К чему приводит недосказанность

— Почему ты не сказал мне, для чего тебе нужна рубашка? Рафаэль был очень зол. Даже в ярости. Оказалось, что Саймон забрал у него рубашку для того, чтобы сходить на свидание. С оборотнем. Вампир и оборотень. Черт, это было сродни анекдоту, ведь вампиры и оборотни не переносили друг друга на дух, хоть во многих вещах им приходится быть заодно. Особенно в свете последних событий. Но Саймон в очередной раз проявил свою бестолковость и решил сходить на свидание с оборотнем. В рубашке Рафаэля. Ну не идиот ли? Кто вообще мог пойти на свидание после того, что между ними было? Интересно, Майя (да-да, Рафаэль даже имя узнал) заметила и поинтересовалась тем, почему Саймон немного прихрамывал? Ведь Рафаэль так старался своим членом вбить в эту наглую и глупую задницу все свое недовольство. — Я взял ее, чтобы надеть. А куда, тебя не должно волновать. Не твое дело, — фыркнул Саймон, скрещивая руки на груди. — И отпусти меня. У меня еще есть дела. Рафаэль, сильнее схватив Саймона за куртку, встряхнул его и прижал к кирпичной стене книжного магазина. — Мне есть дело! Берешь мои вещи, чтобы покрасоваться перед волком! Совсем страх потерял?! — Рафаэль обнажил клыки, злобно шипя, словно дикий кот, на Саймона. — И дела у него! Боюсь, твоим делам придется подождать. Будешь извиняться. Рафаэль повел одной рукой по скрытой футболкой груди Саймона вниз, к ремню брюк. Пресс напрягался под пальцами, на что Рафаэль ухмыльнулся. Естественно, тело Саймона помнило и желало Рафаэля. И хоть после того раза в каноэ Саймон старательно избегал Рафаэля, а сейчас вел себя как обиженная девочка, по нему было видно, что он все помнил. Причем очень хорошо. И определенно желал повторения, вот только боялся признаться в этом даже самому себе. — Убери от меня свои руки, — Саймон попытался оттолкнуть Рафаэля, но сил у того было куда больше, и ничего не получилось. Рафаэль только засмеялся и приподнял голову Саймона за подбородок, заставляя заглянуть себе в глаза. — Не-а, и не подумаю, — Рафаэль хищно улыбнулся и провел языком по верхней губе. — Птенчика нужно наказать, чтобы он больше не смел брать мои вещи для свиданий со всякими там шавками. — Рафаэль, это уже не смешно! Я ведь на тебя и донести могу за домогательства и изнасилование, — Саймон шумно выдохнул и прикрыл глаза, когда Рафаэль забрался под футболку и слегка царапнул ногтями низ живота. На такое заявление Рафаэль лишь рассмеялся, пытаясь сдержать истерический смех. Он уже говорил о том, какой Саймон примитивный вампир? Потому что только примитивные вечно угрожают, что пожалуются на происходящее. Ан нет, еще в манге, особенно хентайной, уке и девочки так ломаются, хотя сами с радостью подставляются. — Кому ты пожалуешься, м? Полиции? Своим дружкам Сумеречным охотникам? Прости, но в такие вещи они не вмешиваются. Ибо нефилимов не особо волнует то, что происходит в моем клане, — Рафаэль наиграно вздохнул и прижал к себе Саймона, цепляясь за ремень на его брюках. — Но я не в твоем клане! — бросил Саймон и ухватился за плечи Рафаэля. Возможно, он хотел таким образом оттолкнуть его от себя, но со стороны выглядело это совершенно не так. — Но ты и не с нефилимами, — Рафаэль повел плечом и почти невесомо коснулся волос Саймона носом. — Знаешь, как у твоих любимых оборотней называют таких, кто не в стае? Омеги. Ты омега, Саймон, если ты не со мной. Видимо, Саймон никак не мог придумать очередного бессмысленного аргумента; он стоял, открывал-закрывал рот, над чем Рафаэль мысленно потешался. — Что, сказать нечего? Ну и не надо. Становись на колени. — Рафаэль надавил Саймону на плечо, но тот воспротивился. — Решил меня окончательно шлюхой сделать? Теперь в переулке будешь… — будь Саймон все еще человеком, его щеки бы покраснели, но даже без румянца чувствовалось его смущение, когда он тише, чем всю остальную фразу, произносил: — трахать? — А ты хочешь романтику на шелковых простынях? — Рафаэль очертил пальцем скулу Саймона. — Не заслужил. Нечего было с оборотнем на свидания бегать! — Но… нас ведь здесь могут увидеть! — не унимался Саймон. Рафаэль закатил глаза и выругался по-испански. И все еще удивлялись его ненависти к Саймону. Наверное, если бы Рафаэля заставили составить список под названием «100 и 1 причина ненавидеть Саймона Льюиса» он бы с легкостью это сделал. И фильм «10 причин моей ненависти»* здесь бы и рядом не стоял. Рафаэль куда сильней ненавидел Саймона, чем та героиня! — Díos, хорошо. Нас здесь могут увидеть. Тогда… — Рафаэль задумался на мгновение. — Тогда у меня есть один вариант… — Что за вариант? — что ж, Саймон был заинтересован в наказании, это определенно радовало. Но все-таки любопытство кошку сгубило, Льюис! — Заткнись хоть на время! — повысил голос Рафаэль. — Я все еще зол, так что тебе лучше не открывать свой ротик, если только ты не собираешься сделать мне минет. Рафаэль оторвал Саймона от стены крепко сжал ладонь, прежде чем на вампирской скорости утащить его в уединенное место, которого тот точно не ожидал.

