Что ты будешь делать? +1

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
Франсуа, Ирэн
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст
Предупреждения:
Насилие, Изнасилование
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
"Снова пенистое темное пиво. Слишком пенистое, но он не придал этому значения".

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Написано на ЗФБ-2017 для команды Male Non-Con.
В тексте использован очень вольный перевод первых двух строк песни Yves Simon – Irène, Irène; пронталгин – французские обезболивающие таблетки, если верить гуглу
16 марта 2017, 05:11
Франсуа разбудил звонок мобильного телефона.
— Ирэн, Ирэн, — пел Ив Симон уже, наверное, не в первый раз, — в отстающих всегда, и мир, и жизнь идут мимо тебя...
«Нужно ответить, — подумал Франсуа. В голове была каша из мыслей, эмоций и обрывочных воспоминаний. — Дьявол, неужели перебрал вчера?»
— Да? — прохрипел он в трубку.
На нужную кнопку ему удалось нажать лишь с третьего раза, что было плохим знаком.
«Все-таки перебрал».
В машине знакомо-незнакомо пахло чужим одеколоном.
— Ты в порядке? Все утро названиваю! Засранец, я волновалась, между прочим! Думала звонить маме...
Мама вот уже двадцать лет работала в городском морге.
— Все хорошо, — соврал он. — Сколько времени?
— Девять.
Девять. Его смена в больнице — сегодня ведь среда? — начиналась в восемь.
— Работа, — простонал он. — Ирэн, скажи, что ты снова меня спасла.
— Не переживай, братец, союзные войска освободили Францию от захватчиков, сегодня можешь отлежаться. Морис, конечно, тот еще ублюдок, но сегодня был неожиданно мил — попросил сообщить, если тебе вдруг станет хуже, представляешь? — она нервно рассмеялась. — Ты вообще дома? У тебя странный голос, будто не в бар вчера ходил, а на концерт рок-группы.
— Я...
Франсуа попытался сесть, и в тот же момент пришла боль. Резкая, саднящая и очень, очень красноречивая.
Пришлось сделать паузу, чтобы не заорать прямо в трубку.
— Франсуа? Франсуа?
— Я в машине. Перезвоню потом, не хочу врезаться в какой-нибудь Рено Дастер, пока с тобой разговариваю. Скоро буду дома. Перезвоню.
— Эй! Даже не думай броса...
Франсуа уже не слышал. Знал, что именно она кричала — о, догадаться было нетрудно, — но не слышал.
Сейчас его куда больше интересовало собственное тело, за одну-единственную ночь ставшее вдруг чужим и неудобным. Теперь даже для того, чтобы перелезть на водительское, потребовалась чертова куча сил.
Выпив залпом пол-литровую бутылку воды, по счастливой случайности лежавшую в бардачке, Франсуа впервые за утро взглянул на себя в зеркало. Видок был тот еще, да еще и на скуле появилась длинная царапина — прямо вишенка на торте.
— Твою мать, — хрипло выругался Франсуа, осторожно прощупывая кости лицевой части черепа, надеясь, что обошлось без переломов или сотрясения. — Чем это так меня... Кольцом? Скальпелем?
Он предпочел бы сотрясение — это лучше всего объяснило бы, почему о последней ночи у него не осталось ни одного воспоминания.
Либо это, либо таблетка, подмешанная в стакан, а это значило, что придется либо идти с заявлением в полицию, и идти прямо сейчас, либо просить Ирэн писать в два стаканчика, если их больницу снова станут проверять.
В полицию Франсуа идти не хотелось, потому что ему очень хорошо было известно, чем это закончится.
Ничем.
— Ну что за год... — выдохнул он.
Франсуа продолжил на автомате осматривать собственное тело, пытаясь отвлечься от боли, ставшей теперь раздражительно монотонной.
На голове не нашлось ни шишек, ни кровоподтеков, указательный палец замечательно попадал точно по кончику носа даже с закрытыми глазами, а проснувшийся мозг без запинки считал до двадцати и обратно.
Температуры нет, хотя, случись все зимой, можно было бы если не помереть и не словить воспаление легких, то знатно заболеть уж точно. Машина-то была не заведена, да и печку Франсуа без малого полгода не мог починить.
На шее тоже не оказалось никаких следов, кроме одного, красноватого, похожего на засос.
Пока он прощупывал свои ребра, мимо машины прошла молодая женщина, ведущая под руку девочку лет восьми. Случайно встретившись взглядами с девочкой, Франсуа понял, что обследование лучше отложить на потом. Все-таки девять часов, будний день.
Конечно, водить машину в таком состоянии было не очень удачной затеей, но алкотестер показал вполне адекватные цифры, да и добираться на такси — взаимодействовать с другими людьми, — Франсуа совсем не хотелось.
