Спаси, если сможешь

Чонин не в силах был пошевелиться. Он смотрел на Кенсу и поверить не мог, что он все время был рядом. Парень выглядел таким беззащитным, когда спал, но Чонин только сейчас понял, на сколько сильным и мужественным оказался Кенсу. Это вовсе не простой милый, беззаботный мальчишка, которым его все считали. Это настоящий мужчина, на которого можно было положиться, что бы не случилось. Чонин смотрел на него устало, но с неизмеримым восхищением. Таким, будто увидел его впервые. Тело Кима было истощено, голова гудела, а в ушах противно фонило высоким писком, как ультразвук. Он осмотрел палату: тусклый свет; монитор показывал его данные, издавая средней высоты сигналы; вторая кровать застелена, настенные часы показывали час ночи, а Кенсу сидел рядом с кроватью на стуле, положив голову на постель, и тихо сопел. Парень выглядел ужасно измотанным, не менее самого Кима, явно похудевшим, а под глазами виднелись синяки от недосыпа. Он сделал вывод, что Кенсу не первый раз засыпал рядом с ним в такой позе и так поздно. Чонин с большим трудом сделал глубокий вдох и попытался поднять руку. Он чувствовал, будто его тело налито свинцом. Превозмогая себя, ему все же удалось приподнять кисть, притрагиваясь к мягкой щеке парня. Эмоции переполняли его, хотелось кричать, но тяжело было промолвить хоть слово. Кенсу, почувствовав в неспокойном сне прикосновение, приоткрыл глаза. Он поднял голову, посмотрев на Чонина. Черные глаза Кима встретились с уставшим взглядом парня, по щекам которого полились слезы. У Чонина не было сил столь бурно проявлять чувства, потому что все свои силы он направил на то, чтобы сказать самые важные слова: - Кенсу, я люблю тебя, - прохрипел он. А Кенсу только прижался щекой к холодной руке парня, целуя тонкие пальцы. Он прижимался горячими губами к каждой ледяной костяшке. - Я тоже люблю тебя. С возвращением, Чонин, - прошептал парень. - Я... Позову врача. Через минуту в палату забежали старшая медсестра с дежурным врачом. Доктор осмотрел Кима, убирая одну из капельниц. Медсестра дала парню воды и сделала укол по предписанию врача. - Я вас поздравляю! - сказал мужчина. - Это просто чудо. А сейчас ему нужно отдохнуть. Питание пока по строгой диете, думаю, он скоро пойдет на поправку. - Спасибо, доктор, - поклонился Кенсу. - Пусть поспит как следует, ему нужно набраться сил: все же он так долго был почти по ту сторону. Старайтесь не напрягать его ни физически, ни эмоционально. Если и эмоции, то только положительные. Мы понаблюдаем еще за ним. - Я могу остаться? - спросил с надеждой парень. - Конечно, мы ему вкололи витамины, если организм их примет как-то негативно, хоть этого быть не должно, но он слишком ослаблен, дайте нам знать. Медсестра Ендже будет на посту, - сказал доктор и они покинули палату. - К-кенсу, - позвал еле слышно Ким. - М? - парень повернулся на зов Чонина, когда они остались в палате одни. - Поцелуй меня, - попросил он. - Чонин, врач же сказал, что ты очень слаб ещё, - протянул Кенсу, заливаясь румянцем. - Пожалуйста, - слабо улыбнулся парень. Кенсу только цокнул языком, прижимаясь губами к его. Ким ответил на поцелуй, мысленно довольно улыбаясь. До нехотя прервал эти прекрасные родные ощущения тепла, смотря на бедного парня, на щеках которого проявился едва заметный румянец. - Ты предал мне сил... - Сил тебе придаст сон. - Я скучал по этому... - Я тоже, - прошептал в ответ парень. - А сейчас тебе действительно нужно поспать. Как и мне. Может, сегодня я посплю спокойно. Кенсу ещё раз поцеловал его в губы, желая спокойной ночи, и отправился к себе в кровать. Чонин ещё долго любовался парнем, пока сам не уснул...

