Братик

— Эй, стручок, подай книгу с того стола. — Сей… Хватит! Лави подскочил, услышав резкий крик Аллена. Повернув голову к парню, его брови медленно поползли вверх: Аллен, который буквально минуту назад спокойно листал свою книгу, оказался очень зол. Его брови едва ли не соединялись на переносице, настолько сильно он хмурился. — Ты чего? — Хватит меня так называть, это бесит, - он схватил книгу и кинул Лави, и тот едва её успел поймать. — Но Юу тебя всегда так называет. — И это означает, что это должно меня меньше бесить? Меня это бесит даже больше из-за того, что это прозвище дано этим придурком. — Да ладно тебе, Аллен, - Лави тепло улыбнулся, но Аллен слишком хорошо знал этого парня, и разбирался в его улыбках в частности. И вот эта самая улыбка называется «сейчас кого-нибудь выбешу». – Очень милое прозвище и подходит тебе. — Да в каком месте?! – Он кинул и свою книгу в друга, но тот ловко увернулся. — Ну, если тебя это так раздражает, можешь называть меня тоже каким-нибудь прозвищем, и всё будет честно. — Я не… Аллен не договорил. Он буквально пару секунд выглядел задумчивым, а потом на его лице расцвела улыбка. И Лави прекрасно знал, что «тёмный Аллен» умеет ловко прикинуться ангелочком внешне, хотя обычно его весьма легко было вычислить по невероятно злобному выражению лица. Но сейчас Лави понимал: этот засранец что-то задумал. Что-то очень нехорошее. — Как скажешь… - Лави напрягся. – Лави… онии-чан. Лицо Аллена выглядело донельзя довольным. До Лави не сразу дошёл смысл слов: он ждал каких-то оскорблений и угроз вслед, но парень продолжал самодовольно улыбаться, ожидая реакции. Лави не был из стеснительных. Но вот когда его вот так вот называют братиком – это было слишком. Его щёки заалели и он поперхнулся воздухом, когда до него дошёл смысл сказанного. Аллен выглядел всё более довольным с каждой хреновой секундой. — Что ты… сказал? — Я сказал «Лави онии-чан», - покорно повторил Аллен, сцепив руки за спиной. Его лицо вдруг стало таким невинным, что Лави буквально кожей чувствовал: сейчас будет плохо. – Что-то не так, онии-чан? Чувство юмора у Аллена было отвратное. У Лави задрожали руки. Нельзя делать такое лицо, нельзя так себя вести, нельзя так себя вести. Он чувствовал себя последним извращенцем, потому что это возбуждало, но одновременно очень сильно бесило. Потому что нельзя. — Не надо… - Выдавил он из себя. – Так… Называть. — Тебе что-то не нравится, Лави онии-чан? – Аллен наигранно удивился, и также наигранно расстроился. – Я подумал, что тебе нравится, когда тебя так называют. Извини, Лави онии-чан. — П-прекрати, Аллен! Я не буду тебя называть стручком, только перестань, ради Бога! Аллен самодовольно улыбнулся, но на этот раз выглядел он как последний паршивец. Лави впервые чувствовал себя настолько смущённым. Едва ли не впервые в жизни у него так горели щёки, хотя, судя по тому, насколько ему стало жарко, горело всё лицо. Проблема была именно в том, что он не из стеснительных – этот парень может говорить с равнодушным лицом обо всём, начиная с убийств и заканчивая разного рода извращениями. Но это… Это было слишком откровенно, интимно, и донельзя возбуждающе. Сегодня вечером он на Аллене в его комнате отыграется. Прижимая его к кровати, Лави чувствовал себя в разы лучше. Дело было в том, что он мало того, что сильно вымотался за этот день (а ещё они с Алленом не уединялись вот уже две недели, и от воздержания историка потряхивало уже), так ещё и может сполна отомстить Аллену за инцидент в библиотеке, который произошёл ещё до обеда. Первая мысля о месте возникла когда они шли на, собственно, обед, но Лави решил, что это слишком жестоко, подлить парню алкоголь или накормить конфетами с ликёром. На мгновение представив, как Аллен ходит со своей злобной ухмылочкой и васаби в руках, Лави затрясло и он тут же откинул эту мысль прочь. А вот так вот сидеть между его ног, раздев полностью, дотрагиваясь до тела, целуя и зализывая необходимые места, но самому так и остаться в штанах – лучшая месть. Видеть, как у Аллена дрожат плечи, руки нервно комкали простынь, а дыхание сбивалось с каждым вдохом. Бедняга, уже весь раскрасневшийся, то и дело двигал бёдрами, пытаясь подтолкнуть Лави к более решительным действиями, и самому Лави это донельзя сильно нравилось. Он чувствовал себя довольным своей местью. Если бы не… — Да чего ж ты ждёшь… - Нервно выдохнул Аллен, откидывая голову. – Лави… Онии-чан… Лави замер. Он сказал это. Снова. И сейчас Лави чувствовал себя в разы хуже, чем днём. Потому что тогда Аллен ловко прикинулся, но сейчас, сейчас они оба были очень возбуждены, а такой вид Аллена в сочетании с такими словами – было верхом сил Лави. Он резко отвернулся. — Лави?.. – Аллен открыл глаза, которые мгновение назад зажмурил. – Что-то не так? — Н-нет… - Лави прижал руку ко рту. – Всё в порядке… В смысле, подожди. — Что с тобой? – Аллен сел на кровати, дотронувшись до руки друга. – Тебе плохо? Сейчас? — Всё в порядке, сказал же, - Лави нервно отодвинулся, но Аллен не отпускал руки, резко дёрнув на себя. – Твою мать… Сначала Аллен изумился. А потом улыбнулся. А потом его разнесло на смех. Парень так громко засмеялся, как никогда не стонал раньше во время секса, упал на постель обратно и схватился руками за живот. Лави почувствовал себя ещё более неловко, чем раньше, и он бы, наверное, покраснел ещё сильнее, чем можно было, да вот только сильнее уже нельзя. Стирая кровь из под носа, Лави нахмурился. — Я же говорил так меня больше не называть, - он схватил салфетку со стола около кровати и начал стирать кровь. — Да кто ж знал-то! – Аллен, буквально секунду назад успокоившийся, вновь разошёлся в смехе. – Чёрт, да ты последний извращенец, Лави! — Заткнись! – Лави оскалился. – Это всё твоя хренова вина! — Знаю, - смех прекратился, а вот самодовольная ухмылка вернулась, но буквально через мгновение исчезла, уступив место нежности на лице Аллена. – Идиот ты, Лави. И извращенец, - он притянул историка к себе за шею, обняв, и прижавшись лбом к его лбу. – И эту твою часть я тоже люблю. — Мелкий засранец… Только этот парень мог заставлять Лави чувствовать себя ужасно неловко.