Во веки веков

Я видел рассеянный свет и больше ничего. В глубине твоих глаз бился Дьявол, кто еще это мог быть. Думать о той ночи невыносимо и сладостно. Да, именно так, и она до сих пор звенит болью в каждой мышце. Не смотри на меня, как на достижение. Ты же знаешь, что сам им являешься. Вспоротое достоинство всех наших якобы близких людей не дает мне заснуть, но ты умудряешься выбивать эти воспоминания своими касаниями, поцелуями, толчками. На дне океана холодно и пусто, мы царим здесь, как выжившие, но вряд ли сумеем вернуться на поверхность. Это даже не середина пути, это где-то между концом и неизвестностью — словно вся моя кровь вытекает через глазницы, через раз за разом расходящиеся шрамы, через слюну, пот, сперму, когда я выбиваю из тебя дух, пытаясь насытиться, но не могу, и уже не смогу во веки веков. Мы оба мертвы, и это тот рай, которого мы заслуживаем. Я поднимаю руку в надежде зацепиться за рассеянный свет, но она обугливается. Шмотки черной кожи падают на мое лицо, и ты подходишь, смахиваешь их, улыбаешься и говоришь: — Это прекрасно. В твоем взгляде обманутая любовь, и я вновь стою над бездной и держу тебя в объятиях. Возможно, в этот раз я смогу поступить иначе. Я слышу внутри себя, как кости ломаются о камни. Ты — самое совершенное творение того Господа, что воображаешь себе. Я никогда не смогу поступить иначе.