Красная Шапочка. Перезагрузка

      Тихий шелест волос. Цокот каблуков и скрип искусственной кожи. Часы мерно тикают на её запястье. Она спокойна. Спокойна и уверена в себе. Идеальная стерва. Стерва для психа. Сердце мерно ухает в груди. Эта сука кажется ему каменной. С медвежьей хваткой тонких пальцев и глазами чистой девочки. Жертва. Облачённая в шкуру хищника. Непробиваемая. Неуязвимая. Холодная.       Питер усмехается. Она снова пришла. Снова ищет дозу той наркотической херни, которую люди прозвали зависимостью. Близость. Он знает, что она снова ворвётся в чертову комнату, оставив повсюду сладковато-горький аромат кофе и молока. Она не пахнет чем-то другим. Она пахнет именно так. И это неимоверно бесит его. Бесит больше, чем нескончаемые приключения сосунка-Альфы и его стаи. Больше, чем племянник, который готов упечь его в могилу снова. Так, чтобы он больше не воскрес. Больше, чем кто-либо другой. Эшли Оливэр — человеческая девчонка, которая не сломалась под его вечным давлением и ненавистью. Эшшш…       Шипящий звук, который слышен в шепоте морских волн, шелесте страниц, песни ветра. Эшшшш… Мания, возникшая из ниоткуда.       Стук. Негромкий. Настойчивый. Глаза северного воина округлились. Она не спешила. Он слышал, как сердце участилось в своём беге. Она глубоко вздохнула. Жестокие губы тронула кривая ухмылка. Капкан, наконец, захлопнулся, оставив жертву в собственном пейзаже страха. Один на один. Снова стучится. — Я знаю, что ты там, — прошипела она и ударила со всем доступным жаром по полотну двери. Хейл ухмыльнулся шире.       Мужчина сложил руки на груди, от чего трикотаж свитера натянулся на широких плечах.Эшли Оливэр — дочь одного из опаснейших охотников на оборотней. Девушка, которая имеет огромные глаза цвета мокрого асфальта. Девушка, которая отключила все инстинкты, лишь бы не идти на поводу семейки. Опасная, дикая Эш. — Если ты не откроешь, я вынесу её! — девушка нажала на ручку двери, которая отворилась от малейшего усилия со стороны. Он ждал её.       Каблуки ботинок цокали по паркету, но их звук резко растворился в ворсинках ковра. Она стала бесшумной. Она стала катастрофически опасной.       Хмыкнув в пустоту, Питер не спеша повернулся к девушке. Около его сонной артерии тут же затанцевал пучок синих кривых линий электричества. Бледно-розовые губы были плотно сжаты, а кожа на острых скулах натянулась до предела. — Я убью сучку Касс и прихлопну тебя, — отчеканила девушка, демонстрируя мужчине своё оружие. — Мне не составит труда повыдергивать этой курице высветленные патлы!       Серые глаза встретились с голубыми. Взгляд хищника прошиб с головы до ног. Она не хотела больше бежать сюда, чтобы снова вздохнуть. Она не хотела больше зависеть от мужчины, душевное равновесие которого вызывает сомнения. Никогда не хотела, но судьба решила, что вручила в руки девчонке слишком много возможностей. Слишком много. — Я тоже не скучал, — равнодушно произнёс Хейл, отодвигая руку девушки, сознательно не касаясь нежной кожи запястий.       Не скучал. Ядом брызгает на не заживающие раны. Они никогда не будут скучать друг по другу. Просто не будут. — Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю, — так же холодно отозвалась она и убрала шокер. Шаг. — Не в наших планах.       Голубые глаза неторопливо скользят по лицу, впитывая в себя усталость резких черт. Большие серые глаза были пустыми, под ними залегли круги, острый подбородок снова был неимоверно задран вверх. Она наверняка снова не спала. Эта девчонка снова сидела под замком лишь потому, что отец заметил пропажу аконита, который она с таким рвением сжигала. Она снова бросалась на стены, пытаясь отыскать лазейку на свободу. Пусть даже эта свобода будет горькой. Она не бросит пытаться. Ещё шаг.       