***

Утро встретило яркими лучиками солнца, которые пробивались в окно. Кенсу приоткрыл глаза, осмотрев палату. Сегодня она выглядела по-особенному светло и даже красиво. Часы показывали семь часов утра, но парень чувствовал себя прекрасно. Он подумал, что нужно немедленно позвонить родителям Кима. Чонин ещё спал, поэтому Кенсу тихо поднялся с постели, застелил кровать, приоткрыл жалюзи и, взяв мобильник, вышел из палаты. Он тут же набрал номер отца Чонина. Ох, если бы Ким только знал, как он за него переживал... - Алло, - послышался низкий хриплый голос. - Доброе утро, господин Донву, это Кенсу. Простите, что разбудил, но я считаю, что вы первым должны узнать, Чонин очнулся сегодня ночью. Он... - Кенсу. Ни слова больше. Скоро будем, выезжаем сейчас же! - твердо, уверенно и уже с нотками трепетной едва слышной мужской радости. - Донву? - женщина вопросительно посмотрела на него. Мужчина то бледнел, то краснел, пытаясь унять бешеный стук сердца, чем очень напугал ее. - Что случилось? Что-то с Чонином? - Чонин пришел в себя. - Господи! - она обняла его, зарываясь носом в изгиб шеи, и позволила себе заплакать от радости. - Нужно позвонить всем. - По пути позвоним, собирайся. Я сказал Кенсу, что мы скоро приедем. - Конечно. Может, я приготовлю ему домашнего бульона? Он наверняка будет ужасно голодным когда проснется. - Конечно. Тогда я пока позвоню твоим родителям и маме. - Хорошо, - сказала МинА и убежала по направлению к кухне. Кенсу вернулся в палату, бросая взгляд на Чонина. Он встретился с сонными кофейными глазами, которые заинтересованно сопровождали каждое его движение. - Доброе утро, - улыбнулся Кенсу. - Доброе, - голос уже больше был похож на Чонина. - Как ты себя чувствуешь? - Вполне нормально. Где ты был? - Позвонил твоим родителям. Скоро они приедут. - Даже папа? - осторожно спросил Ким. - Чонин... - Кенсу подошёл к нему, садясь рядом у кровати. - Знаешь, кто чаще всех приезжал к тебе? Кроме меня, ведь я здесь жил. - Папа? - Да, твой отец. Он приезжал почти каждый день, спрашивая у врачей о твоём самочувствии. А если не приезжал, то звонил мне, узнавая, как ты. Не очнулся ли. - Мой отец? Звонил тебе? - он настороженно посмотрел на парня. - Ты не шутишь? - Нет, Чонин. - И даже разговаривал с тобой? - Да. Это твой отец. Любящий, переживающий... Ты никогда его таким не видел? - Нет, - качнул головой парень. - Ты помнишь, какого я его знаю. - Я думаю, у него свои причины на то, чтобы быть таким. Так что... Они посидели еще некоторое время, пока Кенсу рассказывал, что происходило, пока Кима не было. Дверь в палату скрипнула, и в дверном проёме показались родители Кима. Мама сразу бросилась к парню. - Чонин, ты нас так напугал... Мы не знали, что делать. Слава богу, что Кенсу оказался рядом, если бы не он... Я даже думать не хочу, что было бы с тобой. А с нами... - она не могла сдержать слез. - Мама, уже ведь все в порядке, - попытался успокоить ее Ким, накрыв ее руку своей ладонью. - Я жив. Донву только тихо подошёл к больничной кровати. Он положил руку на плечо сыну. Все устремили взгляды на него. МинА смотрела него не узнавая в этом мужчине своего мужа. У всегда твердого и непоколебимого мужчины, лицо которого обычно было максимально беспристрастным, по щеке побежала горячая слеза. Он прикрыл глаза, облегчённо выдыхая, и едва слышно произнес: - С возвращением, сынок. Глаза Чонина расширились и предательски защипали. Он уже хотел что-то сказать, но отец жестом остановил его. Мужчина в два шага преодолел расстояние меж ним и Кенсу, заключая того в крепкие благодарные объятия. Кенсу опешил от такого, а Чонин с матерью обменялись шокированными взглядами. - Спасибо тебе, Кенсу. Спасибо за то, что спас моего сына. Я... - он обернулся, заглядывая в глаза Кима, - не верил, что такая любовь существует между мужчинами. Я больше не имею права мешать вам. - Папа... - Береги его, - перебил его мужчина. - Такого, как Кенсу, ты больше не найдешь. МинА смотрела на своего мужа и невольно расплылась в улыбке. Наконец, она увидела снова того самого мужчину, за которого когда-то вышла замуж. Своего мужчину: честного, искреннего, справедливого, чувственного и мужественного. А Чонин с Кенсу смотрели на него с огромной благодарностью. - Дорогой, а как же твоя мама? - Это не ее дело, - твердо заявил он. - Так что с этим я разберусь как-нибудь. А сейчас, пора кушать. Мы привезли еду! - Я сварила бульон для Чонина, а нам приготовила овощное рагу с яичными роллами. - О, я чертовски голоден. Съел бы слона, - усмехнулся Чонин. - Конечно, тебе нужно хорошо питаться, чтобы ты скорее смог выздороветь. - Сейчас придет врач для утреннего осмотра, а потом можно будет поесть, - сказал Кенсу. И действительно, в палату через минуту зашёл