Вел очень осторожно, как будто в первый раз. К счастью, от аллеи рядом с баром, куда он заезжал пропустить стаканчик-другой, до дома было не так уж и далеко ехать, всего-то пару кварталов.
Поднявшись на родной четвертый этаж и открыв тяжелым ключом старую деревянную дверь, Франсуа позвонил сестре.
— Я дома, — сказал он. — Звоню, как и обещал. У тебя смена сегодня до шести?
— До шести, потом к Омару, как и всегда по средам, — сухо ответила Ирэн. Судя по голосу, она до сих пор злилась на него. — А что?
— Можешь остаться дома? Надо поговорить.
— Ладно, — она помолчала секунду, а потом добавила: — Ты точно в порядке?
Ирэн всегда чувствовала, когда что-то было не так. Мама говорила, что это из-за того, что они близнецы. Отец считал, что она просто знает его, как облупленного. Кто-то из них точно был прав.
— Не знаю, — Франсуа стащил с себя штаны. Пятен крови на них не было, во всяком случае, заметных. — Купи по дороге кофе из той кафешки в центре, хорошо?
— Хорошо. Пронталгин в ящике кухонного стола. Если нужно что-то посерьезнее, посмотри в аптечке.
— Спасибо, сестренка. Ты золото.
— Это прозвучало пугающе искренне. Теперь я просто обязана приехать... Ладно, чао, нам тут новеньких завозят.
— Чао.
Трусы Франсуа снял и, не глядя, сразу запихнул в непрозрачный черный мусорный пакет, который тут же крепко завязал и вложил в другой мусорный пакет.
Есть вещи, которые лучше не знать. Есть следы, которые лучше не изучать.
В ванной Франсуа просидел целый час.
Казалось бы, после душа все должно было стать лучше: так маниакально тщательно он не мылся уже довольно давно, предложенный Ирэн пронталгин притупил монотонную боль, да и в памяти по-прежнему не нашлось ничего ужасающего, кроме мутных образов о баре и пинте пенистого темного пива.
Но лучше не становилось.
Главное было удержаться и не полезть в Интернет, результаты гугл-запроса «я мужчина и меня изнасиловали» едва ли подняли бы настроение, это Франсуа понимал.
В попытках отвлечься и скрасить шесть часов ожидания, он отдраил до блеска душевую кабинку, плиту, унитаз, все раковины, заправил кровать Ирэн, даже полил цветы и разобрал ящик со старой одеждой, которую давно хотел разобрать. На это ушло меньше половины времени.
Франсуа хотел было обратиться к книгам, пылившимся на небольшой полочке над письменным столом в его комнате, но взгляд наткнулся на давно прочитанный роман «Бегущий за ветром».
Еще один плохой знак в череде плохих знаков.
Решив больше не испытывать судьбу, Франсуа просто лег на кровать. Сначала он долго считал овец, пытаясь призвать сон, но сон не шел, а подсчет овец быстро стал свободным полетом мысли, который привел его к тому месту, куда так не хотелось идти — к бару «Томбой» и вчерашнему вечеру.
Дальний столик в самом темном углу, пинта пенистого темного пива, желанное одиночество после изнуряющей смены — и зачем он вообще согласился на такой идиотский график? — непрошеный гость.
У гостя не было лица. Точнее, их не было в воспоминаниях Франсуа, сколько бы он не пытался его собрать.
— Не побеспокою? — спросил гость без лица.
Франсуа почему-то не отказал, позволил сесть рядом. Что, это был кто-то из знакомых?
Снова пенистое темное пиво. Слишком пенистое, но он не придал этому значения. Зря.
Потом закружилась голова. Кажется.
— Мой друг немного перепил. Я довезу его, не беспокойтесь. Все в порядке.
Запах одеколона.
— Тебе понравится, Франсуа.
Звук поворачиваемого ключа в замке.
Франсуа резко сел. За окном уже стремительно темнело, а, значит, поспать все-таки удалось. Вот только этот кошмар был совершенно не тем сном, в котором он так нуждался.
Франсуа силком заставил себя встать, чтобы встретить Ирэн.
— На, — вместо приветствия она сунула ему два высоких бумажных стаканчика. — Левый, с буквой Ф, для тебя. Капучино, корица, без сахара. Не облажалась?
— Нет.
— Отлично, — Ирэн небрежно бросила свой берет на полку над вешалкой, едва не промахнувшись. Ее чересчур пушащиеся каштановые волосы забавно торчали в разные стороны. — Чур, над моей прической не смеяться. Вот что бывает, если мыться на работе казенным шампунем без кондиционера, да еще и сушить волосы феном, забыв дома все гели для волос... Ну, рассказывай, что произошло? И что у тебя с лицом?