Тонкие пальцы нырнули в море каштановых шелковистых волос. Мазнув взглядом по его лицу, она улыбнулась. В своей специфической манере. Уголки губ взлетели, но тут же опустились. Она снова стала бездушной.       Иногда ему до боли в пальцах хотелось содрать с неё кожу, обнажить её настоящую. Увидеть, как серые глаза искренне улыбнутся ему. Услышать, как сучка Эш прошепчет три удушливо-липких слова. Хотелось, волк внутри грыз решетку от бессилия.       Развернувшись на носочках, девушка стремительно направилась к выходу. Её аромат заполнил всю комнату, расталкивая молекулы газа по углам и сводя оборотня с ума. — Это все, за чем ты приходила? — он начинал раздражаться. — Да, — коротко бросив, девушка остановилась.       Тонкие пальцы впились в кожаную обивку кресла. Чуткий слух уловил её скрип. Он слышал, что безумное, но такое смелое сердце трепещет, как крылышки колибри. Неужели она боялась уйти? — Не обманывай никого из нас, — произнёс мужчина, сдерживая свои порывы. От Эшли пахло эмоциями.       Настолько сильными, что дух захватывали. Она пахла гневом, досадой, терпкими и неприятными решениями. У неё всегда был горький запах. Всегда. — Я устала, — тихо выдохнула она. — Слышишь, устала. — И с чем связана твоя усталость? — он начал медленно приближаться к фигуре. — От тебя, Питер, от тебя! От всей этой лживой сказки, где я должна быть невинной овцой, а ты прошаренным злодеем, — она не повернулась, лишь сильнее сжала обивку.       Мужская ладонь легла на плечо, поглаживая искусственную кожу куртки. Он знал только одно, что хотел чувствовать под пальцами тепло. — Мне совершенно плевать, что ты устала, — Питер крепко сжал её плечо, рывком разворачивая к себе. — Я в тебе не сомневалась, — серые глаза колко сверкнули. — Но ты отсюда никуда не выйдешь, — ладонь мужчины спустилась к запястью и крепко сжала его. — Боюсь, что твоё предложение остаться будет отклонено, — она сделала шаг назад.       Рывок. Большой и сильный Волк прижал к себе такое притягательное и хрупкое тело Красной Шапочки. Ни единого следа сопротивления. Только с ним. Только так. Огромные глаза вмиг стали живыми. Маска спала, обнажив страх с помесью предвкушения. Сегодня он зашёл дальше обычного. Намного дальше. Она попыталась дернуться, но железная хватка оборотня не давала и пошевелиться. Упрямо сжав зубы, она подняла на него сердитые глаза. — Ты ненавидишь меня, — тихий шепот прямо в ухо бьёт до дрожи. Взгляд влажных глаз утыкается в сильную шею. Чёрт, как же ему идёт чёрный! — Ты прав, я готова уподобить банши и просто закричать от этой ненависти! — прошипела девушка.       Мгновение. Выхода уже нет. Жар поглатил его полностью. Захлестнул волчью кровь, которая закипала в жилах. Мужские губы смяли девичьи в пародии на поцелуй.       Её вкус сладкой горечью проник внутрь, переворачивая все с ног на голову. Она вошла в его туманное сознание, выжигая своё имя. Она толкалась, пытаясь отстраниться. Она проклянет обоих. И Питер был готов принять это проклятие, для начала наказав девчонку. Наказать так, чтобы она каждый раз сигнала в душе, вспомнив своего антагониста.       Это решение лишь подстегнуло волка. Красная Шапочка попала в его власть.       Эшли упрямо пыталась освободиться, нарочито показывая, как ей не хочется этого поцелуя. Но в то же время она передавала себя, постепенно сдаваясь во власть психу. Мягкие губы девушки сами потянулись за ним, когда Питер отстранился. Девушка слепо следовала за желанием. Хейл запустил пятерню в волны шелка, цвета каштана.       Прикрыв глаза, Эшли ощутила, как потрясающее ощущение поцелуя захватывает её. Она всегда хотела узнать, каково это, целовать Питера Хейла? Губы встречались с губами снова и снова. Ни шага назад.       Кислород заканчивался со стремительной скоростью. Нечем. Нечем дышать. Эшли резко отстранилась, чтобы сделать глоток спасительного газа. Оборотень сильнее прижал её.       