Запах неба +6

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
оригинальные и исторические - Лидия Зверева, Петр Нестеров
Рейтинг:
G
Жанры:
Повседневность, Исторические эпохи
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Гатчинский аэродром, аэропланы и двое мальчишек, которые мечтают стать авиаторами.

Посвящение:
Первым русским летчикам.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
П оручик П.Н. Нестеров был первым авиатором, выполнившим "мертвую петлю". Л.В. Зверева - первая русская женщина-авиатор.
16 марта 2017, 20:31
Скользнув по стоптанной траве,
взвился он звучно, без усилья,
и засияли в синеве
давно задуманные крылья.

И мысли гордые текли
под музыку винта и ветра...
Дно исцарапанной земли
казалось бредом геометра.

В. Набоков

– Смотри, что выделывает!.. – завороженно бормотал Лека, не отрывая взгляда от подернутого легкими перьями облаков неба, где все выше и выше взмывал аэроплан.

Над ангарами, над самыми высокими деревьями, над эллингом с исполинской причальной мачтой для дирижаблей…

Наконец он выровнялся, точно огромная диковинная птица с перепончатыми крыльями, планируя в потоках воздуха, а потом снова пошел вниз, выключив мотор.

– Что это он, Костя?.. Неужели сломался?.. – испуганно вырвалось у Леки.

Костя недоуменно пожал плечами, продолжая напряженно следить за полетом.

– Почем я знаю?.. С такой высоты грохнется – точно всмятку, костей не соберет…

– А мне дядя Миша рассказывал, придумали недавно такую штуку, навроде ранца для летчика. Можно хоть с Эйфелевой башни прыгать!

– Врешь, небось, – недоверчиво протянул Костя.

– Ничего я не вру! Дергаешь за веревку, р-р-раз – и купол над головой раскрывается! А потом… – Лека вдруг замолчал на полуслове, не веря своим глазам. – Гляди, гляди!..

Снова затрещал мотор, и «Фарман» круто, почти отвесно взмыл вверх, а пару мгновений спустя, словно миновав некий невидимый рубеж, с умолкнувшим двигателем ринулся к земле. Но столкновения не случилось – завершив воздушную петлю, аэроплан выровнялся и спланировал к ангарам.

– Вот это да! – Костя в восторге хлопнул Леку по плечу. – Вот ловкий-то! Это тебе не в цирке под куполом крутиться, тут эвон какая махина в воздухе летает и такие штуки выделывает!

Оба так увлеклись, что не услышали шороха шагов.

– Так-так, господа кадеты, а кто, позвольте спросить, пустил вас на летное поле? – раздалось совсем рядом.

Высоченный штабс-капитан смотрел на них строго и выжидательно, пощипывая усы, но Лека не заробел.

– Нас мой дядя провел, Михаил Иванович Каницын. С разрешения его превосходительства.

– А, Миша… И вы, юноша, стало быть, его племянник?

– Ага, – кивнул Лека. – А это вот мой друг.

– Ну, и как впечатления? – с улыбкой спросил штабс-капитан. – Понравилось?

– Да не то слово! – воскликнул Костя. – Я и не знал, что так делать можно! Ну, петлей.

– Поручик Нестеров все может… Порхает, аки птаха небесная, – в голосе штабс-капитана звучало нескрываемое восхищение. – А вот, кстати, и он сам собственной персоной!

И правда, авиатор в потертом кожаном френче подходил к ним, на ходу стягивая краги.

Пахнуло перегретым маслом, бензином.

«Вот он какой, настоящий запах неба…» – подумалось вдруг Леке.

– Позвольте, господа, прервать вашу светскую беседу, – Нестеров добродушно улыбался. – Павел Степанович, разговор к вам есть.

Он совсем по-свойски подмигнул потрясенным Леке с Костей и увлек штабс-капитана в сторону ангаров, откуда навстречу им выпорхнула миловидная барышня в коротких мужских штанишках вроде жокейских и кожаном шлеме на разлетающихся от ветра темных кудрях.

– Неужто тоже летает? – восторженно выдохнул Костя.

– Да уж точно, смотри – и очки летные у нее! – отклинулся Лека и вдруг хлопнул себя по лбу. – Ох, дубина я стоеросовая! Я же читал про нее! Мне папаша газету недавно показывал! Это – знаменитая авиатрисса Лидия Виссарионовна Зверева!

– Ух ты! Вот это да! А я и не знал, что дамы тоже летать начали, – изумился Костя, восхищенным взглядом продолжая следить за девицей, уже взобравшейся в свой «Ньюпор». – Олег… Как думаешь, примут нас после юнкерского в воздухоплавательную школу?..

– Примут, а как же! – Лека уверенно кивнул.



Шел тысяча девятьсот четырнадцатый год. В блекло-голубом июньском небе над Гатчиной плавно набирал высоту аэроплан.