Полубоги одиннадцатого домика

      Прямо по курсу шел мужчина, который чертовски смахивал на дорогостоящего юриста. Только очков не хватает. Стильных, в черной оправе, которые сумели бы подчеркнуть голубой оттенок глаз. Но темные волосы, слегка волнистые, четкая линия скул делали его похожим на спесивых и лживых мерзавцев. Он говорил по телефону, видимо с кем-то важным для него, потому как он улыбался. Еще чуток и вовсе замурлычет, обхаживая очередную дурочку. На мужчине была коричневая кожаная куртка, левая часть которой слегка свисала, темно — синие джинсы и темные ботинки. Все это было не из дешевых вещей, так что зачатки совести могли спать спокойно.        Делия, оглядевшись по сторонам, идет прямо ему навстречу. Вытянув старенький телефон, она делает вид глубокой заинтересованности, считая секунды до столкновения.       Три шага.       Два.       Один.       Удар был сильным, тело незнакомца показалось самой настоящим камнем. Потребовалась вся сноровка, чтобы устоять на ногах и незаметно скользнуть рукой во внутренний карман куртки, а потом также незаметно вытащить его бумажник и сунуть его в карман уже своей куртки.       На самом деле это легко. Нужно просто иметь сноровку и двигаться как можно быстрее и осторожнее. Телефон, разлетевшись от удара о землю, играет ей на руку.       — Простите, — звучит так неподдельно, что она и сама готова поверить, что ей жаль.       Руки уже не дрожат как когда — то, поэтому она быстро и ловко собирает запчасти телефона. Все, кроме чертовой батарейки.       — Ничего страшного, — незнакомец улыбается, протягивая ей эту самую батарейку.       — С- спасибо.       Она отводит взгляд. Руки уже давно перестали дрожать, но мысли неистово шептавшие о возмездии, никуда не делись.       — Просто будь в следующий раз осторожней.       Как у него еще скулы от улыбки не заболели, Делии даже представить сложно. А время все поджимало и если ей не хочется последствий, надо скорее уносить ноги.       — Конечно, — хмыкает она, забирая « мозг » мобильного и слегка напрягает губы в имитации улыбки. Она осторожно обходит жертву, впихивать запчасти телефона в карман.       Незнакомец меняется в лице в считанные секунды. Его черные брови, словно бы аккуратно выщипанные «домиком» сходятся на переносице, а правая рука скользнула в злополучный карман.       Главное, когда умыкнул бумажник, не сорваться на бег. Идти нужно легко и непринужденно в самом крайней случае в походку можно добавить немного неуверенности. Но бежать — это аналогично ночи за решеткой в участке и чертовому возвращению домой. Бег помогает только тогда, когда тебя буквально ловят за руку. Что, практически, произошло.       Делия поворачивается на пятках так стремительно, что почти слышит, как подошва заскрипела вдавленная в асфальт. Незнакомец срывается с места, почти синхронно повторяя ее движения, но девочка юрко поведя плечом, подныривает под протянутую руку.       Наверное, бегство — это лучший друг начинающего воришки. Да и вообще, воры — это лучшее что существует в криминальном мире. У этих ребят есть честь, они никогда не отнимают жизни, умеют убеждать, дружат со спортом.       Девочка уже стала задыхаться, но звуки шагов, казалось, даже не собирались затеряться где-то вдали. Можно было, конечно, выкинуть бумажник, разом избавившись и от проблемы в лице здоровенного мужика, который, скорее всего, чертов спортсмен, и от голоса, шептавший о скорой каре. Но выкинуть бумажник — все равно, что втоптать гордость в грязь.       Так что, вот уж дудки!       Даже горящие огнем легкие не заставят ее сделать это!       Рука схватившая под локоть, заставляет воришку пронзительно завизжать.       -Не ори, — рыкнул голос, — не умеешь воровать, не берись!       А затем ее просто толкнул в подворотню.       Кругом мусор: пакеты из-под молока, пустые коробки, объедки и следы крови.       Неприятный холодок пробежал по спине Делии, заставив девочку нервно оглядываться по сторонам. Кирпичные стены окружали беглянку, устремляясь в почерневшие небеса. Узкий проход был загорожен мусорным баком и мальчишкой в перепачканной оранжевой футболке.       Куда кидаться и где искать спасения, девочка не знала. Мертвой хваткой она продолжала сжимать кожаный бумажник. Глаза стали неприятно пощипывать от нахлынувших слез.       «Вот и разжилась хот-догом»       Может быть, он просто заберет деньги, а ее отпустит?       А может быть это кровь какого-то животного?       Что же, если в этой пропавшей отходами подворотни она найдет последнее пристанище, все только вздохнут с облегчением.       -Э-эй, парень, — раздался запыхавшийся мужской голос, — девчонка тут не пробегала?       — Пробегала. Вон туда.       Мальчишка взмахнул рукой в сторону торгового центра. Голос его прозвучал ровно и, черт возьми, даже она, Делия, поверила, что побежала «вон туда». Мужчина больше не говорил, возможно, он кивнул головой в знак благодарности, и устремился к центру. Его тело мелькнуло в единственном небольшом свободном проеме между мальчишкой и мусорным баком.       Постояв еще пару секунд на месте, паренек скользнул в подворотню. Делия сделала шаг назад.       «Будет кричать, -решает для себя девочка, -сильно!»       Но мальчику, кажется, не было до нее дела. Подойдя к стене, он просто скользнул по ней спиной, оседая на пол.       Глядя на все это, Делия делает бесхитростный выход: надо бежать. Снова. Если двигаться действительно быстро, то паренек не успеет и глазом моргнуть. А вечером она даже позволит себе кока-колу. Целый литр шипучки! Но взгляд падает на незнакомца.       На вид лет восемнадцать. Волосы, цвета песка на берегу моря, торчат палками в разные стороны. Руки сжаты в кулаки, глаза прикрыты, а левой стороне лица размазана кровь, успевшая взяться бордовой коркой.       — У тебя кровь! — Вскрикивает Делия, теперь уже делая неосознанный шаг навстречу к незнакомцу.        — Правда? -Сквозь зубы шипит он. — Не заметил.       Теперь в его голосе слышались какие-то нотки разочарования и злости. Он хотел справедливости и возмездия. Он хотел сделать так, чтобы они поняли, что были не правы.       Голова затрещала.       «Уходи, пока не стало хуже!»       И Делия устремляется к проходу.       Три шага.       Два.       Один.