Ирэн увлекла его на кухню, бросила на стол пакет с китайской лапшой из их любимого ресторанчика.
— Вчера в баре ко мне кто-то подсел, подсыпал что-то в бокал, а потом... В моей же машине... Трахнул меня, — ответил он. — Я не знаю, кто это был, почти ничего не помню.
Ирэн притянула его к себе и обняла. Франсуа закрыл глаза, вдыхая цветочный аромат ее духов.
— Мой несчастный братец, — сказала она. — Хочешь, я прямо сейчас выбью тебе еще один день отдыха? Посидишь дома, соберешься с мыслями, не знаю.
— Ни за что, — он содрогнулся, вспомнив, как прошли сегодняшние семь часов одиночества. — Мне надо отвлечься, и работа — это как раз то, что нужно.
— Если ты в этом уверен.
— Ни в чем я не уверен.
— Тогда завтра вечером поедем в тот бар, поспрашиваем. Люди наверняка видели. Может быть, ты даже что-нибудь вспомнишь.
— А, может, не стоит?
Ирэн отпустила его.
— Может и не стоит. Лапшу будешь?
— Конечно, — Франсуа вспомнил, что не ел с самого утра.
За весь оставшийся вечер Ирэн ни разу не напомнила ему о случившемся. Это было на нее совершенно не похоже, но он был ей благодарен, как и за то, что она безоговорочно ему поверила, когда другие назвали бы его лжецом.
— Подбросишь завтра? — попросил Франсуа, когда упаковки с лапшой опустели, фильм, выбранный Ирэн, кончился, а часы пробили десять. — Я знаю, что у тебя смена начинается на два часа позже, но...
— Ничего, — улыбнулась она. — Переживу, книжку какую-нибудь почитаю.
Франсуа не к месту вспомнил о «Бегущем за ветром» и поежился.
Ночь прошла неважно, он часто просыпался и снова проваливался в сон. Кошмар, приснившийся днем, не отпускал, все кружился вокруг. Впервые за всю свою жизнь Франсуа был рад звонку будильника.
Ирэн, судя по всему, тоже неважно спала. Все утро она молчала, думала о чем-то своем, а потом, когда ехали в больницу, едва не протаранила на светофоре новенький Рено Дастер.
— Ты в порядке? — спросил Франсуа.
— Не волнуйся обо мне, — просто ответила Ирэн. — То, что происходит со мной, абсолютно не важно.
Он не знал, как реагировать на такие странные слова, и поэтому решил промолчать.
Они ехали молча до самой больницы, да и пока шли в раздевалку ни сказали и слова, только здоровались дежурно со теми, кто встречался по пути.
Франсуа чувствовал себя комфортно. На мгновение ему даже показалось, что он будет в состоянии отпустить то, что произошло с ним.
А потом он увидел Мориса, начальника их отдела, отчитывавшего какого-то несчастного интерна на весь коридор.
Гость без лица обрел лицо.
«Я могу сделать с тобой, что захочу, а ты ничего не сделаешь мне в ответ. Видишь этот скальпель? Я могу вырезать свое имя у тебя на груди, если захочу...»
Франсуа попятился назад, завернул обратно за угол, откуда они только что вышли, прижался спиной к стене.
Ирэн встревожено спросила у него что-то, но он не слышал.
«Не смотри на меня так. Тебе понравится».
Франсуа кошмарно и неконтролируемо трясло, сердце билось, как бешеное, стало трудно дышать.
«Ты никому не скажешь о том, что случилось сегодня, если тебе дорога твоя работа и твоя жизнь. Кстати, ты не будешь против, если я сделаю несколько фотографий?»
— Это Морис, — зашептал Франсуа, постепенно возвращаясь в реальность. — Я вспомнил. Это он, это он, это был он...
Ирэн замерла будто бы в растерянности, глядя из-за угла на Мориса, который пока не видел ее.
— Уверен?
Франсуа только и мог, что кивнуть.
— Что ты будешь делать? — тихо спросила она.
— Я не знаю, — выдохнул Франсуа, медленно сползая по стене. Он ни разу не смог расплакаться за прошедшие сутки, и даже теперь, когда воспоминания прочертили царапину на его сердце, слез не было.
Был только страх.
От одной только мысли, что еще минута-две и Морис увидит его, Франсуа трясло, а желудок скручивало от ужаса.
Он пытался взять себя в руки, но...
— Не волнуйся, братец, — неожиданно бесцветно произнесла Ирэн, спокойная и собранная. — Я знаю, что нужно делать. Все будет хорошо. Я обещаю.
Прежде, чем Франсуа успел что-то ответить, она быстро пошла по коридору к Морису.
Он не смог заставить себя посмотреть ей вслед, продолжая прятаться за углом.
Он не смог пересилить себя даже когда услышал пронзительный крик незнакомой женщины.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.