Слишком

Шань не может смотреть на Хэ Тяня, поэтому закрывает глаза и жмурится изо всех сил, когда чужие пальцы, оглаживая, проходятся по его скуле. Слишком нежно, слишком невыносимо. Слишком страшно! Внимательный любовник Хэ Тянь — редкость, исключение. Хэ Тянь, дошедший до нежности, — признак проблем, наступивших или только подступающих, — и грядущих перемен. В такие моменты Шань готов кричать: «Возьми меня силой!», «Просто трахни как обычно!», но только не так — обжигающе нежно. Они живут вместе два года, встречаются все три, и каждый день Шань боится, что их мирной жизни придет конец. В моменты, когда Хэ Тянь держит его за шею, поглаживая большим пальцем кожу, проводит носом по бритому затылку, выцеловывает каждый позвонок, Шань умирает. Ему хочется плакать. Ему не хочется думать, что каждый поцелуй — прощание. Но он думает. Думает, что сегодня не уснет и не даст Хэ Тяню, этому вечно самодовольному уебку, уйти на рассвете, как бывает в идиотских седзе-мангах. Шань вздрагивает всем телом и не сдерживает стона-всхлипа, когда Хэ Тянь лижет сжатое колечко мышц. Все в нем кричит от удовольствия, и все в нем сжимается от страха. Шань ерзает, закусывает костяшки пальцев, когда Хэ Тянь проталкивает один палец, растягивает мышцы и скользит внутрь языком. Судорога проходит по всему телу, и Шань кончает. Когда Шань отходит от оргазма, Хэ Тянь уже лежит на спине, делая очередную затяжку — за что съездить бы по наглой роже, просил же не курить в постели, — и, обнимая, лениво поглаживает его по плечу. Шань смотрит на него, не зная, что делать: нужно ли что-нибудь сказать или лучше помолчать? Он переводит взгляд на ладонь Хэ Тяня, жует губу и решает ничего не говорить вслух. На ладони Хэ Тяня старый шрам, оставшийся после драки с Шэ Ли. Шрам — личный стоп-кран Шаня в их ссорах, когда он перегибает палку. Хэ Тянь обычно сжимает пальцы в кулак, когда видит его взгляд, говоря, что он похож на побитую собаку. Шань показывает характерный жест и посылает на хуй, напоминая, что тот сам сделал выбор. А он и не возражает, потому что да, сам выбрал, и доказывает наглядно — берет его за подбородок и целует глубоко и влажно — чтобы не сомневался, хмыкает Хэ Тянь, проводя пальцем по припухшим губам. — Хей, принцесса, заснул? У меня стоит. Внутри Шаня все обрывается и склеивается заново на второй удар сердца. Вот всегда бы оставался таким придурком — так привычнее, спокойнее. Не страшно. Шань никогда не мог подолгу выдерживать взгляд Хэ Тяня, всегда казалось, что он испытывает его, играет и подчиняет себе. Поэтому, вытряхнув ненужные ассоциации из головы, Шань отбирает сигарету и с удовольствием тушит ее в пепельнице. Хэ Тянь только изгибает бровь — не наглей. Да, он это знает. — Не тяни. Бросив на него предостерегающий — три раза «ха» — взгляд, Шань садится на его бедра, обхватывает два члена ладонью и начинает неспешно толкаться, наблюдая из-под прикрытых век за реакцией Хэ Тяня. Он знает, что ему нравится смотреть на него. Закусив губу, Шань проводит ладонью по груди, выше к шее и засовывает два пальца себе в рот. Вытаскивает с влажным хлюпом, облизывает, отмечая, как искажается лицо Хэ Тяня и становится тяжелым его дыхание. Когда Шань заводит руку назад, он не выдерживает, дергается вверх, за поцелуем. Да, конечно. Шань же просил не курить. Выпустив из ладони члены, он упирается в плечо Хэ Тяня, толкая его назад. — С пепельницей целуйся. После ему не поздоровится — об этом говорит дикий блеск глаз Хэ Тяня. Нагнувшись над ним, Шань быстро облизывает вмиг пересохшие губы и медленно насаживается на член. Дыхание спирает, когда Хэ Тянь толкается первым, а Шань застывает, глядя на него. Шань не мог подолгу смотреть в его глаза, но сейчас, казалось, он, скорее, сдохнет, чем прервет контакт. Решил выебнуться? Будешь выебан. Хотел власти? Вот она, смотри. Хэ Тянь сталкивает его с себя и устраивается сверху. Прихватывает губами дернувшийся кадык, проводит языком до подбородка и все же целует. Не закрывая глаз. — Не упрямься, принцесса, — шепчет он, когда Шань слегка прикусывает его язык, и входит во всю длину. — Иди!.. Шаня выгибает дугой, когда член Хэ Тяня проходится по простате. — С удовольствием, — неразборчиво произносит он, оставляя очередной засос на видном месте, хотя Шань просил не делать этого. Вот она, власть Хэ Тяня. Власть, которая, черт возьми, так нравится Шаню. Когда Хэ Тянь засыпает, возвращаются страхи. Неумолимо клонит в сон, но Шань старательно трет глаза и больно щипает себя за руки. Если он хочет уйти, то Шань должен это видеть. — Перестань ерзать и спи. Хэ Тянь широко зевает и сгребает его к себе под бок, утыкаясь лбом в плечо. — И не забывай дышать. Шань зажмуривается крепко-крепко и резко открывает глаза. Хэ Тянь все тот же Хэ Тянь. Ничего не изменилось. Все хорошо, как и всегда.