***

— Что ж, давай, открывай ротик и расслабляй горло, птенчик. Рафаэль ухмыльнулся и обхватил свой член рукой у основания, направляя его в рот Саймона. Вид такого покорного Саймона, который стоял в коленно-локтевой на шелковых простынях в спальне Магнуса Бейна, невероятно заводил. Наверное, многих в этот момент заинтересовало, что же они делали в квартире Магнуса. Ответ на этот вопрос лежал буквально на поверхности. Отвести Саймона в «Дюмор» Рафаэль не мог из-за клана. В каноэ уже было неинтересно, поэтому Рафаэль и притащил Саймона в квартиру Магнуса, пока тот был в Институте вместе со своим ненаглядным Алеком и составлял план на вечеринку в честь самого младшего Лайтвуда. А что, Магнус сам виноват, нечего говорить вампиру, что он может приходить к нему, когда захочет. — А если Магнус вернется? — не унимался Саймон, но все же открыл рот. И пока он не начал снова без умолку говорить, Рафаэль схватил его за волосы и сам толкнулся в желанный рот, входя сразу на половину. Издав удовлетворенный стон, он двинул бедрами назад, прежде чем сказать: — Я люблю твой рот еще больше, когда он чем-то занят и ты не можешь говорить. Саймон попытался отстраниться, чтобы что-то сказать (Рафаэль это понял по его вскинутым вверх бровям), но Рафаэль потянул его за волосы и насадил на член сильнее. По телу Рафаэля пробегала дрожь, когда Саймон слегка задевал член зубами, его пресс напрягался и он начинал резче толкаться в рот. Саймон даже пытался расслабить горло, чтобы член вошел глубже, и это невероятно возбуждало. Еще бы, ведь птенчик Рафаэля уже и сам начал принимать участие в процессе, а не просто лежать бревном, как тогда в каноэ. Интересно, значило ли это, что Рафаэль теперь мог не искать повод, чтобы оказаться с ним наедине и желательно без одежды? Вообще было бы здорово приковать его к себе или напялить на него пояс верности, чтобы не смел со всякими волками шастать на свидания, но нет, Рафаэль не настолько собственник, чтобы так делать. Когда Саймон застонал и послал приятные вибрации по члену Рафаэля, тот опустил взгляд и заметил, как Льюис надрачивал себе, удерживая свой вес лишь на одной руке. Мышцы на плечах и спине напряжены, губы влажные и припухшие из-за постоянного движения члена между ними. Кто бы мог подумать, что этот ботаник будет выглядеть так горячо! Заметив, что Саймон собрался довести себя до оргазма, Рафаэль зашипел и за волосы потянул его наверх, отрывая от члена. — Не смей кончать, пока я тебе не позволю! — приказал Рафаэль, прежде чем укусить Саймона за нижнюю губу. Саймон застонал и убрал руку с члена, перемещая ее на живот Рафаэля. От неожиданного прикосновения тот чуть сильнее укусил Саймона и почувствовал металлический привкус крови на языке. Кровь вампиров всегда кажется им самим совершенно не притягательной, но почему-то сейчас у Рафаэля закружилась голова. Рафаэль отстранился от Саймона, потянувшись к пиджаку из которого достал смазку и презерватив. — Ты… — начал было Саймон, но Рафаэль его перебил: — Да, в этот раз я подготовился. Хотя, знаешь, я бы с радостью трахнул тебя на сухую. Чтобы знал, что не нужно ходить на свидания… "С кем-то, кроме меня", — мысленно закончил он. — Рафаэль, нет! Я и так ноги нормально не мог свести после того раза. Клэри на меня косо смотрела все то время, пока мы… — заметив улыбку на лице Саймона, Рафаэль закатил глаза и вновь перебил его: — Ничего не желаю слышать о твоей ненаглядной Клэри, ясно? — Рафаэль запустил Саймону в грудь смазкой и презервативом. — Тогда делай все сам, раз не хочешь на сухую. — Какой