доктор. Он осмотрел Чонина и оценил его показатели. Перемолвился тихо парой слов с медсестрой, а затем с Кенсу, на что парень в ответ улыбнулся, и они покинули палату. - Что, что он сказал? - любопытно спросил Чонин. - Если Чонин не будет переживать и совершать нагрузки на свое тело раньше времени, то через неделю возможно, - сделал он акцент, - выпишут. Но сейчас строгая диета и постельный режим. - Ладно, - протянул Ким. Они ещё посидели, поговорив о ближайших планах. Чонин только и сидел, удивлённо наблюдая за своим отцом. Таким он никогда его не видел. Когда родители уходили, Донву пообещал разобраться с ресторанами. - Кенсу, - позвал Ким, когда они снова остались одни. - М? - все так же привычно отозвался Кенсу, складывая аккуратно свои вещи на кровати. - Сколько я был в коме? - Тринадцать дней, - ответил он. - Не так уж и много, - удивился Чонин. - Не много? - фыркнул Кенсу, оборачиваясь. У него, казалось, даже морщины появились от того, как он переживал все эти дни. - Я думал я тебя вообще никогда больше не увижу! Я устал это видеть в своих снах, Чонин... Ты вообще понимаешь, как мне было тяжело? - Понимаю, Кенсу... Мне казалось, я пробыл в этом состоянии вечность. Я так много видел... - Ты что-то видел? - удивленно и непонятливо переспросил Кенсу, подходя к кровати и присаживаясь рядом. - Да, - кивнул головой Чонин. - Я видел все свои слабости, все свои грехи, все свои ничтожные грани. Я увидел все, за что я себя ненавижу. И у меня была мысль уйти к чертовой матери, потому что это очень жалкое существование. - Чонин... - выдохнул тяжело парень. Он даже не знал, что ему сказать, ведь слова утешения были вовсе неуместными, поэтому он решил промолчать, давая выговориться ему. - Я понимал, что так нельзя. Нельзя гробить свою жизнь. - Как это все было? - Это как будто я говорил сам себе. Мой голос, но из ниоткуда. А потом начались появляться перед глазами какие-то моменты из моей жизни. Похоже на сумасшествие. Кажется, я теперь понял, что означает фраза "вся жизнь перед глазами пролетела". - И что ты видел? - Разные ситуации, как отвергал я, как отвергали меня. Те моменты... - он прикрыл глаза, шумно выдыхая. Он сглотнул, проглатывая ком в горле. - Когда я ненавидел себя больше всего. - Чонин, я хочу, чтобы ты всегда помнил, что я рядом. Тебе не нужно ненавидеть себя. Ты не заслужил такое... - Кенсу, ты не знаешь, что я заслужил... - Ты обязательно все мне расскажешь. Постепенно, когда захочешь... Когда сможешь, я хочу знать все, что тебя гложет, только тогда я смогу помочь тебе. Пока я даже приблизительно не знаю, что ты пережил, потому что ты так мало мне рассказывал о своей жизни. - Я должен был понять, есть ли то, ради чего я должен вернуться. Что-то, что заставило бы меня жить, а не существовать. Мой голос все кричал, чтобы я вернулся, а я искал причины, чтобы этого не делать, потому что считал себя... - Кенсу внимательно смотрел на него, ожидая продолжения. - Не достойным. Не достойным мамы, папы, бабушек, дедушек, друзей, не достойным тебя. Я говорил сам себе, что не заслужил твою любовь, твою отдачу, тебя... - Чонин, что ты такое говоришь? - Кенсу подсел ещё ближе, взяв его руки в свои. -- Ты самое лучшее, что случалось со мной в этой жизни. Я так много узнал благодаря тебе, открыл новые грани себя, разобрался со своими жизненными ситуациями. Разговоры с тобой всегда приводили меня в какие-то тяжёлые, но такие нужные мне, раздумья и воспоминания. Ты всегда задевал темы, от которых я бежал всю жизнь. Благодаря твоему бунтарству и смелости я понял, что я вовсе не хорошенький пай-мальчик. Я осознал, что меня настоящего никогда не было, а ты дал мне свободу. Показал, что быть собой не страшно. И вовсе не опасно и не неправильно быть неудобным для людей. Ты замечательный человек. Пусть хоть кто что говорит. И твои предпочтения, какими бы они ни были, никак не влияют на мое мнение. Чонин только слушал, совсем опешив, ведь таких слов он не слышал никогда в своей жизни. - Рядом с тобой я наконец-то задышал полной грудью. Я впервые почувствовал силу и свободу. И я благодарен тебе. Повторюсь, ты — лучшее, что со мной случалось в этой жизни, Чонин. - Ты правда так думаешь? - спросил настороженно Чонин, будто Кенсу собирался поменять свое решение сейчас же. - Да, Ким Чонин, я тебя люблю, и это на данный момент это неизменно. - Пока я «спал», меня бросали на самое дно моего болота, которое я сам создал вокруг себя. Бросали, чтобы я выплыл - нашел причину, чтобы жить... - сказал совсем тихо Ким. - И я нашел... Кенсу замер, а Чонин немного тяжело привстал на кровати. Он положил ладонь на щеку Кенсу, притягивая его к себе и прижимаясь носом к его уху. Он глубоко вдохнул такой родной запах и едва слышно прошептал: - Это ты.