Фетишизм

От сигареты к небу тянется тонкая струйка едкого дыма, рассеиваясь быстрее, чем достигает верхнего этажа. Тэхён смотрит на обхватывающие фильтр губы и отпивает давно остывший невкусный кофе из огромной потрескавшейся кружки. От горечи сводит зубы, а рвотные позывы подавить удаётся с трудом. У него круги под глазами и россыпь гематом на обнаженных шее и плечах. Тэхён смотрит, как истлевает кончик сигареты, а белёсый пепел засыпает растрескавшийся в мелкую щепку подоконник. Время тянется безумно медленно, а спасительный сверток никотина всё никак не заканчивается. Ким неслышно вздыхает, опираясь острым плечом о серую стену и смотрит, смотрит, смотрит, как Юнги курит, выдыхая в открытое окно. Отмечает, как парень морщится, когда дым попадает в нос, судорожно сдерживает подступающий к горлу кашель, после чего, не стесняясь ни капли, харкает на улицу. Тэхён абсолютно не понимает, почему всё сложилось именно так. Тэхён лишь пытается забрать себе кусочек чужого счастья, на деле не принадлежащего никому. Они познакомились глупо и до банального смешно. Тогда Намджун чуть ли не силой заставил Кима встретиться в воскресный вечер в кафе у черта на куличках. Ви не был в восторге ни капли, но отказать хёну не мог. Юнги сидел за одним столиком с Джуном, внаглую прикуривая в помещении электронную сигарету, и нахально смотрел на мнущегося с ноги на ногу Кима. А тот… а тот смотрел на Юнги и понимал, что это - пиздец. Мин Юнги — ходячий фетиш. От тонких пальцев талантливого музыканта до маленькой татуировки-шиповника на левой щиколотке. Мин Юнги — головная боль и круглосуточная похоть в одном флаконе. А ещё у него по определению стоит на Ким Тэхёна. Тэхёну стыдно перед лучшим другом, с парнем которого он трахается каждые выходные и, совсем немного, в будние; стыдно за маленькую квартирку на краю Сеула, в одной из первых в городе многоэтажек; за дешёвый растворимый кофе в большом пакете в левом шкафчике сверху. И за своё помешательство на сжимающих сигарету пальцах ему тоже стыдно. Тэхён думает, что Юнги нужно запретить для всего мира. Запереть и никого к нему не подпускать. Впрочем, последнее Шуга успешно исполняет самостоятельно. Выпускает клубы дыма из лёгких и хрипло отвечает: «отъебись», пресекая всякие попытки сблизиться. Младший отдёргивает потянувшиеся было поправить сползшую с плеч простынь руки, прикусывает губу в немом разочаровании и уходит на кухню заваривать новую порцию крепкой тошнотворной жижи, которую и кофе-то назвать нельзя. Мин всё сидит на подоконнике, голый, обернувшийся лишь измаранной спермой и, разве что самую малость, кровью простынёй. Мин тушит сигарету о собственное запястье и отправляет её в свободный полет из окна. Спускает босые ноги на пол и мягко шлёпает пятками по ковровому покрытию, собирая по дороге разбросанную на полу одежду. Они никогда не разговаривают. Ни до, ни после. Это табу, запрет. Всё, что может их связывать — секс, медленно и со вкусом, прижимаясь друг к другу, терпко постанывая в чужой рот, ни в коем случае не касаясь губ, сжимая до синяков, душа друг друга, разрезая нежную кожу канцелярским лезвием и получая от этого садо-мазо нереальный кайф. Юнги считает, что узнавать друг друга — лишняя головная боль и возможность привязаться. Тэхён боится потерять всё, безмолвно принимая правила игры и притупляя сознание новыми порциями кофе. Так проще, но, чёрт возьми, совсем неправильно. Ким хочет по-настоящему: хочет просыпаться в одной постели, чувствовать мягкость чужих губ, запах утренних сигарет на влажной после душа коже и мягкие прикосновения к собственным волосам и слышать тихий, нежный смех. Тэхён знает, что такого никогда не будет. Мин Юнги принадлежит не ему, и, воруя чужое сокровище, он ничего не добьётся, лишь вновь и вновь разобьёт своё сердце на тысячи осколков, которое после собирать по кусочкам, разрезая кожу на нежных ладонях. Из ванной комнаты доносится шум воды, а если прислониться ухом к деревянной двери, то можно расслышать и тихие вздохи, и сладостное «Тэхён-ниии», но Ви не привык подслушивать под дверью. Он вообще не привык лезть в чужую жизнь без приглашения. Ким знает, что Юнги - парень Намджуна, что не любит сладкое и предпочитает зелёный чай, а ещё курит как паровоз и ругается матом через слово, и этого, вообще-то, достаточно, чтобы любить