Только его. Теперь она будет только его. Такая мысль билась в голове, не давая нормально мыслить. Покрасневшие от поцелуя губы сами звали к себе, манили попробовать ещё раз этот до одури пьянящий коктейль. Единственный способ избавиться от соблазна — поддаться ему. И они поддались. Вместе. С лихвой.       Руки мужчины резко распахнули куртку и стащили вниз, откидывая уже ненужный предмет гардероба. Пальцы Эшли пробрались под мягкую ткань свитера, царапая кожу живота. Оборотень приглушенно рыкнул. Питер. Питер. Питер.       Это имя пульсировало в голове Оливэр, словно рой диких пчел. Она потеряла все ориентиры в этом гребаном мире.       Хейл нетерпеливо дернул ворот футболки, разрывая ее надвое. Пульсирующая жилка на тонкой шейке, мосты ключиц и нежная грудь, спрятанные от голодного волка под чёрной тканью.       Снова поцелуй. Дикий. Питер старался вобрать остатки буйной девчонки в себя. Он пытался задышать ею. Языки встретились в огненной пляске. Никто не уступит. Здесь нет нижних.       Только два психопата, которые доминируют друг над другом. Эшли не сдастся. Питер не уступит.       Тонкие пальчики с аккуратными ноготками снова прошлись по канатам мышц. Злой Волк утробно зарычал в поцелуй. Эмпатия позволяла делить её ощущения. Девчонка была на пределе, он тоже.       Пальцы Хейла торопливо пробежались по косточкам ключиц. Эшли вздрогнула и прижалась сильнее. Движение ладонью по изгибам позвоночника. Чёрт, как же приятно!       Разорвав поцелуй, девушка закинула голову и закусила губу. Острые иголочки, слегка касаясь кожи, выцарапывали на ней слова, которые костью застряли в горле. Губы. Горячие. Властные.       Хейл легко царапнул клыками нежную кожу. Волк рвался наружу. Он рвался к Оливэр, чтобы помочь ей стать живее. — Глаза… Они. Синие, — выдохнула шатенка, почувствовав, что лишается последней оковы. — Неужто храбрая девочка испугается? — с насмешкой бросил Питер, перед тем как втянуть губами горошину соска.       Она рвано выдохнула. От его тела веяло невероятным жаром, который Эшли давно хотела почувствовать. Чертов соблазнитель! Чувствительная кожа коснулась ткани. Мягкая шерсть легко кольнула, добавляя остроты ощущениям. Тихо застонав, Оливэр запустила руки в волосы Питера.       Она явно сожалеет об этом. Будет проклинать его и себя. Но это случится потом. Все потом.       Ловкие пальцы выкрутили второй сосок, продлевая сладкую муку охотницы. Она будет платить. Это безбашенная девчонка заплатит за яд, что пустила по его венам. За желание, которое вызвала в нем. — Пит, — остальная часть потонула в сладострастном стоне, который издала Эшли.       Её пальчики потянули свитер вверх, обнажая участки кожи мужчины. До покалывания в носочках прекрасен. Оборотень оторвался от девичьей груди лишь за тем, чтобы помочь избавиться от одежды.       Эшли сладко прикусила губу, касаясь взглядом живота, груди и ребер. Этот самонадеянный антагонист всегда открывал в ней самые низменные пороки, которые были плотно закрыты в тёмных уголках души. Даже сейчас этот засранец стоял и ухмылялся.       Приблизившись практически вплотную, Оливэр зачарованно провела кончиками прохладных пальцев по грудине. Мягкие, бледные губки прижались к сильной шее, водя языком по выступающим венам. Грозно зарычав, Питер запустил руки в каштановое море волос, крепко сжав их в кулак. Она даже не пискнула. Лишь слегка прикусила кожу на груди.       Синие глаза встретились с серыми. Искра, которая давно проскачила между ними, резко превратилась в бушующий пожар. Она не выглядела слабой и хрупкой. Даже сейчас, с приоткрытыми губами и затуманенными глазами она излучала силу. Силу, которой Питер жаждал всю жизнь. Несгибаемая сука!       Губы снова встретились. Кожа прижалась к коже. Разряд с разрядом. Сердце с сердцем.       