***

      — У меня есть пластырь, антисептик и хот-доги. А еще у меня есть кола. Литр. И деньги. И можно я пойду с тобой?       Щека горела адски. Сначала Лука даже подумал, что тонкий писклявый голос, тараторивший все невпопад — это не более игры воображения, но когда он открыл глаза, перед ним стоял неудачливый воришка и неплохой спринтер в лице девчонки лет десяти — одиннадцати.       То, что она такая же как и он, Лука не сомневался. Пусть он был помят и вынужден оставить рюкзак с припасами у Гесперид, а вместе с ним нектар и амброзию, а туманом он скрылся основательно. Даже те смертные, которые могут видеть сквозь него, ничего бы не разглядели.       Монстром девочка тоже не могла быть. Людские отходы божественный запах заглушали основательно. Находится здесь первые минуты, было просто невыносимо. Даже глаза чесались от едкой вони, которой Лука пропах основательно.       Значит девочка полубог. Возможно, даже его единокровная сестра. Она даже чем-то на него похожа. Вот только глаза скорее голубовато-зеленые, а не холодные голубые льдинки, которые так напоминают глаза отца.       — Как тебя зовут?       Лука попытался придать голосу доброжелательность, но он все же вышел каким-то недружелюбным, обвиняющим.       — Я, -замялась девочка, потупив взгляд, — я Асфоделия.       А вот теперь сомнений точно нет!       Серьезно? Кто в своем уме назовет ребенка подобным именем? Это же…       — Я знаю, что оно значит! — рыкнула девочка надув губы.       — Допустим, -Лука поднялся на ноги, нависнув над собеседницей. — Зачем вернулась?       — Мне…я…сказал голос. Я не знаю чей! Он просто говорит. Иногда.       Девочка вся сжалась, впалые щеки пристыжено алели. Лука был готов поспорить, что Асфоделии хотелось провалится в Тартар. Поэтому он и сжимает ее плечо, внезапно проникшись проблемой. Ребенок, чей бы дочерью она не была, в конце то концов не виноват.       — Я верю, — тихо бормочет Лука, а затем чуть более громче добавляет. — Я вытащу нас отсюда, а ты, не путайся под ногами, ладно?       -Да. Я не стану.       Что же, вместо яблок Гесперид, цветок Альфоделии.