Мина. Юнги выходит из ванной в одних трусах. Его кожа раскрасневшаяся и ещё чуть влажная, так что блондин с маниакальным удовольствием наблюдает, как по бледной спине стекают капельки воды, прячась за резинкой белья, а сам Юнги что-то быстро печатает в своём телефоне, улыбаясь уголками губ и шепча «Джун, чудо!» У Тэхёна болит задница, а ещё пиздецки ноет где-то под ребрами. Он молча наблюдает за тем, как хён пьет воду прямо из-под крана в тесной кухне, а затем одевается в комнате, путаясь в штанинах и шипя маты вперемешку с английским, вероятно, тоже не шибко приличным. В коридоре Юнги долго ищет свои новенькие конверсы, вчера так некстати промокшие под дождем, потом спокойно обувается, даже не смотря на хозяина квартиры, словно не ему засаживал по самые гланды всю ночь напролёт. Мин открывает дверь и замирает на пороге. Блондин на негнущихся ногах делает несколько шагов вперёд, впечатываясь ступней в засохшую на полу грязь с чужих и своих ботинок. Стоит за самой спиной старшего, не решаясь прикоснуться, словно тот исчезнет, рассеется дымом, как самый настоящий мираж. Затем чуть касается кончиками пальцев острого плеча, ведёт по руке до запястья, чуть надавливает на холодную ладонь и отстраняется. Его руки всегда холоднее снега… Юнги уходит, так и не проронив ни слова, а Тэхён, едва закрывается дверь, оседает на пол и громко, душераздирающе ревёт. Срывая голос и сбивая костяшки от бездумных ударов по стене, катаясь по полу и дрыгая ногами, как маленький ребёнок. Тэхён хочет очнуться от этого кошмара, в который его с головой окунуло собственное помешательство на держащих сигареты пальцах. Его личное помешательство по имени Мин Юнги. Его голос будоражит не хуже виагры… В квартире пахнет сигаретным дымом. Ким на самом деле ненавидит табак и въедливый запах истлевших сигарет, он вообще-то ни разу не курильщик, но прикладываться к очередной ментоловой Юнги — нечто сногсшибательное и напрочь лишающее дара речи. Тэхёну думается, что в этом всём есть определённая эстетика. Мрачная такая, пропитанная болью и одиночеством. «Прямо как моя жизнь,» — мелькает мысль где-то в подсознании. Ви ещё долго лежит на полу, смотря на белый потолок, пересчитывая трещины штукатурки и думая, что, кажется, пора делать ремонт. Линии разбегаются, а затем сходятся вновь, переплетаются с другими, образуя диковинный узор, а Тэхёну хочется, чтобы их с Юнги жизни переплелись точно так же. Хочется забраться к старшему под кожу и спрятаться там от всего мира, царапать и рвать его сердце, доказывая свою любовь и не оставляя с этим холодным безразличием на лице. Ему плевать на чувства Тэхёна… Затем блондин долго стоит под ледяными струями душа, мечтая смыть чужие прикосновения, что давно уже въелись в кожу подобно татуировкам. Ким блаженно вздыхает, чувствуя, как холодные капли оседают на шее и плечах, жгут царапины и синяки. На светлый пол душевой вода стекает сначала красная, затем розовая, постепенно становясь всё бледнее и бледнее, пока цвет не исчезнет, сделав её прозрачной, такой же, как и жизнь Тэхёна. Волосы превращаются в гнездо после дождя, пальцы чуть немеют от холода, а кожа бледнеет и даже чуть синеет. Полотенце растирает нещадно, а ещё раздражает невероятно, так, что до зубовного скрежета. Голова кажется чугунной, и, видимо, с кофе пора заканчивать, но парень вновь упорно разводит его в большой кружке и садится на кровать, заворачиваясь в одеяло, словно в кокон, с твёрдым намерением просидеть так до самого вечера. Тэхён бездумно щёлкает видео с ютуба на стареньком ноутбуке, сжимая кружку с кофе в одной руке и вспоминая, как чужие губы касались шеи, оставляя красные засосы, зубы рвали кожу плеча, ногти раздирали загорелые бёдра, а внутрь толкалось большое и горячее. Кружку отставляют на тумбу. Ким откидывается спиной на подушку и разводит ноги, одной рукой обхватывает собственное возбуждение, а пальцами второй толкается внутрь себя, представляя, вспоминая, как это делает Юнги — жёстко, без намека на нежность, доставляя больше боли, чем удовольствия, от чего блондин под ним заходится безудержными стонами глубочайшего удовлетворения. Тэхён чувствует себя конченым мазохистом… Ким водит ладонью по члену, добиваясь разрядки, а затем долго лежит, уткнувшись лицом в подушку, видя перед глазами черную макушку с плутоватой ухмылкой.

