Почему я плачу, Ми-са-ки?

Ми-са-ки. - Тупая обезьяна, проваливай отсюда! Бесишь! – стоит тебе увидеть меня, и ты тут же свирепеешь. Светишься этим чертовым красным пламенем, бросаешься меня атаковать. С тобой очень трудно сражаться, знаешь. Следить за тем, чтобы не нанести тебе серьезных повреждений, и одновременно делать вид, что я наношу удары абсолютно серьезно. Иногда я думаю - ты действительно так слаб, или тоже щадишь меня? Хотелось бы надеяться на второе, но я не смею. Ми-са-ки. Ты раз за разом кричишь мне: «Предатель!», но для меня все наоборот. Ты меня предал. Меня, твоего старого и когда-то лучшего друга, меня, искренне тебя любящего. Оставил в одиночестве ради неудачников из Хомры. Мне никогда не нравилось находиться в их обществе, но разве ты заметил это? Ты был сплошным ходячим восторгом, где уж тебе снизойти до меня. Ми-са-ки. Тебе нравится убивать меня медленно? Хотя нет, глупости. Наверняка даже не знаешь, что мне может быть больно. Глупый девственник, вот ты кто. Искренне считаешь меня своим заклятым врагом, хотя все, что я сделал – это поменял место работы. Понадеявшись, что так вернуть твое внимание будет легче, я не просчитался. Но как же больно каждый раз видеть такую жгучую ненависть в твоих глазах. Я хочу выколоть твои глаза, чтобы ты никогда не смог посмотреть ни на меня, ни на кого-то еще. Хочу, чтобы ты зависел от меня. Чтобы сам молил о поцелуях, о том, что «ну давай еще одну минутку побудем вот так, только вдвоем». Подчинить тебя себе целиком и полностью, не выпуская даже на улицу до ближайшего магазина. Ми-са-ки. О нет, я не безумен. Каждого, кто любит, посещают такие мысли, особенно в минуты, когда ревность разъедает внутренности, отнимая уверенность в завтрашнем совместном счастье. Кого такие собственнические мысли не донимают – что ж, поздравляю, вы святой. Ну, или на самом деле ни черта не влюблены. При каждой нашей встрече, я делаю тебе больно – словами, улыбкой, просто своим появлением. А оставшись в одиночестве, чувствую такое опустошение, будто все внутри меня выжжено. Ми-са-ки. Когда умер твой обожаемый Король, я, к своему удивлению, не почувствовал никакой радости. Я наблюдал за твоими горькими слезами издалека, и больше всего на свете желал подойти и обнять. Каково же было мое удивление, когда я почувствовал на своем плече чью-то руку и, обернувшись, увидел Мунакату. - Фушими, - он говорил совсем тихо и смотрел мне прямо в глаза. – Сделай то, что велит тебе сердце. Иначе потом у тебя останутся только твои сожаления, и ничего исправить будет уже нельзя. - Я… Да. Спасибо, - слегка ошарашенно мотнув головой и улыбнувшись как-то совсем по-новому, я пошел туда, где был ты. Подкравшись со спины, я сделал то, что не делал очень-очень давно – обнял тебя. Ты тут же начал вырываться, но это ничего – такова уж твоя сущность. - Мисаки… - по моим щекам текут слезы. – Мисаки, я наконец-то смог произнести твое имя нормально! – счастливо смеюсь и вдыхаю запах твоих волос полной грудью. Ты медленно разворачиваешься ко мне лицом, и я вижу, что ты улыбаешься. Твоя улыбка сейчас принадлежит только мне, и она прекрасна. - Глупый Сару, - прижимаясь как можно крепче, обнимаешь меня в ответ. – Я скучал по тебе. - И я, Мисаки, - нежно поцеловав тебя в лоб, поднимаю голову к небу, мысленно поблагодарив Королей за помощь. - И я.