Сделай меня счастливее...

— Да, а тебя что-то смущает? — спросил парень. — Нет, с чего бы. Просто… Литария не обидится? — какие-то уж слишком резкие переходы темы. Почему я смущаюсь? Что вообще за мысли лезут в голову? Но я не склоняюсь перед чувствами, и смотрю прямо в глаза Сульфуса. Надеюсь, он ничего не заподозрит. — Нет. Мама поймет, — сказал, как отрезал. Только сейчас я обратила внимание на то, что у него удивительно твердый, но при этом бархатный голос. Четкие черты лица и вечная полу-ухмылка. Ничего не остаётся, как признать, что действительно очень красив. — Ты пока лежи, а я схожу за жаропонижающим. Я никогда не любила болеть. Всегда казалось пустой тратой времени. Я не хотела пропускать занятия. Это виновата врожденная ответственность. Зная, что в этом мире рассчитывать кроме как на себя не приходится, я цеплялась за каждую возможность получить знания. Но, к счастью, я никогда долго и не болела. Максимум три дня, и все проходит. Сейчас же школу пропускать до жути обидно, ведь сегодня прошел мой первый день. Если умело притвориться, то можно сойти за здоровую, а температуру сослать на месячные. В этом у меня опыта предостаточно.  — Дай мне градусник. Я должен знать какую дозу лекарства тебе дать, — приказным тоном попросил юноша. Хотя, что там попросил — приказал! — Вот, держи, — перед тем, как отдать его брюнету, я заглянула сама, чтобы если она слишком большая, дернуть рукой, и немного ее сбить. Но на этот раз сбивать не пришлось. — Тридцать семь и пять, — проговорил себе под нос парень. - Выпей один шприц, — он набрал из бутылька лекарство и протянул его мне. На вкус оно то ли приторно сладкое, то ли горьковатое. — Поспи, — посоветовал он и пошел к двери. Но перед самым выходом остановился и развернулся ко мне лицом. - Подожди… Ты же мне так и не рассказала о том, что от тебя хотел Тереолак, — вспомнил все-таки. А я так надеялась, что уже забыл. — Ну, он мне сказал, что в моем бывшем доме нашли завещание отца. Но оно не подтверждено. В общем, он может помочь с его оформлением, а после сказал, чтобы я подумала над тем, на что я готова пойти ради дома, ведь он что-то от меня хочет… Что-то взамен, — решив, что скрывать нет смысла, я рассказала Сульфусу правду. Он мне не враг, а друг. Он может мне подсказать правильное решение.  — И что ты надумала? — вопреки моим ожиданиям, брюнет не стал кричать или злиться. Он оставался вполне спокойным. Если бы не его руки, сжавшиеся в кулак, я бы так и подумала.  — С одной стороны я смогу хоть чуть-чуть уцепиться за ниточки воспоминаний о родителях. Я же их уже почти не помню. Но с другой стороны я не знаю, какую цену заплачу, — от едких мыслей стало неприятно на душе. — Я же говорил тебе, что от него доброй воли не жди. То есть, он собирается оформлять на тебя дом в ближайшем будущем? - спросил Сульфус. В чем он его подозревает? — Как я поняла, да, — не понимаю, к чему он ведет. — И как же он себе это представляет, если ты еще несовершеннолетняя? Восемнадцать тебе исполнится лишь через два года. И как-то слишком мутно. С чего вдруг ему говорить тебе о том, что якобы нашлось завещание? Невыгодно. Да и обычно такие вещи так спонтанно не пропадают. И не находятся, — брюнет присел на край моей кровати и, уткнувшись в одну точку, стал усердно над чем-то думать. Он очень умный; ведь я, удивленная тем потоком информации, что обрушился на меня, не могла трезво оценить ситуацию. Как хорошо, что теперь я не одна это перевариваю. — Сколько времени он отвел на размышления? — резко повернувшись ко мне лицом, Сульфус напугал меня. — Два дня. А что? — Я думаю, лучше отказаться. Шанс на то, что это все правда, очень мал. А истинные замыслы Тереолака мы не знаем. — Шанс хоть и мал, но он есть. Что, если все это правда? — обидно будет из-за собственного недоверия людям потерять возможность вернуться в родной дом. — Слишком опасно. Ты не можешь так рисковать. Слишком много не состыковок, — его аргументам и возразить нечего. Это и правда слишком подозрительно. — Я подумаю. Не могу так сразу принять решение, — оправдалась я и закрыла глаза рукой. Я чувствовала на себе взгляд брюнета, отчего смущалась еще больше, чем от того, что он сидит рядом. — Да, конечно, — он понимает меня. Такой проницательный, хоть иногда и выглядит, словно безэмоциональный павлин. - Ты, кстати, есть не хочешь? В тумбочке на кухне вроде где-то завалялся анаком. — Ха, ты такой добрый! — посмеявшись, я встала с постели. За окном уже вечер. И как я сразу не заметила. Никогда бы не подумала, что смогу так погружаться в раздумья. Съев с Сульфусом напополам пшеничную кашу из пакетика, мы, неудовлетворенные, пошли спать. Как оказалось, холодильник был пустой. Даже анакома не было. Остается лишь догадываться, куда делись все продукты. Зато чай был вкусный. С черникой и медом. Этот день оставил для меня свой след. Как в хорошем смысле, так и в не очень. Завтра будет новый. И он обещает быть не менее интересным и насыщенным…