Руки мужчины резко приподняли попку девушки, заставляя её обхватить ногами обнаженный торс и узкие бедра. Они ловили дикий кайф от своей схватки. Тонкие пальцы запутались в коротких волосах мужчины, аккуратно потягивая их. Языки снова встретились в безумном самбо не на жизнь. На смерть.       Она чувствовала, как он возбуждён. Она знала о своей минутной власти. Он её Серый Волк, она его Красная Шапочка. И сегодня дурацкая сказка будет переписана.       Шаг. Они падают. Каждый падает в свой омут, к своим чертям. Губы мужчины снова перемещаются на грудь. Кусают, дуют, посасывают. Эшли может лишь в нетерпении кусать губы и выгибаться под ним. Кожа оборотня горит под её ладонями. Пылает под прикосновениями. Движение. Тёплый воздух комнаты окутывает обнаженные ноги девушки.       Теперь она сломана. Беззащитна под взглядом хищника. Волосы её разметались на покрывале, щеки раскраснелись. Все так, как он видел в своих самых смелых эротических фантазиях. Он мог упиваться ею. Брать, как душе хочется. Но он лишь смотрел, нависнув над ней на локтях.       Серые глаза открылись, выпуская наружу чувства. Губы Эш тронула дерзкая улыбочка. Узкая ладошка прошлась от рельефной груди до пояса брюк.       Она дразнила зверя внутри, когда терлась о его вздыбленную ширинку. Она убивала его, когда отступала, словно не решаясь переступить запретную грань.       Стиснув зубы, Хейл сжал запястья над её головой. Здесь нет места нежности.Требовательные пальцы прошлись по влажной ткани нижнего белья. Девчонка закусила губу и дернулась, явно бросив поручни контроля. — Ты не думала, что бельё тебе не идёт? — прохрипел Питер, срывая преграду и прикусывая мочку.       Запах кофе ударил в нос, распаляя зверя ещё сильнее. Он больше не может терпеть. Не может.       Мужские пальцы нетерпеливо содрали ремень и расстегнули ширинку. Эш коварно облизнулась, одним лишь взглядом лаская напряженный орган, скрытый хлопковой тканью.       Ещё мгновение. Она видит его полностью. Ей нравится то, что она видит. Поерзав попкой, она отчаянно выдыхает, шире разводя ноги. Да, она сдалась!       Толчок. Мышцы туго сжались вокруг оборотня. Из горла вырвался рык. Он уже не человек. Эта девчонка сделала из него монстра. Движение. Он почти полностью вышел, заставив Эш захныкать. Ещё один грубый толчок.       Она плотно обхватила его, скрестив ноги на пояснице. Её глаза закатились от долгожданного наслаждения. Питер был на гране превращения. Дядя Хейл терял драгоценный контроль, овладевая этой девчонкой.       Эшли не просила быть нежным, она лишь сладко стонала, пока Питер вдалбливал её в матрас. Рывок. Ещё. Волк в нем видел, как кровь бежит по её артериями, распространяя наркотическую эссенцию кайфа.       Толчки набирали амплитуду. Они не спали, они дико трахались, выжимая остатки здравого разума друг из друга. Демоны вели жестокую борьбу за них. Ещё толчок. Когти оборотня рвут покрывало. Губы оставляют отметины на каждом участке бледной кожи. — Питер, — простонала Оливэр, взрываясь под Волком тысячами искр.       В глазах Хейла потемнело. Он был слишком близок к разрядке. Слишком близок. Секунда. Зверь внутри вырывается наружу с диким воем, который не может принадлежать человеку. Мужчина плотно прижимается к бедрам девушки. Наслаждение оказалось слишком острым для обоих.       Откатившись, мужчина бросает взгляд на молочную кожу девушки. Она покрыта засосами. Она сломана. Он взял своё. Пусть грубо, но взял.       Взгляд Эшли скользит по комнате, замерев на потолке. На истерзанных губах застывает усмешка. Она такой же зверь. Ничем не лучше. Серые глаза встречаются с синими. — И как бы ты это назвал? — тонкий пальчик касается мужской скулы и скользит вниз. — Продолжение Красной Шапочки. Девочка мстит своему соблазнителю, — губ Питера касается усмешка. — Тогда я ещё не закончила!