***

На следующий день Тэхён покупает такие же, как у старшего, сигареты и впервые пробует курить, устроившись на крыше одной из многоэтажек ближе к центру города. Дым схватывает легкие, а горло дерёт кашель. Блондин кашляет громко и глубоко, а потом дышит открытым ртом, пытаясь поймать выпорхнувшую из тела душу. После третьей затяжки дышать становится проще, а табачный дым уже не кажется таким противным. Ветер дует в лицо, от чего крохи пепла попадают в нос и хочется чихать. В наушниках Mylene Farmer поет о нужде в любви размера XXL, а парень ощущает себя той самой девушкой из песни, которой так не хватает любящих взглядов. — On a besoin d’amour Нам так нужна любовь (besoin d’une flamme et de vague? l'âme) (нам нужен огонь и меланхолия) On a besoin d’amour Нам так нужна любовь (besoin d’un regard de peau et de larmes) (нам нужен любящий взгляд и слезы в глазах) Besoin d’un amour XXL Нужна любовь в размере XXL (besoin d’une flamme et de vague? l'âme) (нам нужен огонь и меланхолия) On veut de l’amour XXL Мы хотим любви в размере XXL (besoin d’un regard de peau et de larmes)* — подпевает Ким, шепотом выдыхая на ломаном французском. Он неплохо понимает язык, и даже уехать на стажировку во Францию предлагали, только всё его здесь держит. А особенно его держит мысль о Мин Юнги. Сигарета медленно истлевает, оставляя белые всполохи пепла на руках и в груди, а в горле неприятно саднит. Тэхён всё же не понимает, как можно курить так много, как курит Юнги. Тэхён хочет избавить его от этой вредной привычки, но чиркает зажигалкой и затягивается по-новой. Это действительно успокаивает на метафизическом уровне. В столице всю неделю идут дожди, и то, что сейчас не капает, на самом деле чудо. Можно спокойно прогуливаться по малолюдным в такую рань улочкам, наслаждаясь запахом мокрого асфальта и пробивающимся под толстовку ветерком. А ещё можно курить так любимые Мином ментоловые, пить стремительно остывающий кофе из уличного автомата и слушать давно слившиеся с душой песни. Тэхён сворачивает по знакомой улице в сторону центрального парка и покупает в ларьке сливочный пломбир. В горло по-честному ничего не лезет, поэтому парень несёт мороженное в руке и осматривается по сторонам. На небе постепенно расходятся тучи, и вместе с тем людей в парке становится всё больше. Где-то за деревьями смеются дети, навстречу идёт молодая пара, одетая с ног до головы во всё одинаковое, а у девушки, кажется, выбриты виски и губа проколота. Тэхёну странно, потому что у них в Корее такое действительно редко встретишь. Где-то глубоко под рёбрами болезненно колет, когда блондин видит, как парень смущённо берет свою спутницу за руку, притягивая ближе, и целует в кончик носа. Девушка смеётся и виснет у того на шее. «Они такие счастливые и так мило смотрятся… а мы бы… выглядели так же?!» — спрашивает сам у себя Тэхён, на что внутренний голос ехидно напоминает, что Юнги, как и он сам, парень, и их отношения по определению не могут выглядеть мило и невинно. И они никогда не смогут идти по улице в обнимку. Тэхён гуляет ещё до самого вечера, наслаждаясь неожиданно хорошей погодой и отливом собственной депрессии. Возвращаться домой не хочется совершенно, там всё напоминает о Юнги. Там постель, которую они делят выходные напролёт, там чёрная пепельница стоит на подоконнике, полная окурков, а еще не допитый с утра кофе. В голове поселяется мысль позвонить Намджуну и позвать прогуляться, но в телефоне долгие гудки, а потом уставшее «Алло» голосом его парня. Ким сбрасывает звонок, не сказав ни слова. Тэхёну правда очень больно… Возле Старбакса, в который он зашел за очередной порцией кофе, блондин встречает своего одногруппника. Чешет пшеничную макушку и соглашается поехать на вечеринку к другим «друзьям». Так проходит еще два дня без его личного фетиша. И Киму внешне плевать, что это ненормально и давно пора звонить в клинику, вот только что он им скажет? «Здравствуйте, я Ким Тэхён, мне двадцать три, и я трахаюсь с парнем своего лучшего друга. А, да, я хочу закрыть его в квартире и находиться рядом 24/7» — так, да? Бредово. В среду Ким Тэхён появляется на парах в