Каждой твари по паре

      Дни для младшей Блейк тянулись очень долго. Она готова была выть от тоски. Хоть девушка и прожила пятнадцать лет в одной-единственной комнате, не выходя, но там была компания: мама, Беллами. Она снова заплакала, вспоминая мать. Иногда Октавия задавалась вопросом: стоило оно того? Стоило ли так рисковать, а по итогу и жертвовать жизнью, ради неудачницы-дочери? На что вообще надеялась Аврора? Что девушка до старости будет жить в четырех стенах? Хотя теперь, похоже, так и будет.       Блейк с улыбкой вспомнила занятную девушку-врача, которая умела расположить собеседника к себе. Это был одна из немногих людей на всём Ковчеге, с которыми она говорила в своей жизни. И одна из троих, с кем ей было приятно общаться. Но это было еще перед Днем единства, а значит прошел уже почти месяц.       В камерах заключенных не было почти ничего, чем можно было поранить посетителей. Или пораниться самим. Но Октавия нашла выход: разбила костяшки обеих рук в кровь об стену и угрожала охранникам, обещая умереть от заражения крови.       Через полчаса у камеры появилась Кларк и была встречена счастливой улыбкой Блейк.       – Ну, переломов вроде бы нет, – Гриффин осмотрела руки девушки, – но придется обработать раны.       – Как у тебя дела? – как ни в чем ни бывало спросила Октавия.       – Нормально, – немного удивилась врач. – У тебя? Всё хорошо?       – Всё ещё скучно, – протянула Блейк.       – Ну, когда-нибудь это кончится, – Кларк прикусила язык, понимая, что далеко не факт, что кончится заключение девушки освобождением.       – Через полтора года, когда мне стукнет восемнадцать. Если они решат меня отпустить. А нет, так убьют, – как-то слишком легко бросила Октавия.       – Надеюсь, что нет, – прижимая к ссадинам компресс с перекисью, заверила Гриффин.       Арестантка лишь улыбнулась благодарно. Ей была приятна такая забота и просто хорошее отношение, по которым она жутко соскучилась.       – У моего брата завтра день рождения. Передай ему, что я помню. Найди его, пожалуйста, – Октавия заискивающе заглядывала Кларк в глаза.       – Хорошо, но не делай так больше, – она кивнула на перебинтованные руки девушки. – Я уже устала обрабатывать руки Блейкам.       – Беллами? С ним всё хорошо? – взволнованно встрепенулась Октавия.       – С ним всё отлично. Просто… неудачно упал, – решила немного соврать Кларк, чтобы не рассказывать долгую историю при караулящем охраннике.       – Ты его хорошо знаешь, да?       – Пару раз видела. Но, не беспокойся, я передам, – улыбнулась Гриффин, убирая инструменты в сумку. – Рада была тебя повидать, но повторю: больше так не делай, – немного повысила голос врач.       – Спасибо, Кларк, – на лице девушки появилась знакомая кривоватая ухмылка, и врач подумала, что эта их фамильная черта действительно милая. ***       Весь оставшийся день Грифффин провела в медотсеке: хоть была и не её смена, но видеть никого не хотелось, и она просто пряталась. Как раз появилось сводное время подытожить всё, что она узнала о Блейке. Перед ней на столе лежали его медкарта, характеристики. Ей даже удалось раздобыть протокол заседания Совета по Авроре Блейк («прости, мам, пришлось взять твой пропуск»).        Она напряженно кусала губы, силясь разобраться: это голос разума говорит ей, что она нашла своего идеального партнера, или это эмоции сбивают её с толку.       Эбби же ходила мрачнее тучи, а на все вопросы отвечала лишь, что просто устала. К вечеру Джексон всё таки уговорил главного врача пойти домой отдохнуть, заверив, что они вдвоем с Кларк справятся с лабораторией.       – Уже слышала про Купер? – спросил девушку младший хирург, когда её мать ушла.       – Нет. Кто это?       – Парень из заключенных. С полгода назад сильно подрался с одноклассником, да так что нам пришлось тому челюсть по кусочкам собирать пять часов. Но Купера не смогли сразу поймать – он скрылся где-то на станции. А вечером, уже после операции, пробрался сюда и попытался добить бедолагу. Эбби пришлось ему тогда скальпель в ногу воткнуть, потому что мы не могли оттащить его. Но так как ему не было восемнадцати, то последние полгода он сидел в тюрьме. А вчера был его день рождения, – мужчина замолк.       – Сегодня был его Совет, да? Поэтому мама такая?       – Да. Его отправили в шлюз. Единогласно. Ей пришлось. Он полный псих, но думаю ей не легче от этого. Просто ей надо побыть одной и принять это, смириться.       Кларк кивнула, соглашаясь с ним.       Была уже почти полночь, но Кларк не хотелось никуда идти. Дома мать, а настроения видеть кого-либо сейчас не было совершенно. В лабораторию вошел Финн.       – Мы можем поговорить? – обратился он к Гриффин.       – О чем? – поджала губы девушка.       – Обо всём, что произошло, – парень покосился на Джексона.       Тот тактично вышел в соседнее помещение.       – Я не передумала, если ты об этом.       – Кларк…       – Я не чувствую к тебе того, что должна чувствовать влюбленная девушка, – по слогам произнесла Гриффин.       – Ко мне? А значит, к кому-то другому чувствуешь? – чуть повысил голос Коллинз.       – В каком смысле?       – Мерфи напел, как ты вчера отлично провела время на вечеринке. И ты меня обвиняла в недоверии?       – Я не знаю, что там наплел Джон, вот только меня не в чем упрекнуть: я ни с кем не спала!       – Не нашли укромный уголок с Блейком?! – язвительно спросил Коллинз.       – Я вообще не понимаю, почему выслушиваю всё это. Уясни уже: мы с тобой расстались. Пути назад нет.       – Кларк, – жалостливо произнес парень. – Неужели ты хочешь сказать, что променяла меня на него? Он же почти преступник.       – Я ему доверяю, – не покривив душой, выпалила девушка.       Схватив свою куртку со спинки стула, она почти бегом покинула медотсек. Кларк была чертовски зла: на всю эту сложную ситуацию со списками, на Финна, на трепло-Мерфи. Адреналин бурлил в крови и требовал выхода. Ноги сами несли её к комнате Блейка. Когда он, немного сонный и помятый открыл дверь, Гриффин раздраженно проговорила:       – С днем рожденья, Беллами! – и, шагнув к нему вплотную, впилась в него агрессивным, жадным поцелуем. ***