под кровавым небом.

В доме снова стоит жуткий грохот, громкий шум. Марко не хочет возвращаться туда, он не хочет вновь проходить сквозь знакомый проем, медленно шагать по коридору. Он хочет вернуться в квартиру Стар, где голубые стены и пушистый белый ковер. Где он может пить сладкий чай столько, сколько захочет, а после в тишине лечь спать. Но судьба такое не планировала для него. Она придумала для Марко нечто более жестокое. Том кричит и вокруг него все разбросанно, сломано. Марко страшно, он плачет и сравнивает себя со всем тем, до чего дотянулся гнев его парня. Потому что его — Марко — Том тоже сломал, как обычную игрушку. — У него неконтролируемые приступы агрессии, — говорил Диазу врач. — ты уж присмотри за ним. И Марко присматривал, он делал это из раза в раз. Нервно сжимаясь, когда Том подходил к нему слишком близко. Когда его тяжелое дыхание чувствовалось на лице. Марко правда старался терпеть это. Держался как мог. — Где ты был, Марко?! — орут ему прямо в лицо, брызгаясь слюной и бешено рассматривая. — Где ты, блять, был?! То, что у Тома еще была паранойя вместе с чувством собственничества — Марко тоже прекрасно знал. Он в полной мере чувствовал это на себе, как чужие руки заламывали его собственные, когда грубо его насиловали на сухо. Закусывая губы до крови, иногда вскрикивая и не сдерживая слез — Марко позволял делать всё это с собой. Он позволял выпустить гнев на себе, был кроликом для успокоения нервов удава. Стар спрашивала его, как им живется вместе. Она спрашивала, все ли у них хорошо. Марко криво улыбался и отвечал, что все нормально. Врал ей в лицо, наблюдая, как она верит в его блядскую ложь. На самом деле, он хотел, чтобы ему помогли. Хотел, чтобы в один день кто-нибудь из соседей прибежал на шум и вызвал полицию. Тогда бы, наверное, это прекратилось. И Марко спал бы спокойно и в своем доме. Но никто не прибегал. Никто не вызывал копов. Все словно игнорировали это, будто вокруг дома был звуконепроницаемый купол. Из-за этого Марко было страшно еще больше. А еще ему было страшно из-за того, как вел себя Том после приступов. Он садился в какой-нибудь угол, прижимая колени к груди, зарывался руками в свои волосы и выл, находясь в истерике. Том ненавидел себя. Том пробовал покончить с собой уже тринадцать раз на глазах у Марко. И все безуспешно, потому что Диаз не мог позволить этому случиться. Не при нем, не в этом доме. Он пичкал Тома транквилизаторами, он подсыпал ему в еду снотворное. Марко делал все, чтобы уберечь самого Тома и себя. Медленно умирал внутри, ожидая своего часа. И момента, когда проблеск осознания проскочит в глазах красного цвета. Момента, когда будет уже поздно что-то исправлять. Момента, когда в длинной истории будет поставлена точка.