тёмных очках, как и большая часть их группы после ночной попойки. У него изо рта воняет и футболка надета наизнанку. Он весь день пьет минеральную воду, потому как кофе уже совсем не лезет, до самого вечера засиживается в библиотеке, а потом — в круглосуточном кафе, перед этим выкурив у входа две ментоловые. Автобусы уже не ходят, а идти ночью пешком в его район чистое безумие. Там и днём не особо спокойно. Четверг Тэхён проводит дома, затеяв, наконец, генеральную уборку. В мусор летит почти половина его вещей, на ближайшую помойку отправляется прожжённый пеплом и залитый пивом ковёр. Парень перемывает немногочисленную посуду, проводит ревизию холодильника и чувствует себя героиней дешёвой дорамы, которая после расставания с парнем решает изменить свою жизнь и начинает с квартиры. Метод на самом деле действенный и помогает забыться, к тому же от раздумий о том, как бы на стипендию и зарплату с подработки купить диван вместо старухи-кровати, мыслям о Юнги совсем не остаётся места. Правда, во сне младший всё равно целует мягкие сочные губы, оставляет засосы на мраморно-белой коже старшего и зарывается пальцами в черные как смоль волосы. Пятницу пережить всегда оказывается тяжелее всего. С самого утра внутри томительное чувство ожидания, с которым Ким никогда не может справиться. Терпеть всё труднее, он до безумия ждёт, хочет, любит. Ещё немного, ещё жалкие десять часов, и он, наконец, сможет увидеть, сможет прикоснуться к своему личному помешательству. Тэхён наливает себе кофе и собирается завтракать, когда телефон вибрирует смс-уведомлением от Джуна. Сегодня в час в нашем кафе, давай прогуляемся. Прошу. Это самое «Прошу» забивает сомнениями голову, потому что весёлый Намджун обычно лишь ставит перед фактом, не терпя возражений. Неужели случилось что-то такое, что может с ног на голову перевернуть привычки старшего. Ким смотрит на время и понимает, что у него на всё про всё не больше двадцати минут. Кофе остаётся нетронутым, младший собирается максимально быстро, а потом бежит до метро. Лишь в поезде он понимает, что забыл телефон дома. Срать. Джун ждёт на улице, промокший под очередным бушующим ливнем, какой-то грустный и совсем потерянный. Он на автомате обнимает младшего, чуть дольше, чем раньше, и удивительно, что вообще обнимает, чего не делал ни разу с того дня, как познакомил своего лучшего друга со своим парнем. У Намджуна откровенный пиздец на голове, мешки под глазами и пухлые губы, покусанные до кровавых бороздок. В желудке сводит от такого его вида, ей-богу! — Что-то случи… — начинает Тэхён, но старший жестом просит молчать. Они идут вдоль дороги, пока на пути не попадается какой-то бар. Ким-старший просит зайти. Младший растерянно соглашается, мало что понимая. К тому же, одна небольшая деталь его сильно беспокоит. — Почему Юнги не с тобой, хён? — спрашивает Тэхён, пока им наливают соджу и несут закуски. Намджун пожимает плечами и говорит, что у Мина смена на работе. Тэхён предпочитает не спорить. Взгляд его друга потерянный, запястья закрыты рукавами длинной кофты, что совсем уж на старшего не похоже. Когда тот тянется за миской с кимчи, из-под ткани проглядывают плотно замотанные бинты. У Ви перед глазами темнеет, и в себя он приходит лишь через несколько минут. Пальцы тянутся к сигаретам, благо, курить здесь разрешалось. Зажигалка срабатывает не сразу — трясущиеся руки никак не могут совладать с колечком. — С каких пор ты куришь? — Джун хмурится, когда его друг лишь разводит руками, но с вопросами больше не лезет. Тэхён затягивается раз за разом, поражаясь абсурдности происходящего. Его лучший друг сидит перед ним с забинтованными запястьями и полностью разбитым взглядом, а сам он не лучше старой сломанной куклы — не может даже пошевелиться, лишь давится густым дымом, запивая его соджу. Он не спрашивает, что случилось, как Джун себя чувствует, и что будет дальше. Молча садится на стул рядом и обнимает за плечи, позволяя старшему глухо рыдать куда-то в район подмышки и вцепиться тонкими, идеальными пальцами в свою куртку. — Спасибо, не знаю, как бы я без тебя, — сдавленно благодарит Нам, сейчас совсем не