Искорки

Алек просыпается незаметно, медленно всплывая на поверхность из глубин подсознания. Через несколько минут подключаются чувства: ему тепло и уютно на мягком матрасе и под одеялом. Сбоку к нему прижимается знакомое тело, черноволосая голова покоится на его плече. Всё тело охвачено негой и удовольствием после крепкого сна. Алек щедро вдыхает утренний аромат чёрных волос. Нога Магнуса скользит по его собственным, ладонь, лежащая на животе, расслабляется, принося едва заметное ощущение покалывания. Алек улыбается. Даже с закрытыми глазами он может представить, как танцуют голубые огоньки вокруг пальцев Магнуса. Алека поразило это ещё в первую ночь, которую они провели вместе — за мирным сном. Оба были крайне вымотаны и, выскользнув из одежды и едва пожелав друг другу спокойной ночи, отбыли в небытие. А спустя несколько часов Алек пришёл в себя от странного щекочущего чувства на пояснице — и, обернувшись через плечо, увидел, как лежащая на его спине рука Магнуса рассыпает, словно звёзды, искры. Алек бы их и не заметил, если бы кожа там не была такой чувствительной. В груди тогда защемило от разрастающейся нежности к Магнусу, и он заснул с улыбкой на губах. — Чему ты улыбаешься, Александр? Алек поднял голову от кроссворда, который разгадывал за столом, пока Магнус готовил у плиты омлет. Невинное предложение приготовить завтрак сквозило привязанностью. — Ты знаешь, что у тебя во сне искрятся пальцы? — В каком смысле? — В прямом. Ночью я проснулся, а у тебя на пальцах искорки. Щекотные. — О. Магнус переложил первый омлет на тарелку и приступил ко второму. — И всё? Просто «О»? Он равнодушно пожал плечами, будто не придавая сказанному значения. Алек отложил карандаш и подошёл ближе. Опершись о столешницу, он принялся наблюдать за Магнусом — не переставая улыбаться. — Такое, хм, не часто бывает. — Это что, магический мокрый сон, что ли? Он с трепетом смотрел, как на его щеках появляется намёк на румянец. Магнус откашлялся. — Ничего пошлого. Алек ждал. — Со мной такое впервые, но я знавал других магов… Хотя, как я и сказал, это случается редко. — А в чём причина? Непохоже на потерю контроля — ты не сделал мне больно и не сжёг спальню. Магнус выложил второй омлет, отключил плиту и встал перед Алеком. — Однажды или дважды в жизни, если эта жизнь долгая, что маловероятно, магу может повстречаться некто особенный. Очень особенный. Я не люблю говорить о родственных душах, потому что у этого термина слишком размытое и избитое значение, но в целом концепт верен, — Магнус прервался, и Алек тут же притянул его за талию ближе. — Никто не знает, в чём причина, но теорий много. Самая общепринятая говорит о том, что это признак доверия. — А ты что думаешь? — Я думаю… — Магнус обдумал свои слова. — Я думаю, дело не просто в доверии, а в готовности показать свою уязвимость. Такое бывает, только когда мы готовы полностью открыться кому-то, позволить себя узнать. И это требует веры — не просто надежды, а настоящей веры — что этот кто-то никогда не воспользуется нашей беззащитностью. — Разве вера и надежда не одно и то же? Магнус приподнял уголок губ. — О, Александр, — поддразнил он, — ты же наполовину ангел. Неужели ты невнимательно читал Библию? Там говорится, что вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом. Воспоминания о вызванных теми словами ощущениях — дрожи в животе и безумном стуке сердца — теплятся внутри. Алек склоняет голову, чтобы поцеловать Магнуса в волосы, и веки тут же вспыхивают красным. Нехотя он наконец открывает глаза и, прищурившись, смотрит на щёлку между шторами, в которую бесцеремонно лезет утреннее солнце. С его удачей узенькая полоска света падает ему прямо на лицо. Алек беззвучно ворчит и старается немного сдвинуться, чтобы не потревожить сон лежащего рядом Магнуса. Он уже готов сдаться и набросить на лицо одеяло, когда к нему приходит идея. Он касается лежащей на его груди руки Магнуса, вплетает свои пальцы в сияющие голубым огнём и закрывает глаза. Закрой шторы. Закрой шторы. Думая только о шторах, Алек ведёт их ладонями в сторону окна. Щёлка исчезает. Алека посещает ленивая мысль, что способность утянуть у Магнуса магию, чтобы закрыть шторы, должна вызывать у него куда больше восторга, но в комнате снова темно, и, убаюканный объятьями любимого человека, он засыпает.