же ты изверг! — фыркнул Саймон, открывая пакетик со смазкой. Рафаэль развалился на подушках рядом с Саймоном и засмеялся. — Можешь чувствовать себя избранным, я только с тобой такой, — на губах застыла привычная ухмылка, и он с увлечением и вожделением наблюдал за тем, как Саймон, психуя, пытался завести руку за спину и коснуться своей дырочки. Рафаэлю еле-еле удалось удержать себя от того, чтобы не плюнуть на все и помочь своему птенчику. Нет, не дождется. Пусть немного помучается. Нечего было нервы Рафаэлю трепать своим нелепым желанием устроить личную жизнь. Саймону что, Рафаэля недостаточно? Наверное, Саймону потребовалось минут пятнадцать-двадцать, чтобы в нем начали спокойно двигаться три пальца. Его губы к тому моменту были порочно искусаны, член истекал смазкой — это было лучшее и самое возбуждающее зрелище, которое Рафаэль видел за последние пятьдесят лет, если даже не за всю свою бессмертную жизнь. — Черт, я уже так устал, — Саймон вынул из себя пальцы с пошлым звуком и медленно принялся вскрывать пакетик с презервативом. — Ничем не могу помочь, — Рафаэль пожал плечами и принял полусидящее положение на кровати, чтобы лучше видеть, как Саймон раскатывал презерватив по члену. Льюис вздохнул и перекинул одну ногу через Рафаэля. Тот ухмыльнулся и схватил его за бедра, помогая пристроиться так, чтобы член уперся между ягодиц. — Я так понимаю, все снова нужно делать мне? — Саймон умоляюще посмотрел на Рафаэля, но тот лишь подмигнул, взял свой член в руку и, приподняв бедра, вошел на половину длины. Саймон прикрыл глаза и замычал, сжав губы. Рафаэль, же переместил руки на талию Льюиса, придерживая, чтобы он не свалился. А что, это ведь Саймон, он даже на члене не мог нормально усидеть! Он немного приподнялся, выпуская из себя член наполовину, а потом вновь опустился и сильнее закусил губу. Рафаэль сжимал его ягодицы и подкидывал бедра вверх, чтобы быть в нем полностью. Саймон же упирался ладонями в грудь Рафаэля, постепенно ускоряя движения на члене. — Черт, Раф, мне же больно! — сделал замечание Саймон, когда Рафаэль чуть сильнее сжал его ягодицы, чтобы резко вскинуть бедра. — Хочешь, чтобы я извинился? Perdón, птенчик. А теперь давай-ка ускоримся, — Рафаэль чуть-чуть ослабил хватку, но при этом лишь чаще и резче принялся вскидывать бедра, каждый раз попадая по простате Саймона. Тишину комнаты нарушали пошлые шлепки и вздохи-стоны Саймона, который вновь ухватился за свой член и начал его надрачивать. Только в этот раз Рафаэль уже не остановил его, сильнее насаживая Саймона на себя и чувствуя, что скоро и сам достигнет разрядки. — О госп… — Саймон запнулся (он все еще не мог упоминать Бога) и кончил. Белые полосы спермы попали на его живот и испачкали кулак. Рафаэль шумно выдохнул от взгляда на такую порочную картину. Ему самому хватило еще фрикций десять, чтобы тоже кончить. Минут десять Саймон лежал, уткнувшись носом в шею Рафаэля и выпускал из легких воздух. Рафаэль до сих пор не мог понять, почему Саймон продолжал часто дышать, если у вампиров нет одышки. Им кислород нужен только для того, чтобы говорить, не более. Но Саймон… ладно, Рафаэлю пока было лень возмущаться из-за его поведения. — Рафаэль, я, наверное, должен был тебе сразу сказать, что… — начал говорить спустя какое-то время Саймон, на что Рафаэль закатил глаза. Все ведь было так хорошо, но нет, Саймону же надо открыть рот и напомнить о том, из-за чего Рафаэль так злился. — Да-да, птенец, тебе стоило сразу сказать, что ты берешь мою рубашку для свидания. А еще было бы лучше, если бы