***

      Одиннадцатый домик это как приют для полукровок. Тут человек пять детей Гермеса и человек тридцать пять «подкидышей». А, как и положено в приютах, дети тут ходят с недовольными минами, пытаются самоутвердиться, а ночами шепчут богам молитвы. Любо одной общей, либо к каждому отдельно. Просят всегда одно и тоже — «признай же меня наконец». Ей не нужно признание. Уже хорошо, что ты просто оказался в Лагере.       Делии нравится Гермес. Он бог путников, воров и купцов. Он совершал невозможное в юности, он сумел долгое время скрываться от гнева Геры, а когда обрел бессмертие, защитил от царицы и свою мать.       Ребята Гермеса были под стать отцу. Лгунишки конечно, но преданные, веселые, любой замок могли вскрыть раньше, чем успеваешь сделать вдох. И ей действительно нравится быть частью домика Гермеса, пусть и просто как жителю. Кругом ворье, что может быть лучше?       Но жизнь тут пошатнулась. Известие о том, что Лука натравил скорпиона на Перси и украл молнии Зевса, вылилось на детей Гермеса, как ушат холодной воды и домик разделился за каких-то пару часов. Он предал всех. Просто посчитал нужным отомстить богам. Всем или только отцу. Возможно, Лука уверен, что противостоит им всем: от Зевса, до Гестии. Но, правду не скрыть. Дурные поступки всегда требуют возмездия.       Тревис и Коннор Стоуллы брата уважали, были готовы пойти на любые заговоры, которые замышлял Лука, но не в этот раз. Оставив споры, они покинули домик, не намериваясь никого принуждать встать на правильную сторону.       — Его решение верно! Возможно, это единственно верное решение, чтобы…       Эфан Накамура. Непризнанный. Такой же, как и она. Такой же, как и половина одиннадцатого домика. Парень всегда стремился к справедливости, но то, как он яростно защищал взгляды Луки, было сумасшествием.       Встав со скрипучей кровати, привилегия тех, кто живет тут круглый год, Асфоделия направилась к выходу. Больше она не могла терпеть и давно для себя решила, что лучше уж сражается плечом к плечу с Гермесом, богом, которым она считала отцом, чем биться против него.       — Ты должна понимать это лучше других, Делия! — почти умоляюще кричит полубог.       — Возмездие и месть, разные вещи, Эфан.       Она говорит, не повернувшись к парню лицом. Она множество раз видела полыхающие яростью черные глаза Накамуры, смысла смотреть в них еще раз, просто нет.       — Думаешь, они будут тебе благодарны?       — Они –нет, но этот домик, возможно.

***

      — Ты в порядке? — пробормотал уставший голос Тревиса.       Война сокрушает, сжигает душу, оставляя от нее жалкие ошметки. Вокруг гибнут друзья, близкие, просто проходящие мимо. Возмездия в войне нет. Лишь глупость, необдуманные решения и неверные шаги. После этого уже ничего не может быть в порядке. Каждый знает об этом, но не каждый готов признать.       — Да, -солгала Делиия, — нормально. А ты?       — Жив, –пожимает плечами. — И Коннор тоже. Так что да, я в порядке.       Слова не звучат убедительно, как и внешний вид собеседника. Рука на перевязи, правым глазом, наверняка, ничего не видит, потому как глаз попросту заплыл синяком. У нее самой, скорее всего, сломано пару ребер, вдыхать и выдыхать воздух без боли просто невозможно. Но Тревис прав, они живы. Эта привилегия досталась немногим. А шрамы это не страшно, страшно будет то, что нахлынет через пару дней, заставив давиться слезами от потерь и несправедливости.       Больше полубоги не говорили. Тревис присел рядом, и Делия чувствовала тепло исходящее от соседа и близкого друга. Оба, просто глазели в пространство. Видя все и не замечая ничего, дети отдались на волю своим мыслям.       Сколько они так просидели, герои не знали. Может быть прошла минута, а может быть пролетели часы. Но когда раздался окрик Гермеса, скорее просящий, нежели приказывающий кому-то остановиться, полубоги переглянувшись вскочили на ноги.       Три парки поддерживая тело, которое было завернуто в бело — зеленый саван, остановились у входа в тронный зал.       Делия бы вскрикнула, уткнувшись носом в грудь Тревиса, но силы словно бы покинули ее, позволив стоять на месте с ужасом наблюдая, как бог — вестник откидывает саван с лица сына, даруя ему последнее благословение.       — Прощай.       Полубоги одиннадцатого домика прощались с другом и братом, с прошлой жизнью, которая как ни крути не была столь ужасно до этой бессмысленной и кровавой бойни, после которой выжившим остаются лишь сожаления, а погибшим — покой и запах цветов Полей асфоделей провожающий души героев в Элизиум.