Идиотское "я люблю тебя"

«Я тебя люблю...» Странные, ненужные слова. На нашем факультете их бы назвали скорее пошлыми. Зачем произносить пустые, неинформативные фразы? Какова вероятность, что в них вложен именно тот смысл, который ожидает оппонент? Если слизеринец говорит «Я тебя люблю» — значит, ему очень что-то нужно. В случае, когда мы испытываем настоящие теплые чувства, мы не говорим — мы подтверждаем их делами. За всю жизнь я слышал от мамы четыре раза «люблю». По отношению к чаю с бергамотом, маргариткам соседки, старому медному котелку и процессу пускания голышей по глади реки. И я видел, как она переступала через гордость ради меня. Я больше чем уверен, что Нарцисса Малфой не требовала признаний. Ей было вполне достаточно того, как низко падал Люциус ради семьи и скольким жертвовал. Когда я впервые услышал это «я тебя люблю», то списал на послеоргазменные сантименты. Вот после второго, ничем не оправданного — насторожился. Что же от меня хотел Герой всея Британии в семь утра? Я сидел на кухне старого особняка Блэков и спокойно пил кофе, когда услышал это «люблю тебя», произнесенное хриплым со сна голосом мне на ухо. И обжегший шею поцелуй ничуть не смягчил моей подозрительности. Судя по его игривому настроению, я пришел к выводу, что это намек, и отымел Поттера прямо на кухонном столе. Он остался доволен. Я тоже. Следующий раз наступил на открытии нового фонда. Поттер особенно волновался о своей речи. Словно и не было всех тех послевоенных мероприятий, он мял мантию, бубнил текст выступления и все время оглядывался в поисках меня. Я стоял спокойно за колонной и наслаждался его метаниями. Нечасто удавалось увидеть обнаглевшего и потерявшего страх Поттера в таком раздрае. Может, ко мне привык, может, просто вырос, или все же избаловали его вконец народной любовью и почестями, но вместо смущенного подростка круглые очки теперь носил уверенный в себе молодой человек, который с легкостью затыкал самых настырных журналистов. Так вот, когда он наконец заметил меня, то рванул, как путник в пустыне к оазису. Схватил за руку, прижался и прошептал: «Как же я тебя люблю!» Думать о том, чего Поттер хотел от меня на этот раз, мне не хотелось, и потому я решил воспользоваться прошлой догадкой и трахнул Поттера в мужском туалете. После я пожалел, что поставил это действо на поток. Поттер идеально выступил тогда на мероприятии, я даже гордился им. Но недолго. Потом мне было некогда. Сексуальность партнера заполнила все мои мысли и свободное время. Чертово «Я тебя люблю!» звучало дома, на улице, в гостях у Уизли, в Хогвартсе, в Министерстве, в Малфой-меноре, в саду Малфой-менора, в птичнике Малфой-менора, на чертовом неудобном кресле Малфоя. Стоя, лежа, на коленях, до синяков на коленях, до ожогов на коленях. В очередной раз в гостях у Уизли я спускался после «я тебя люблю» с чердака этого переполненного людьми дома и услышал, как их старший, Билл, кажется, зажимал свою вейлочку в коридоре. На позывной «Я люблю тебя!» Уизли ответил: «Я тебя тоже». Флер громко чмокнула его в нос и удалилась на кухню помогать свекрови готовить обед. Вот тут я задумался. А может, Поттер ждет от меня ответного признания? В тот же день я приготовил на ужин утку с апельсинами и его любимую жареную картошку. Вывалившись из камина, еле живой после очередного аврорского рейда Поттер, не переодеваясь, смолотил почти всю еду и, несмотря на явную усталость, тут же признался мне в любви. Потом я сварил отличную полироль для метлы, сходил с ним на матч и даже ни разу не высказался о тупости данной забавы. Я заставил домовика выскоблить дом до скрипа и самое главное — переступив через свои принципы, обратился к Кингсли и, воспользовавшись несколькими запасными рычагами давления, добился от него обещания не затыкать политические дыры именем Героя и оставить его в покое. Я почти кричал о своем отношении, но непробиваемый Поттер все чаще пользовался идиотским «люблю». Я все больше погружался в сексуальное рабство и уже отчаялся обрести спокойную жизнь, когда это недоразумение, еле живое после очередного марафона, в полудреме изрекло: — Северус, я даже не представлял себе, насколько ты активный. Нет, я не жалуюсь, мне все очень нравится. Но... Может, чуть-чуть сбавим темп? Он зевнул и устроился на моей груди, упираясь макушкой мне в подбородок и не видя ошалелого выражения моего лица. Лизнув мой сосок, он поставил меня в непроходимый тупик своим «Как же я тебя люблю...» Еле дотерпев до утра, я отправился к вожаку этих непонятных мне особей, МакГонагалл. Обменявшись положенными любезностями, мы сели за традиционную чашку «чая», и я решил не тянуть льва за усы, сразу задав волновавшие меня вопросы. — Минерва, что ты думаешь, когда тебе говорят «Я тебя люблю.»? Она улыбнулась так хитро, отпила глоточек «чая» и придвинулась ближе, будто хотела поделиться страшной тайной. — Смотря, кто говорит, Северус. Если подруга, значит, она искренне хорошо относится ко мне. Коллега — значит, уважает. А близкий человек обычно это и имеет в виду. — Что «это»? — Если он говорит мне, что любит, значит, и правда любит. Все просто, Северус. Все просто. Уже выходя из кабинета директора Хогвартса, я все не мог поверить в такой очевидный со слов Минервы вариант. Почему-то мне казалось, что он самый запутанный изо всех возможных. Хотя... Может, стоит попробовать?