Чего ты хочешь?

Рассмеявшись, он изложил: — Ты сейчас такой жалкий. — Слегка продвинувшись вперед, он был в миллиметре от моих губ. Я рванул к нему, и наши губы слились в страстном поцелуе. — Тише — опять отодвинувшись, сказал он. Я в надежде тянул к нему руки. — И ты, мне, пытался доказать, что не любишь меня? Смешно. — Ты напоил меня чем-то! — закричал я. — Окей. — отстегнув наручник, сказал он. — Иди. Схватив его за плечи, я начал целовать его в губы. — И почему ты не уходишь? — держа меня за запястья, спросил он. — Пока я тебя не отымею, я не уйду. — Мм — сладко протянул он. — И где же ненависть ко мне? — Я хочу тебя — практически прокричал ему я и начал разрывать на нем хлопковую рубашку, пуговицы сыпались на плитку. Мои дрожащие руки остановились на ремне. Ненависть и желание его кипели во мне. С заводящей улыбкой на лице, он покачал головой. — Сегодня я тебя отымею. — резким движением он развернул меня и прижал к подоконнику. Его руки поползли под рубашку, я быстро расстегнул ее и скинул со своих плеч. Прижавшись сзади ко мне вплотную, он начал жадно скользить по моей шее губами. — Я заставлю тебя полюбить меня. Буду спаивать тебя, и пристегивать к кровати наручниками. — Томно шептал мне на ухо он. Пока язык ублажал шею, руки поползли вниз по прессу. Длинные пальчики остановились на бляшке ремня. Одна рука скользнула вниз, и протяжный стон раздался на всю комнату. Он расстегнул ремень и стянул с меня брюки. Через пару минут он вошел в меня, грубо и жадно целуя меня. Мои стоны разливались по комнате. Его движения становились все жестче и увереннее. Багровые следы которые он оставлял на моей шее невозможно было сосчитать. Наши руки переплелись, и он все сильнее прижимал меня к себе. Он схватил рукой меня за шею, и он в приказном тоне спросил: — Ты любишь меня? Я промолчал, прижимаясь к нему ближе. Повторяя вопрос, его голос перешел на крик. — Да, я, черт возьми, люблю тебя. — Мягко стонал я. Его руки оплели мои плечи и он нашептывал мне на ухо, о том, что чувствует ко мне, его томный и сладко льющийся голос временами переходил на надрывающиеся стоны. Удовольствие пронзало мое тело, а мои губы были истерзаны в кровь. Он оставил меня умирать на подоконнике, а сам ушел. Я был как будто в коматозном состоянии. Я еле чувствовал свое тело. Он вернулся. Нежно поцеловал меня, надел на меня халат и как маленького ребенка понес на руках в спальню. Аккуратно положив меня на большую мягкую кровать, он произнес, смотря на мои губы: — Что же ты делаешь? Облизнув мои губы, он поцеловал меня в шею и лег рядом. Я схватил его за руку и крепко прижался к нему. Мои глаза закрывались. Я слышал только его дыхание, которое постепенно возвращалось в привычный ритм.