ты вообще на него не ходил. Но, надеюсь, теперь ты усвоил урок и не будешь водиться с вервульфами, — Рафаэль хмыкнул и провел руками по ягодицам Саймона, слегка надавливая между ними на все еще раскрытую дырочку. Саймон вздрогнул от манипуляции. — Да, должен был, наверное. Мы с Майей решили остаться друзьями, — Саймон издал какой-то нервный смешок, но Рафаэль не обратил на это внимания, он был слишком самодоволен. — Но я вообще не об этом. Точнее об этом, но немного не об этом… Саймон снова начал тараторить, Рафаэль ущипнул его за бок, приказывая тем самым собраться с мыслями и говорить внятно. И, на удивление, Саймон понял, что от него требовали, уже через минутную паузу он заговорил спокойным и ровным голосом. — В общем, да, мы с Майей остались друзьями. Но я встречаюсь с Клэри. Рафаэля словно поразила молния. Он уставился в потолок не мигающим взглядом. Может, ему послышалось? Саймон же не мог… — Что, прости, ты сказал? — Рафаэль старался звучать как можно более спокойнее. Он хотел понять, правда это или очередная неудачная шутка Саймона. Потому что если это второе, то его заднице — да и не только ей — придется очень несладко. — Ну, я и Клэри теперь вместе. Ты ведь знал, что я любил ее все эти годы? Конечно, ты знал, все знали, — Саймон чуть-чуть приподнял голову, ерзая на Рафаэле. — Даже Майя это поняла! Она-то мне и посоветовала рассказать о своих чувствах Клэри. И, представляешь, они оказались взаимными! Саймон рассказывал об этом с таким счастьем и воодушевлением, что у Рафаэля начали зубы ныть, словно он выпил крови диабетика с завышенным сахаром. Внутри у него что-то начинало закипать и он, честное слово, за себя не ручался. Нужно было все это прекратить. И как можно быстрей, иначе пострадает не только Саймон, но и квартира Магнуса, а этого хотелось меньше всего. — Мне кажется, будет лучше, если ты сейчас уйдешь, — раздался голос из дверного проема. Саймон вздрогнул на Рафаэле, который же лежал трупом на постели. В голове Сантьяго не было ни единой мысли, хоть в теле и скапливалась такая злость, что из-за нее он мог просто воспламениться. На голос Магнуса, который определенно находился в соседней комнате уже некоторое время (Рафаэль слышал, как Магнус вернулся), он никак не отреагировал. Ему было просто плевать. Было плевать даже на то, что после появления Магнуса в спальне Саймон стал в ускоренном темпе одеваться. Было плевать даже на то, как тот уходил и несколько раз извинялся перед Магнусом, а на Рафаэля бросил взгляд лишь один раз, перед самым выходом. И этот взгляд, наверное, ранил Рафаэля сильнее, чем что-либо. Потому что он означал, что Саймон больше не принадлежал ему. И, возможно, никогда не принадлежал. Возможно, он всю свою жизнь принадлежал лишь этой рыжей девчонке, которая теперь сцапала его и точно не отпустит. И если это так, что ж, Рафаэль бы мог нарушить закон, убить нефилима, но таким способом он бы точно не вернул Саймона. Тот бы ни за что не стал его птенцом после такого. — Мальчик мой… — когда Рафаэль пришел в себя и стал натягивать на себя вещи, позвал его Магнус. — Ты ведь понимаешь, что это может быть несерьезным. Вдруг он так только пытается скрыть свои чувства? У нас ведь с Алеком было так же. Но мы ведь теперь вместе. Магнус попытался коснуться плеча Рафаэля, но тот увернулся и целенаправленно пошел в прихожую. Ему не нужны были все эти приободряющие речи, убеждения, что все будет хорошо. Ему не нужен сочувствующий взгляд Магнуса. Ему ничего не нужно. Кроме одного. Рафаэлю нужен его птенец, которого он не смог удержать.