Двенадцать, — хрипло отвечает он, потирая переносицу. — Езжай домой, извини, что из-за меня тебе пришлось так задержаться. Ему мои резкие перемены настроения явно даются с трудом. — Уверена? — Абсолютно. Всё будет хорошо. — Меня какое-то время не будет в городе, — «значит увидимся не скоро», думаю я про себя. — Постараюсь быть осторожнее. Приезжай, как вернёшься. Пожалуйста. — Я не могла не сказать этого после сегодняшнего дня, и после этого дурацкого сна. Дальше оставаться одной страшно, может некоторые женщины во время беременности держатся более героически, но я в их число не войду. Утвердительно кивнув, он выходит из ванной. Тогда мне и в голову не пришло, как нужно было дорожить этим моментом.