напоминая Монстра, как часто зовут его их общие друзья. Монстр оказался обычной побитой дворнягой. — Всё будет хорошо, вот увидишь, — Ким не верит в свои слова, но поддержать хёна слишком важно для него самого. Домой Тэхён приезжает выжатым и абсолютно разбитым, выливает утренний кофе и заваривает новый, после чего идёт в душ. Он чувствует себя безбожно пьяным. Вода смывает уличную пыль, но усталость словно стала второй кожей и никак не желает уходить. Едва Ким выходит, в коридоре раздается трель звонка. Стоит лишь двери открыться, как в квартиру залетает Юнги. Задвигает замок и толкает хозяина квартиры к стене, от чего тот больно ударяется затылком, а сам падает перед ним на колени и сдирает с чужих бёдер влажное полотенце, впиваясь ногтями в распаренную кожу. Прижимается лицом к чужому животу, тяжело вздыхает, после чего ведёт языком от паха к головке, сдвигает огрубелую кожицу, обнажая нежную, чувствительную часть чужого члена. Мин прикасается к головке губами, обхватывает и быстро-быстро лижет, крепко держа тэхёновы бедра и не давая опомниться. Возбуждение накрывает младшего с головой, потому что минет от Юнги действительно нечто крышесносное. Старший обнимает за бёдра, чувствуя, как дрожит тело перед ним. Вновь обводит языком по всей длине, чуть надавливая на венки, а затем толкает полувставший член себе в глотку, старательно расслабляя горло. Двигает головой, постепенно беря всё больше, а потом сам задает темп и насаживается до тех пор, пока с губ Кима не срывается первый стон. Мин тут же выпускает возбуждённый орган изо рта и снова принимается облизывать. Тэхён понимает без слов и непослушными руками путается в черноту волос, притягивая голову хёна ближе и предпринимая хоть какие-то действия со своей стороны. Осторожно двигает бёдрами, боясь доставить Юнги дискомфорт, на что последнему лишь хочется смеяться, но вместо этого он перестает делать что-либо, дав младшему возможность вести в своей маленькой игре. — Ммм, Юнги, я сейчас… — договорить Ким не может, давится воздухом, когда старший резко отстраняется и тащит его, опешившего, за руку в комнату. Брюнет быстро раздевается и вместе с младшим валится на кровать, привычно доставая из тумбочки презервативы и гель-смазку. Мягко прижимается губами к чужой шее, слыша неровное дыхание и бьющееся быстро-быстро сердце. От ощущения стальных объятий поперёк спины хочется смеяться вновь. — Я скучал, — шепчет Тэхён, чуть не плача. Внутри что-то абсолютно точно обрывается. Юнги гладит парня по осветлённым волосам, как бы успокаивая, целует в висок, в нос, в край губ, вызывая удивлённый выдох. Переворачивает на живот, приземляясь на округлые ягодицы и ведёт рукой по позвоночнику. Он знает, как Тэхён это любит. У Кима там эрогенная зона или что-то вроде того, Юнги класть на это, но то, как младший прогибается дугой, дышит тяжело и просит сам не зная чего, в ебеня разбивает все внутренние барьеры старшего. Он не хочет, чтобы кто-то ещё видел Кима таким. Это слишком прекрасно. Это пустое желание обладать. Это комплекс собственника, никак иначе. Это полный пиздец. Этим вечером они впервые целуются. Тэхён жмётся как можно ближе, оплетает руками и ногами, как какой-то осьминог, выстанывая любимое имя и больше ни капли не стесняясь. По лицу дорожками стекает пот, а ещё им обоим до безумия жарко. — Кажется, мы провалились в самые тартарары, — шепчет Юнги, размашисто двигая бёдрами. Ким вторит ему «Еба-ааааать», обмякая в любимых руках. Мин выходит сразу же, предпочитая доработать рукой, чем подпортить послеоргазменное удовлетворение, теперь лишь раздражающими простату толчками. — Ты ненормальный, — шепчет Ким, тут же протягивая руки и вновь заплетаясь вокруг старшего. Юнги сначала пытается выбраться, но потом плюёт на это. К чёрту.

***

Часы показывают без двадцати шесть, так что субботу можно было объявлять официально начатой. Тэхён допивает оставшийся с вечера кофе, пока старший курит в открытое окно. Кажется, всё повторяется — Я расстался с Намджуном, — звучит громом посреди ясного неба. Остывший кофе заливает пол в комнате, осколки кружки разлетаются, а Тэхёну хочется задохнуться.